Цена ошибок

Учиха Саске и Харуно Сакура редко виделись со времен окончания школы, и как бы ни пытался устроить им встречу Наруто, у него ничего не выходило. И хотя в этот день все случилось само собой, Узумаки уже жалел, что это произошло. Во время прогулки неловкое молчание возникало слишком часто: Сакуру словно что-то сдерживало от разговора, она поникла и стала сама на себя не похожа, как только увидела Саске, а Учиха, в свою очередь, просто молчал, что было для него вполне естественно, либо односложно отвечал на любые вопросы, к тому же оба старались избегать взгляда друг друга. Наруто старался как-то разрядить ситуацию и нес всякий бред, какой только мог прийти ему в голову. Но ни Сакура, ни Саске, казалось, его не слушали, а были заняты своими мыслями. Даже такой профан в человеческих отношениях, как Узумаки, мог понять, что Сакуре и Саске неловко находиться в одной компании, и тому были причины. Еще в старшей школе Учиха отверг Сакуру, когда та призналась ему в своих чувствах. Встретившись вновь, они словно пережили этот момент еще раз. Учиха всеми силами выталкивал это воспоминание из головы, стараясь занять себя мыслями о ссоре с отцом. К тому же Харуно теперь была с Итачи, и если еще в ее чувствах он мог допускать сомнение, то в чувствах старшего брата – никогда. Он всегда знал, что Итачи неравнодушен к его однокласснице. Кто бы мог подумать. Учиха остановился около банкомата, который они проходили мимо. — Саске, ты чего там делаешь? — беспечно спросил Наруто, закинув руки за голову. — Нужно кое-что проверить, — ответил он. Друзья остановились около Саске, пока тот вводил свои данные. Два раза банкомат показал отказ. — Черт возьми, — выругался брюнет. — Надо было вчера снимать. — В чем дело? — спросила Сакура. — Отец заблокировал мою карту, — он с трудом удержался, чтобы не пнуть автомат. — Ты уверен, Саске-кун? — Абсолютно. Не в первый раз же. — Да ты не кипятись, — сказал Узумаки. — Может, код перепутал? Или банкомат сломался? Или сама карточка? Или… — Я не такой дурак, чтобы перепутать код от банковской карты, — ответил Саске и раздраженно вздохнул. — Думаешь, я не знаю своего отца? Быстро он подсуетился. Наруто, одолжи на проезд. — Ээ… хорошо. — Узумаки всучил ему небольшую сумму, вынув несколько монет из смешного кошелька-лягушки. — А куда ты собрался? Мы же гуляем! — Мне некогда тратить время, — ответил Саске. — Вы идите, а я должен встретиться с одним человеком. — С кем? — недоумевающе поинтересовался Наруто. У Саске, несмотря на его известность, было не так много людей, к которым он мог бы пойти с какой-то личной проблемой. — С дядей. Прибыв к вечеру на место, Саске позвонил в дверь квартиры, которая являлась для него второй крышей над головой, и куда он мог пойти за помощью, когда идти больше было некуда. Это была квартира Учихи Мадары. Прождав какое-то время, Саске пришлось позвонить второй раз. Он уже было подумал, что дома никого нет, и хотел уходить, но вдруг послышались размеренные шаги и дверь открыл Мадара. Он говорил по мобильному телефону и жестом указал Саске, чтобы тот проходил внутрь. Они направились в гостиную. Квартира у Мадары была не такая большая, как у Фугаку, но не менее современная. Электрический камин, хороший ремонт, обзорный вид на Токио. К тому же он жил один. Еще недавно тут обитал Изуна, пока не нашел себе отдельное жилье. Как уже давно отметил Саске, квартира Мадары находилась далеко от того места, где жил Фугаку, потому что дядя и отец ненавидели друг друга уже много лет. Фугаку был старшим из сыновей Учихи Таджимы и первым наследником финансовой корпорации, основанной отцом. Мадара был средним сыном и вполне успешно претендовал на роль главы компании, как и