Eternal love.

POV Гарри Мы встали довольно рано: где-то в одиннадцатом часу. Олли сказал, чтобы мы просыпались и завтрак почти готов. Мы послушали Олли. Встали, умылись и сели за стол. На завтрак у нас была яичница, приготовленная Олли, которую я запихал себе насильно (так как меня тошнило), чтобы Олли на меня не дулся. Я зашёл в сеть и увидел сообщение от Тейда. Ура! Наш диалог был напряжённым, так как я даже по переписке мог понять, что он обижен на меня, он обижен на мою растерянность, невнимательность. Но мы всё уладили и пообещали друг другу, что больше такого не произойдёт. Немного посидев на улице после завтрака, мы решили идти домой, потому что нам стало скучно и мы просто решили занять себя хотя бы телевизором. Откапав остатки чипсов, мы сели кто куда и залипли в телек. Через некоторое время Олли и Уильям всё же решили избавить себя от скуки: поехали кататься на великах по даче. Мне было слишком жарко, а Луи плохо после вчерашней выпивки, поэтому мы остались дома. Мы расположились на кровати Олли. Я сидел, а Луи лежал как-то по-китайски, чем ужасно бесил меня. Просто представьте: его тело лежит на диване, а ноги, точнее ступни упираются об двухэтажную кровать, а вся нога в повисшем состоянии. Это же ужасно, а он говорит ещё, что удобно! Вот так мы и смотрели телевизор, по которому шёл какой-то фильм. Мы то и дело кидали друг другу фразочки, обсуждали что-то, в том числе и вчерашние события. Уже через некоторое время моя голова потяжелела, говоря мне о том, что неплохо было бы вздремнуть и я склонил её на подушку, на которой лежала голова Луи. Вскоре пришли ребята, все измотанные поездкой и жарой. Они расположились на полу. Но Уильям не хотел спать и решил искать в интернете игру, в которую можно было бы сыграть с картами. Луи тем временем наконец сел нормально на диван, но он не долго так сидел, потому что с фразой "иди ко мне" - притянул меня к себе. Мы сели полулёжа и так же, как вчера: я обвил руками талию Луи и положил голову на его грудь, а он обвил руками меня и скрепил руки в замок на моей талии, а точнее на правом боку. Уильям и Олли ещё долго спорили о том, играть или спать, в тот момент, когда я уже просто залипал в этих нежных и уютных объятьях. В итоге их споров Олли просто ушёл в соседнюю комнату, разложил диван и лёг спать там, закрыв дверь, в то время как Уильям от скуки начал лазать по игрушкам племянницы Олли. Уже прошло где-то пол часа, а Уильям всё ещё не мог найти себе занятия. Мы с Луи лежали, практически засыпали, но Уильям всё обламывал и уснуть не удавалось. Пока Уильям что-то творил в комнате, я и Луи перешёптывались, хихикали. Луи шутя (а может и нет) просил меня ненароком не задохнуться, потому что я дышал, хихикал, говорил ему куда-то в шею, возможно даже щекотя его мягкую кожу. Во мне откуда то проснулась смелость и я пару раз нежно чмокнул его в шею, сладко засыпая в его руках. Через некоторое время в комнату зашёл заспанный Олли, что-то сказал и вышел на улицу. Всё это время, что мы лежали, я спрашивал Луи каждые пять минут: удобно ли ему, на что он отвечал "удобно", хотя сам же говорил, что у него затекла шея, но твёрдо стоял на своём и утверждал, что всё хорошо. Мой мальчик. Потом я всё же встал, дабы не делать хуже моему мальчику. Он удобно лёг, а я сидел рядом, переговариваясь с Уильямом. Через некоторое время сел и голубоглазый. Я, немного подумав, всё же взял шатена за руку, положив её на свою ногу и поглаживал его ладошку большим пальцем моей руки. В ответ он тоже поглаживал мою ладонь большим пальцем своей руки. Мы старались это делать не заметно, потому что перед нами сидел Уильям, явно видящий всё это.

