Умиротворение

      Ничто так не причиняет боль, как видеть то, что глаза, обычно сверкающие счастьем и добротой, сейчас отражают боль, грусть и уныние.       Эйс уже начал сомневаться, что ему больно от того, что умер его брат, пускай тот был не кровным. Он все чаще ловит себя на мысли о том, что ему больно от того, как убивается Луффи: как она плачет, замыкается и уходит в себя. Она мало ест, мало говорит. Создается впечатление, что детская хрупкая психика девочки разбилась, будто бы хрусталь, и оставили за собой колкие, ноющие раны на сердце. Боже, как невинна она была, пока не осознала все сущую реальность жестокого человеческого мира.       Казалось бы, что у такого человека, как Луффи, отнять улыбку было невозможно. Даже взрослые, порою, удивлялись жизнелюбию маленькой девочки. Она постоянно широко улыбалась, так, что были видны ямочки на ее розовеньких щечках; она громко смеялась, несмотря на ситуацию, в которую попадала. Луффи всегда стояла прямо, подняв нос, с гордо натянутой на голову соломенной шляпкой и глаза ее искрились, будто бы оттуда пытаются вырваться яркие звезды; а черные, как смоль, волосы развивалась на горном ветру...       Ошибка.       Только сейчас Эйс понял, что Луффи, помимо позитивной семилетней девчушки, тоже имеет какую-то печальную сторону. И как же это выглядит жалобно, до того, что сам, невольно, начинаешь затягиваться в кручу негативных эмоций...       В комнате тихо, душно. А за окном бесшумно идет дождь и так темно...       Эйс не может уснуть. Он ворочается, прижимает к себе одеяло, утыкается лицом в подушку.. Наверное, всему виной редкие всхлипы и тяжелые вздохи неподалеку. Луффи.. Она опять плачет...       Эйс уверен, что она спит, а слезы льются непроизвольно, сквозь сон. Может, ей снова снится Сабо?.. Или, это уже вошло в привычку?.. Так ничего и не решив, брюнет закутался в одеяло с головой и зажмурился. Сейчас он злится на нее, и сам понять не может, почему. Но он очень хочет, чтобы Луффи перестала плакать.       В Сером Терминале Эйс пару раз видел, как мужья обнимают своих плачущих, от безысходности, жен. Прижимают к своей груди, нашептывают им что-то на ушко и широко улыбаются. Еще он видел бездомных брата и сестру, у которых отнимали последний кусочек хлеба. Брат гордо прижимал к себе плачущую сестру, и говорил, что все будет хорошо, пока та плакала...       - Эйс?.. - Тихий шепот заставил брюнета вырваться из плена раздумий. Он медленно стянул с себя одеяло, и слегка изумился: перед ним стояла Луффи. Невысокая, даже для своего возраста, бледная и худая. Она терла свои влажные от слез глаза крохотными кулачками, а уголки ее губ были опущены.       - Л-луффи?! - Удивленно прошептал он, чуть оторопев. - Ты не спишь? - Вопрос был вполне себе глуп, но ведь Эйс был убежден в обратном. Портгас присел и слегка смутившись, нервно начал перебирать волосы на затылке пальцами, ожидая ответа.       Луффи промолчала, она лишь молча села на колени и прижалась к нему. Эйс почувствовал, что она холодная. Это было удивительно, если учесть то, что в комнате было достаточно душно.       - Ты хочешь поспать со мной? - Шепотом спросил он, слегка приобняв девчушку за талию. Она снова промолчала. В этот момент Эйс почувствовал, как на его плечо упала пара капель слез. Он молча крепко прижал к себе Луффи, и откинулся на постель. Монки слегка растерялась, поэтому лежит, боясь просто пошевелиться, но все еще всхлипывала и тяжело вздыхала временами..       Дождь за окном усилился, начав упорно барабанить по крыше; иногда сверкала яркая молния и раскаты грома заставляли трепетать ветхие стены бандитского домика.       Портгас лежал, упорно сверлив взглядом потолок, сам же прижимал к себе хрупкое тельце сестренки. На минуту забывшись, он перевел взгляд на ее личико. И в этот момент его охватило неимоверное счастье..       Она забавно сопела, прижав кулачок к подбородку. Ее волосы небрежно опадали на лоб, и реснички чуть вздрагивали, когда она вдыхала. А самое главное...       Она улыбалась.