Сахарку?

- Сахарку? - спрашивает Финник. Энни, кажется, слышит только его. Она поворачивается маленькой взъерошенной птахой, пуганой, но ласковой. Финник улыбается ей, и она не сразу обращает внимание на то, что у него в руке. - Он вкусный, - и она ему верит, но тонкие пальцы тянутся все равно медленно и осторожно; Финник пытается отделаться от видения, что и рука у нее как сломанное крыло. Энни смотрит его на свет, ожидая ясной прозрачности или запаха этого вкуса, но не видит ничего кроме бронзы волос Финника. Когда она все-таки откусывает кусочек, то закрывает глаза, потому что сладость растекается во рту патокой. Энни думает, что сахар почти как Финник. - Сахарку? - спрашивает Финник. Он подбрасывает один кубик вверх и хватко ловит его ртом; Джоанна смотрит на это зрелище и думает, что Одэйр популярен именно поэтому - чтобы целовать этот ловкий рот многие платят целое состояние. Он, наверное, увидел ее взгляд, желающий перегрызть глотки всем в этом зале. Джоанна нынче победительница - сверкающая, прекрасная и теперь вовсе не опасная; она на коротком поводке капитолийцев. У Джоанны сводит скулы от злобы, а губы от спазма бесконечных пустых улыбок. Не для нее. Джоанна не может понять Финника, но она ему благодарна. Гости видят эту ее восхитительную дикость и грубость, когда она хватает его за руку, высыпая в свою ладонь черепки рафинада. Она забрасывает в рот сразу три, а затем остервенело грызет, не чувствуя вкуса, но видя одобрительный блеск лазурных глаз. - Сахарку? - спрашивает Финник. Китнисс смотреть на сахар или на Финника одинаково тошно, потому что оба слишком приторные. Одэйр - ходячее блестящее сокровище Капитолия, которое, как сахар, оставляют на десерт. Китнисс хочется прижаться бедром к колеснице, чтобы холод привел ее в себя, вернул хмурый взгляд. Она отказывается, хоть и учитывает про себя, что в словах Финника этой приторности чуть меньше, чем в его внешности. Количество белоснежных кубиков сахара в ладони победителя тает быстро - Финник, видимо, любит его. Китнисс еще не знает, что позже это все обернется дружеской шуткой в темные времена, а ее улыбка перестанет быть искусственной. - Сахарку? - спрашивал раньше Финник. Вопрос звенит дружелюбной пустотой; его больше никто не задает. Энни прячет подальше плетеную сахарницу. Джоанна переходит на острое. Китнисс начинает пить кофе со сливками и сахаром. Взамен сладости теперь - горечь.