***

Вечер. Моё настроение становится хуже. Ладно, мне хуёво. Будто я задницей чую что-то плохое. Это всё побочный эффект депрессии. Мы вышли на улицу, Луи помогает Олли в подготовке стола к ужину, а мы с Уильямом скачем по двору, подпевая песням, орущим из колонок и курим. Много-много курим. С Уильямом за день мы выходили со двора на улицу, вдоль которой шли остальные домики, очень часто покурить. Мы шли, болтали, смеялись, кушали черешню, свисающую с деревьев у домиков, снова смеялись, много курили и кайфовали. Вот и сейчас, мы приуныли и курили. Дым. Много дыма. Одна затяжка. Вторая. И вот я чувствую дым внутри, как он распространяется в моих лёгких, заполняя их до краёв и я улетаю. Мне плохо, очень плохо, но я не показываю этого состояния. Я пытаюсь не показывать. Одна за другой сигареты тлели в моих руках, а я становился веселее. Вот уже стемнело. Мы танцевали с Уильямом под музыку в колонках, в то время как Олли и Луи накрывали на стол. Позже я увидел, как Луи сидит у костра и подошёл к нему. Я сел на корточки перед ним, спросив: "что же случилось?", на что он ответил: "ничего" (кто бы сомневался), чем ещё сильнее вбил меня в ступор, убил морально, я не знаю, как ещё сказать. Мне очень тяжело. Олли снова приготовил очень вкусную грудку на костре. Мы хорошо покушали и сидели слушали музыку. Видимо, только я не сильно боюсь насекомых, потому что, когда к нам спустился паучок, то все отскочили как ошпаренные, в то время как я спокойно сидел и наблюдал за происходящим. Это была какая-то война миров. Позже к нам пришёл сосед. Он был удивлён тому, что все бегают, кричат и "дерутся" с насекомыми. Однако, пришёл он не с пустыми руками, а с тарелкой варёных раков и с шашлыком. Мы быстро уселись, поблагодарив соседа и приступили к угощенью. Однако, я ничего не съел, как-то постеснялся, да и не хотелось особо. Зато сигарет выкурить - я никогда не постесняюсь. Мы ещё немного посидели, попели песни с Олли и решили идти в домик, поиграть в карты, чтобы хоть чем-то занять себя до того, как пойдём встречать рассвет. Зайдя в домик, я сыграл с ребятам несколько конов и передумал играть. Потом я просто смеялся над тем, с какими картами сидели мальчики и как они выкручивались. Ребята сидели играли на полу и Луи позвал меня сесть к себе. Я сел к нему, мы посмеялись над его картами и я положил голову ему на плечо, а он в свою очередь склонил свою голову к моей. В какой-то момент все перестали играть. Я сидел на диване, ко мне подсел шатен и фразой "иди ко мне" - притянул в свои объятья. Я обнял его, склонив голову куда-то на ноги. -От тебя пахнет сигаретами. -Сильно? -Да. Конечно сильно, Гарри, а ты что думал? Две пачки за день - это нормально? Глупый. Вскоре мы все расположились на полу, болтая о всяком. Время уже подходило к рассвету и мы решили выдвигаться к месту встречи, так сказать. Выйдя со двора на улицу, Уильям отстал и я решил его дождаться, а Луи и Олли ушли вдвоём. Замечательно. Всю дорогу мы с Уильямом смеялись, болтали, строили друг из друга непонятно кого, потому что на нас были странные наряды: Уильям шёл в обтягивающих штанах, кофте по колено, которую дал Олли и в кроссовках, а я был в джинсах, джинсовой ветровке по колено, которую мне так же дал Олли и в вансах. За весь путь до той долины, на которой мы должны были встречать рассвет, Луи с Олли остановились только раз, и то не на долго. Нас с Уильямом это обидело и мы шли, крича им в след матом и показывая факи. Всё же добравшись до места, мы обомлели. Там было сказочно красиво: поле с красивыми деревьями, точно на подбор, трава, которая была размером где-то с мою талию в длину. Мы поднялись немного в гору, чтобы быть поближе к солнцу и всей той красоте, которая раскрывалась с появлением солнца. Мы переговаривались с Уильямом, ходили из одного места в другое, туда где лучше можно разглядеть светящийся шар. Луи фотографировал Олли на фоне солнца, а мы бесились с Уильямом, делая кучу дурацких фото друг друга и друг с другом. Всё было бы хорошо, но только вот Луи то был сам не свой, что сводило меня с ума. Я когда-нибудь погибну из-за него, за что он так? Он просто молча стоял, не проронил ни слова, пока мы вчетвером стояли в ряд. Позже Олли закурил папиросу, передавая её нам с Уильямом. Мы передавали её из рук в руки, делая по несколько затяжек. Так мы и встретили рассвет. Решив пойти домой, Олли сделал ещё пару фото и мы направились к домику. Олли и Уильям шли чуть впереди, а мы с Луи сзади них. Мы шли молча, чувствовалось какое-то напряжение, от чего мне становилось только хуже и тяжелее морально. Олли фотографировал это прекрасное место, эти виды, а из его телефона играла музыка и в момент, когда заиграла грустная песня, я заплакал. Всё это время я шёл, сжав кулачки и подставив их ко рту, обдавая теплым воздухом изо рта, потому что они замёрзли. Слёзы лились ручьём и в тот момент Олли вдруг решил меня сфотографировать, быстро сказав фразу "стой и не шевелись", он сфотографировал меня на фоне этой красоты. Не успели мы пройти и метра, как Олли снова сказал эту фразу, только уже нам с Луи. Мы сделали всё, что нам сказал Олли и посмотрев фото, - пошли дальше. -Какие нежные.. чувственные парни, - вдруг ни с того, ни с сего сказал Олли, а вскоре продолжил: -Гарольд, пойми: Олли - он как только что распустившийся цветок. Понял? Я кивнул в знак того, что понял, хотя на самом деле не до конца. Вдоль речки было довольно красиво, Уильям даже несколько раз останавливался. Забравшись на мост, Олли так же сделал несколько фото пейзажа, но нас практически сожрали комары, поэтому мы поспешили домой. Добравшись до дома, мы переоделись, Олли постелил постели и мы стали укладываться. Уильям сегодня спит там, где прошлой ночью спал Олли, я сплю сегодня на месте Уильяма - на полу, Олли спит в соседней комнате на диване, который разложил ещё днём, а спит он... с Луи? Стоп, ЧТО?! Какого чёрта??? Осознав всё это, я просто развернулся к стеночке и заплакал. Это было слишком для меня, к тому же я был накурен и воспринимал всё намного хуже, хотя я и без этого ужасно сентиментален. "Они спят вместе." Одна слеза. "Они вместе." Вторая. "В одной кровати." Третья. "Олли и Луи. В одной кровати." Ненависть. Утром нас радостно встретила мама Олли и мы стали потихоньку собираться домой. Попив чая с печеньем, мы начали загружаться в машину. Между нами с Луи всё ещё была некая напряжённость, но к середине пути до дома мы разговорились и напряжённость немного утихла. Въехав в город, мы будто попали из сказки в жестокую реальность. Эти выходные были сказкой, как ни странно. Теперь я весь в ожидании выпускного. Что бы ни происходило в этот день - это обязательно должно быть круто и запомниться надолго.