Удержи меня, если я буду падать...

POV Эдвард

Сердце гулко отдавало бешеный ритм, ощущающийся в висках. Руки тряслись, а ноги подкашивались. Время шло, а врач так и не выходил из операционной. Минуты ожидания перерастали в часы. Посмотрев в маленькое окно, которое находилось сзади меня, я увидел улицу покрытую мраком. Большие ветви деревьев грозились пробить пасмурное, ночное небо. Грозный вид этих растений одновременно пугал и завораживал. Хотелось вечно наблюдать за легким пошатыванием могучих веток, которые из-за смены сезона были голые, без каких-либо зеленых листьев, только изредка по всей площади ветвей можно было найти маленькие, желтые листья, которые держались на честном слове. Всегда любил наблюдать за улицей, покрытой темной тканью ночи. Когда звезд почти не видно на небе, а большой круглый, как шар месяц, скрыт за большими кучевыми облаками. В это время суток происходит много преступлений, так как грабителям, насильникам и убийцам на руку, малоосвещенные улицы, по которым ходят мизерное количество людей. Молодежь, заседающая в барах и кабаках, даже не подозревает, что где-то за поворотом, происходит убийство. Ведь в двадцать первом веке совсем другие нравы, никому чужие беды и даром не нужны. Машины, быстро проезжающие, мимо таких заведений, не могут заглушить ревом мотора, пьяные вопли парней и девушек. Возле баров и пивных, в холодном осеннем воздухе, постоянно ощущается аромат сигаретного дыма, что как дождевая тучка, летает вокруг пьяных персон. Отвернув голову от маленького окна, я уставился на чисто вымытый пол под ногами. В голове роилось много мыслей, казалось, она сейчас же взорвется от соображения всего происходящего. Мою милую Беллу, по ту сторону белой стены, спасал лучший врач города, а я в это время сижу, сложа руки, не имея возможности хоть что-то сделать. Боялся ли я потерять девушку? Очень боялся. Пробив мои китайские стены, она засела глубоко в сердце, и как бы я не старался, у меня не получается выкинуть её с мыслей. Я к ней привык. За считанное время она стала для меня чем-то очень важным. Люблю ли я её? Этот вопрос меня волнует наиболее. Нету той эйфории, о которой рассказывают в фильмах. Впервые дни нашего знакомства я просто хотел её: красивая фигура, симпатичное личико, большие карие глаза и очень стойкий характер — все, чем она мне запомнилась. Скорее всего, я просто не способен любить. Это светлое чувство дано только избранным, тем, кто дорожит каждым днем, радуется жизни и оберегает эту необъяснимую эйфорию. В детстве мне всегда не хватало заботы, родительского тепла да и самой любви в целом. После смерти отца и матери, я стал обозленным ребенком, который не знает сострадания, уродом, исчадием ада. Это сказалось и на отношение к Белле. Моему поступку прощения нет, но может когда-то девушка всё же отпустит обиду, и мы заживем тихо и мирно, хотя то, чем я занимаюсь «мирным и тихим» не назовешь. Подставы, убийства, контрабанда. Ух, моя жизнь насыщена тяжелыми моментами, к которым Белле придется привыкнуть. Я не имею представления как это, относится к людям с добротой, заботой и любезностью. Законы улицы воспитали меня жестоким парнем, который умеет крепко держать в руках пистолет и отлично стрелять с него. После убийства предков, я не хотел оставаться в доме, где потерпели крах все мои надежды на счастливое будущее. Я покорился правилам улицы, в свои десять лет, научился выживать, терпеть побои и воровать. Это очень закаляет дух человека, делает его непробиваемо сильным морально и физически. Прожив так около года, я нарвался на очень влиятельных людей криминального мира. Эти бандиты во мне увидели большущий потенциал, связанный с их делом, и вот так, маленькими, медленным шагом я поднялся к вершине успеха. На этом пути было много крови, убийств, насилия. Неоднократно страдал и сам я, стреляли в меня около семи раз и каждый раз меня с того света спасал Аро. Человек, с большим сердцем и открытой душой. Он много раз просил меня завязать с этим грязным и опасным делом, но как? Как я могу всё это бросить, достигнув такого успеха, скатится с такого желанного места на самое дно? Каждый зарабатывает, как может, кто-то законно, а кто-то — нет. Трель мобильного телефона разрушила опускающуюся, как туман, тишину, от чего я непроизвольно дрогнул и зло посмотрел на нарушителя покоя. Ну, кто может звонить в такое время? Все нормальные люди давным-давно спят, в отличие от Джаспера, который наяривает, как неугомонный. С ненавистью отключаю аппарат, не