Летний роман

Когда он пришёл утром в Хижину Чудес, Мейбл была так увлечена разговором с долговязым незнакомцем, что даже не обратила на него внимание. Почему-то от этого Билл почувствовал себя странно. Больно. Потерянно. Впрочем, это были довольно интересные ощущения. Незнакомые. В конце концов, Шифр любил что-нибудь чувствовать. Шифр любил что-нибудь незнакомое.  — Весело… — мрачно сидя на высоком стуле близ кассы, повторил он мысли последних дней, кусая свои человеческие губы до крови. — Звёздочка — это весело. - Эй, Билл, — Венди слегка улыбнулась ему через журнал, — тебе стоит что-нибудь предпринять, мне кажется. Хотя, — она пожала плечами, — дело твоё, конечно.  — Предпринять?.. — недоумённо отреагировал Билл. Венди снова пожала плечами и продолжила чтение. По правде говоря, демоническое создание догадывалось о том, что девушка имеет в виду, но сейчас его куда сильнее интересовала разворачивающаяся прямо перед его носом история заигрывания. Тревожные колокольчики внутри звенели с неистовой силой, но Шифру было не до них. Мальчик, с которым общалась Мейбл, явно оказывал ей знаки внимания. И Билл сидел, непривычно притихший, рядом с кассой, и смотрел. Смотрел так внимательно, как только мог. Новое ощущение накрывало его страшной и горячей волной всё с большей силой. Билл чувствовал ужасную, ужасную необходимость в срочнейшем порядке уничтожить этого юношу, выпотрошить ему кишки и располосовать лицо на тонкие полосочки. Прыщавый ублюдок вряд ли так понравится Мейбл, когда будет разложен на составляющие. На плоть и кости. Или даже на атомы. Билл не был уверен в том, почему ему вдруг так этого захотелось, но желание есть желание — почему бы не повеселиться, когда этого хочется? — хотя он не был уверен, что это так же весело сейчас изнутри, как выглядело бы для него со стороны. Но, понятное дело почему нет. Вот был бы он тут целиком и полностью — устроил бы вечеринку на всё маленькое земное измерение — уж получше, чем вчерашняя. И потанцевать со Звёздочкой можно было бы куда красивее. А так, без буквального и физического проникновения внутрь этого сверхлюбопытного измерения, очень мало сил, очень мало возможностей, всё время приходится прибегать к помощи этих бесполезных и тупых кусков мяса — ему, Биллу Шифру — совершенной астральной форме, чистому разуму, высшей форме жизни — Билл скривился от раздражения, заставив проходящего мимо Диппера, отправленного дядей за покупками, шарахнуться вбок. Прыщавый ублюдок погладил девочку по щеке. Демон заскрипел зубами и завертелся на стуле. — Нет, это положительно надо заканчивать! — провозгласил он и двумя прыжками добрался до парочки. Чувство-то ему нравилось, оно было таким интересным и интенсивным, но убить, стереть в порошок собеседника Звёздочки хотелось очень сильно. Казалось, это принесёт невероятное удовлетворение — Эй, ты, прыщавый… Мейбл обернулась. — Ой, ты уже здесь… привет! Не обижай моего нового друга, Билли! — наставляющим тоном проговорила она.  — Обижать? — переспросил покрасневший от злости мальчик и едва не заскрипел зубами от злости. — Я не буду его обижать, Звё… Мейбл, но я почему-то хочу причинить ему немного боли. Ты ведь не будешь возражать? Он широко улыбнулся. Мейбл посмотрела на него странно. С подозрением. А потом легко и беззаботно улыбнулась, и, наклонив голову, ткнула его локтем в бок.  — Ты меня ревну-у-уешь, Билли? — захихикала она. — Я?… что?… — Шифр испытывал недоумение. Нет, слово-то ему было, безусловно, знакомо. Но обвинять его в подобном? Что за ерунда? Не докатился же он до такого, что испытывает к мясному мешку то, что люди гордо окрестили влюблённостью? Лже-мальчик снова прикусил губу. Мейбл, пока демон прислушивался к своим внутренним чувствам и запоздало пытался разобраться, попрощалась со своим новым знакомым и радостно схватила его за руку.  — Он просто друг, — она прижала мальчика к себе и тихо шепнула, — мне нравишься только ты, Билли. Он почувствовал, как кровь еще сильнее приливает к щекам. Почему-то каждый раз, когда она говорила что-то подобное, в солнечном сплетении человеческого тела становилось тяжело и странно. Не так, как когда он изучает болевые реакции нервных окончаний. Не так, как когда сделка срывается. Как-то иначе. Совсем иначе. Шифру нравилось это жуткое ощущение. Оно скрашивало его существование. В обед Диппер осторожно выбрался из Хижины, поминутно озираясь. Крадущийся, как дикая лань, он, тем не менее, не прошёл незамеченным мимо зорких глаз марионетки. Потому, стоило юноше скрыться за деревьями, Билл прокрался следом. Демон был уверен, на этот раз он своего не упустит. И снова минут двадцать бесполезных петляний. Билл уже представлял, как будет потешаться над мальчиком, когда, наконец, уничтожит дневник. Глупый мешок с мясом так наивно пытался его перехитрить. Наконец, Диппер остановился перед тенистым дубом и, осторожно вскрыв старую плиту инопланетного корабля, поросшую мхом и яркой травой, достал дневник, бережно прошёлся пальцами, открыл и сделал пару пометок. Шифр от восхищения чуть не захлопал в ладоши. Про плиту он знал, конечно, знал даже её истинное предназначение — съемная крышка открывала шлюз, распахивающийся для выхода маленьких ремонтных дронов. Ныне крошки спали глубоким механическим сном, не ведая о судьбе хозяев. Вечным, вечным сном. А двенадцатилетнее человеческое дитя скрывало в их молчаливом обиталище дневник своего шестипалого родственника. Билл едва сдерживал смех. Диппер поднял голову, огляделся, но, видимо, так и не заподозрив ничего, продолжил свои «научные» изыскания. Так что, незамеченный, демон вернулся обратно в Хижину.  — Еще совсем немного — и скажи дневничку «прощай», Сосенка.