Кровавые поцелуи

Моблит не мог точно сказать, что именно в очередной вылазке за Стены пошло не так; вроде командование всё обсудило до последней проволочки, а вот — не задалось, и всё. Титанов было много, большинство — выше трёх метров, попадались девианты. Капрал Леви и майор Ханджи действовали слаженно, убивая их, и Моблит наблюдал за ними, не пытаясь ввязаться в бой, но тут ему показалось, что титан вот-вот перекусит Ханджи пополам. Дальше Моблит не думал. Сейчас он лежал головой на коленях у своей обожаемой майора и умирал то ли от кровопотери, то ли от счастья. В том, что он умирает, Бернер не сомневался; хотя все его конечности были на месте, грудь разрывало тупой болью и тёплая кровь, пропитавшая мундир, просачивалась на траву. Ханджи совершенно не знала, что делать. Её познания в области медицины, применяемой к человеку, были крайне скудны, и надежда оставалась только на то, что Леви со своим отрядом вовремя доставит повозку с доктором. А пока она гладила своего адъютанта по волосам и задумчиво смотрела вдаль. Моблит вдохновенно умирал, любуясь весенним небом. И заодно — Ханджи. Какая же она всё-таки красивая! Даже если он, Бернер, жил так недолго, он успел встретиться с ней, полюбить её и быть ей полезным. Может, и жил он ради неё; кто знает, ради чего вообще живут люди? А она ведь даже не знает о его чувствах! Эта мысль озарила Моблита совершенно внезапно. Нужно срочно признаться ей, а то ведь умрёт и не успеет. — М-майор Ханджи, — закашлялся Бернер, чувствуя, как рот наполняется кровью. Ханджи охнула. Вот только этого ей не хватало — прочувственного монолога. Он же кровью истекает, и вдруг такой стал разговорчивый. — Молчи, тебе нельзя говорить! — рявкнула Зоэ привычным командирским тоном. — В-всё равно я умру, так хоть скажу, — улыбнулся Моблит окровавленными губами, — М-майор, я, — и снова зашёлся в кашле. «Да как же тебя заткнуть-то», — устало подумала Ханджи. — Майор, я вас… — хрипел Моблит. Ханджи резко наклонилась и заткнула ему рот поцелуем, чувствуя, как и её рот наполняется кровью. Бернер, естественно, тут же замолчал, и даже начал отвечать на прикосновения её губ. Майор целовала его долго, глубоко и чувственно, прерываясь лишь для вдоха, нежно гладила по горевшему лихорадкой лбу и держала за руку, крепко сжимая его пальцы. Моблит самозабвенно отвечал на её поцелуи и умирал.

***

Он уже потерял сознание, когда подоспела помощь, и не видел ни слёз Ханджи, ни того, как она заламывала руки, пока ему делали перевязку и грузили на повозку. И не слышал её визга, когда один из медиков не сразу прощупал пульс и счёл Моблита мёртвым. И уж конечно, не знал, в какой истерике носилась майор по штабу, когда они вернулись. Пока Бернер горел в лихорадке на операционном столе, где врачи штопали его рану, Ханджи примчалась прямиком в спальню Леви, причитая, что Моблит умирает, и пока капрал не выплюнул ей в лицо стакан воды, не успокоилась. Потом — притихла и отправилась в операционную — ассистировать.