желая говорить с парнем. Джаспер — сын Питера Хейла, который и приютил меня, забрав с улицы. С этим парнем у меня всегда были проблемы. Большущая конкуренция, которая перерастала в настоящую ярую ненависть, была просто цветочком, ведь после новости Питера, что именно меня он видит своим приемником, тот совсем с катушек слетел. Его поведение было гадким, а отношение к окружающим отвратительным, хотя я тоже от него далеко не ушел. Последнее время, Джас остепенился, приняв, как должное, мое назначение и теперь, он даже пытается подружиться со мной. Но чувствую я в этом очень большой подвох, не может человек измениться всего лишь за месяц. На это требуются годы. Время упорной работы над собой. Выбежавшего врача я заметил не сразу, но как только он попал в мое поле зрение, сразу же подорвался с нагретого кресла, подбежав к мужчине.  — Доктор, скажите, что все хорошо и она здорова. — Задыхаясь, из-за образовавшегося комка в горле говорил, нервно переминаясь с ноги на ногу. Сейчас я ощущал себя жалко, как забитый в угол раненный зверь. На всех был зол, но ничего не мог сделать. Поседевший мужчина, со вздохом обвил левой рукой мои плечи, похлопывая по ним большой ладонью. — Девушка поступила в крайне тяжелом состоянии. Много крови было утеряно. Мы постарались сохранить жизнь ей и ребенку. Сейчас она лежит в палате. — Мои глаза округлились от услышанного, шок электрическим током прошелся по организму, отрезвляя меня. — Простите, о каком ребенке идет речь? — заглядывая в серые глаза врача, я старался увидеть там хоть намек на шутку или розыгрыш, но взор мистера Саймона был непроницаемым. -Ваша жена беременна, срок очень маленький, поэтому нам пришлось потрудиться, чтобы спасти ребеночка. — Мужчина снизал плечами. — Ну, а теперь, пожалуйста, пройдемте, проверим документы и подтвердим спасенную особь.- Врач отдернул от меня руку, поправляя свой белый халат. — Мистер Саймон, может, обойдемся без этой бумажной волокиты? — говоря это, укладываю крупную сумму денег в карман белоснежного халата мужчины. Доктор удивленно посмотрел сначала на меня, а потом на свой выпирающий карман. Глаза мужчины сузились, от чего густые седые брови сошлись на переносице, было вино, он борется сам с собой. С одной стороны крупная сумма за проделанную тяжелую работу, заслуженные деньги, с другой стороны это взятка. А взяток, настоящие, честные врачи не берут. — Это…- осипшим голосом проговаривая каждую букву, мужчина указывает на свой карман, трясущейся рукой. — В-взятка? — Считайте, это подарком ко Дню рождения. — - Доктор непонимающе уставился на меня, смотря так две-три секунды, а после облегченно вздохнул и чуть улыбнулся. — Будем считать, что это так. — Сказав это, врач размеренным шагом пошагал вдоль белого коридора, чуть постукивая невысоким, толстым мужским каблуком. Увидев, что мужчина скрылся за углом, чуть освещенного коридора, я присел на пол, упираясь спиной об холодную стену. Обхватив голову руками, я судорожно начал хватать ртом больничный, пропитанный ароматом медикаментозных препаратов, воздух. Радость от услышанного настигла только сейчас, а после пришло и понятие всей глобальной катастрофы. Ведь Белла точно не захочет этого ребенка. Детеныш от насильника и убийцы ей однозначно не нужен. Скупая слезинка скатилась по побледневшей щеке, но быстро взяв себя в руки, поднялся с прохладного пола и пошатывающейся походкой пошагал к палате Изабеллы. Взъерошив свои густые волосы и облизнув пересохшие, потрескавшиеся губы, я открыл белую дверцу, ведущую в покои моей принцессы. Та, неподвижно лежала, на твердой койке, размеренно дыша. Лицо девушки было неестественно бледным, все исцарапанное и в кровоточащих ранах. Все тело брюнетки было в ссадинах и порезах, более глубокие раны были профессионально обработаны и перебинтованы. Было жутко смотреть на покалеченное тельце бедолаги. Веки Беллы были плотно сомкнуты от глубокого сна. Присев на корточки возле койки, на которой лежала девушка. Я дотронулся до её холодной руки, в которую была воткнута большая игла с маленькой трубочкой, по которой стекала, прозрачна жидкость. -Девочка моя, та ты совсем замерзла. — Чуть слышно прошептал я, целуя в лоб спящую красавицу. Поднявшись, я подошел к окну, закрывая открытую форточку. Прикрыв большое окно тяжелыми бирюзовыми шторами, я уселся в коричневое, чуть порванное, кресло, которое находилось напротив спящей девушки. Просидев так около часа, усталость окончательно сморила меня, и я провалился в тревожный сон.