Фугаку. Младшим был Изуна, который, в отличие от своих старших братьев, не особо стремился к власти и деньгам. Его больше устраивала «тень» Мадары: он был готов помогать ему во всем. Когда пришло время для Таджимы составлять завещание, доли компании были поровну распределены между тремя сыновьями, так что все они могли бы продолжать вести семейный бизнес в разных отраслях, не ущемляя прав друг друга. Но судьбу такой хороший расклад не устроил, и она решила распорядиться иначе. Вернее, конечно, это сделал Таджима перед смертью. Он изменил завещание, вычеркнув Мадару и оставив его ни с чем, и поставил во главу компании Фугаку. Таджима не сказал, почему он это сделал. До сих пор точного ответа не было ни у кого. Такое решение вызвало настоящий скандал среди общественности. Где о нем только не объявляли: в новостях, по радио, в газетах. Все звучало для Мадары как приговор. Фугаку ликовал в глубине души, но не показывал это. Он вообще почти не комментировал эту ситуацию: старший Учиха просто занял свой новый пост и продолжил дело отца. Изуна же, который был не в силах смотреть на страдающего от неизвестности и несправедливости Мадару, был готов поделиться с ним своим наследством (хотя и Мадара настойчиво призывал этого не делать). Позже выяснилось, что Таджима предусмотрел и этот пункт в своем завещании. Он знал, что Изуна и Мадара были братья не разлей вода, и запретил младшему сыну передавать даже сотую долю акций Мадаре (в таком случае все наследство Изуны бы аннулировалось по условию из завещания отца). Таджима вообще запретил Мадаре хоть как-то касаться «Учиха инк». Что и говорить, но даже в Мадаре, человеке, который мог стерпеть все, затаилась глубокая обида и злость на отца, ведь Таджима даже не стал объяснять мотив своего поступка. Но Мадара запомнил ответ Таджимы на вопрос, почему тот оставил его ни с чем, и смысла которого он так и не смог понять: «Я думал, ты выше этого, Мадара. Я ошибался». Что имел в виду его отец? Что, черт возьми, он знал? Как он был зол, что не может ничего понять и что отец не рассказал правду. У Мадары с Таджимой были нормальные отношения: такие, какие должны быть у отца с сыном. Однако что-то произошло. Таджима никогда не был человеком эмоций: он всегда руководствовался в первую очередь разумом, и значит, что-то заставило принять его такое серьезное решение. Но Мадара всегда был уверен, что это Фугаку подбил отца на такой шаг, хотя и доказательств никаких не было, и он не понимал, каким образом старшему брату удалось подтолкнуть Таджиму на то, что в итоге перевернуло всю жизнь Мадары не в лучшую сторону. Наконец Мадара закончил разговор и сел на диван рядом с племянником. — Извини, что заставил ждать. Какими судьбами? Мадара был прямолинеен. Он предпочитал не распинаться на банальные вопросы, никогда не заходил издалека. Это было одно из тех немногих качеств, которые ценил Саске. Он повторил дяде свою короткую, но от этого не менее трагическую историю. — Фугаку кого угодно доведет до белого каления. Проверено опытом. Не понимаю, как твоя мать его терпит столько лет? — усмехнулся Мадара и, поняв, что сказал то, чего говорить не следовало, прочистил горло и продолжил: — Значит, возвращаться не собираешься? — Нет. — Что ты намерен делать дальше? — спросил Мадара, хотя прекрасно догадывался, к чему клонит Саске. — Я решил принять твое предложение. — Вот как. Мадара усмехнулся, встал с дивана и вышел на кухню. Он вернулся с двумя стаканами виски. — Ты же понимаешь, что назад пути не будет? И риски большие. — Я все обдумал, Мадара. Я бы не пришел к тебе, если бы не был уверен, что хочу вступить в Акацуки. — Замечательно. Тогда выпьем. — Он протянул племяннику стакан, довольный его решением.