***

Очнулся Моблит на больничной койке, понимая, что каким-то чудом выжил. На его груди была большая повязка, голова кружилась и мутило, но в остальном Бернер чувствовал себя почти сносно. Только потом он заметил, что у его постели, прикорнув прямо на полу и опираясь о кровать лишь головой и рукой, спала сама майор Ханджи Зоэ. — О Стены! — ахнул Моблит, — майор Ханджи! Что вы здесь делаете? Никогда не думал он, что майор станет так о нём переживать, всегда считал себя кем-то вроде её тени, которая существует, будто само собой разумеется, и даже смирился со своей безответной любовью, а тут… такое. Ханджи вскинулась, выглядя совершенно безумно со встрёпанной копной волос и съехавшими набок очками. Моблит отметил синяки у неё под глазами и захотел треснуть себя о стенку. — Моблит! — никогда ещё он не слышал по отношению к себе в её голосе (да и вообще в чьём-либо голосе) такой радости. И улыбнулся в ответ запёкшимися губами, вспоминая кровавый вкус её поцелуев. — Ты живой! — на глазах майора снова выступили слёзы, она потянулась к своему адъютанту, сначала резко обняла за шею, а потом, вспомнив о ране, отодвинулась и бережно провела ладонями по его обнажённым плечам. — Майор Ханджи, — взволнованно прошептал Моблит, — вы что, совсем не спали? Я долго в отключке был? С неё станется и неделю себя гробить. — Сутки, — Ханджи поправила очки и села в изножье его постели, — доктор сказал… В общем, у тебя ночью был кризис, и если бы ты его не преодолел, ты бы умер, — жёстко заявила она и опустила взгляд. Что Зоэ могла сказать? Что дежурила у его постели все эти сутки, поила водой и травами по часам и обтирала горящее в лихорадке тело влажной тряпкой? Так ведь переживать будет. А ей не сложно, тем более, Моблит из-за её собственной глупости сюда попал. — Ну вот зачем ты полез меня спасать? — Ханджи покачала головой, — ты ведь… ну знаешь, в разведке, конечно, все товарищи, но в то же время каждый почти что сам за себя и вместо другого в пасть титану не кидается. А ты — мой адъютант, помощник, ассистент, но не рыцарь, титан тебя побери. Ты за меня жизнь отдавать не обязан. — Майор Ханджи, а как иначе? — Моблит снова улыбнулся, — ваша жизнь ценнее моей, и я вас… — Дурак ты! — перебила его Ханджи, хватаясь за голову, — идиот! Я бы увернулась! Я видела! Я была готова! А ты же… — Майор, я вас… — снова попытался начать Моблит, но Зоэ прервала его жестом, вскочила и забегала по палате. — А если бы ты умер? Вот скажи мне, если бы тебя, придурка такого, не стало, что бы я без тебя делала? Вот что?! — А если бы умерли вы? — голос Моблита дрогнул, — я же тогда бы со Стены вперёд шагнул! Я же вас люблю! Ну вот, наконец-то он это сказал — теперь и умирать можно, только жить хотелось больше. Ханджи часто-часто заморгала и отвернулась. — Майор, — виновато протянул Бернер. — Да иди ты нахрен, — проворчала Ханджи, — а то я не знаю, что ты меня любишь. Дурак ты, я тебя ненавижу. — Идите ко мне, — шепнул Моблит, шалея от собственной наглости, но майор утёрла нос рукавом, послушно подошла и села совсем рядом. Коснулась ладонью пропитанной кровью повязки и до боли закусила губу. Ей хотелось сначала хорошенько врезать своему адъютанту, а потом поцеловать, или наоборот — не важно. Моблит поцеловал её глаза, губами собирая слёзы. — Тш-ш, — успокаивающе проговорил он, — мы оба живы. Всё обошлось. — А если бы не обошлось?! — снова взвилась Зоэ, но Бернер схватил её за руку и заткнул поцелуем. Ханджи не вырывалась и не дралась; обняла его за шею и улеглась рядом. А через пару секунд уже спала, устроившись на плече Моблита. Тот ласково погладил майора по волосам и подвинулся на постели, чтобы дать ей место.

***

Когда капрал в поисках Ханджи зашёл в лазарет, он узрел совершенно умилительную картинку — чокнутая четырёхглазая сладко спала в объятиях своего ассистента, которого Леви раньше не особенно и замечал. Он тут же вышел из палаты, — пожалуй, слишком поспешно. И подумал, что правильно это всё. Раз они друг с другом так носятся, то почему бы и нет. Два придурка.