Christmas morning

Чувствую легкое прикосновение на оголенном плече, почти невесомое, как воздух. Но глаза держу закрытыми. Тогда он проявляет настойчивость — шуршание под одеялом, и его теплая рука поглаживает мое сонное тело. Подушечками пальцев исследует кожу, с талии рука перемещается на бедро. Как только ладонь добирается до его внутренней стороны, я кладу свою руку поверх его, прекращая дальнейшие попытки разбудить меня окончательно. Но муж не намерен отступать от задуманного. Вспомнить хотя бы раз, когда он не завершал начатое. Теплое дыхание возле лица, и мягкие губы нежно целуют мои, смакуя легкость утреннего пробуждения. Продолжаю прикидываться спящей, но губы инстинктивно отзываются на поцелуй. Он аккуратно проводит языком по моей нижней губе, когда я издаю тихий стон, наши языки встречаются, сплетаются в замудренном танце, знакомый нам издавна. Муж откидывает одеяло в дальний угол спальни, что позволяет ему любоваться моим обнаженным телом при лучах солнца. Переворачивает нас, подминая меня под собой, сминает простыни и дарит легкий поцелуй в нос. Меня, естественно, такое не устраивает. С утра поднял ни свет ни заря, так теперь будет мучить меня, а я не люблю довольствоваться малым. Требовательным поцелуем впиваюсь в желанные губы, он зубами прихватывает мою нижнюю губу и оттягивает на себя. Из горла вырывается стон, похожий на мычание. Руками исследую крепкое тело любимого мужчины, за столько лет прожитых вместе я, кажется, знаю его тело наизусть. Если прикусить кончик его языка, когда он все еще во мне, то непременно изольется с неистовой силой. Если губами провести по ключице, шее, а ногтями чуть вонзиться в широкую спину, то оргазм продлится дольше обычного, и он вновь будет готов к следующему забегу. Мне было достаточно короткого промежутка времени, чтобы запомнить все привычки своего супруга. Некоторые я уже знала раньше, другие примечала во время совместного проживания. Когда он рисует, то не замечает окружающее вокруг себя, а в голубых глазах витает ласка и слабый проблеск отстраненности. Неизменна его привычка пить чай без сахара и завязывать шнурки тугим двойным узлом. Но появилось новое — не уснёт, пока не дождётся меня, или привычка принимать душ исключительно только со мной. За размышлениями от внимания ускользнул момент, когда муж успевает захватить бусинку соска в рот, отчего я непроизвольно всхлипываю. — С добрым утром, — с хрипом выдает муж, нависший надо мной, и я чувствую, как его возбуждение упирается мне в бедро. Его голубые глаза с расширенными зрачками опасно блестят, в них плещется желание. Меня заводит присущая ему мужская сила, при этом оставаясь внутренне тем же мальчиком с хлебом, что добротой спас от неминуемой смерти. — С Рождеством, Китнисс, — шепот обжигает ухо. — Я приготовил тебе подарок. Хочешь посмотреть? Лукавость во взгляде заставляет сгорать меня от желания к своему мужчине. — Потом взгляну. Впиваюсь грубым поцелуем в горячие губы. Толкаю его вперед, но с моей силой получается только усесться ему на колени, поэтому покрываю мышцы на животе поцелуями, языком проводя по чуть заметной светлой дорожке. Отчетливо слышу над ухом тяжелое дыхание Пита, дарю коварную улыбку и продолжаю пытку. Поначалу Пит отступает под моим напором, но быстро берет лидерство надо мной — руками дергает за ягодицы на себя, и я не успеваю опомниться, как Пит прижимает мое тело к матрасу. — Не терпится обуздать прелесть этого праздника? — его горячий шепот сводит меня с ума. Хочу заткнуть ему рот, но такой возможности не предоставляется, так как Пит решил со мной поиграть — заводит мои руки за голову и пальцами придерживает их, чтобы я не могла подняться, не то, чтобы потянуться к нему. Поза кажется слишком открытой перед ним и непристойной, слегка уязвленной. В отличие от него, я все еще не привыкла ходить голой перед мужчиной, пускай и моим. — Пит Мелларк! — шиплю я, пытаюсь извернуться под ним, вращаю запястьем, чтобы высвободится. Но все попытки не увенчались успехом. — Не забывай, ведь твоя жена прекрасный охотник, спустя столько лет я еще не разучилась держать лук в руках. Так что если ты немедленно не вернешься к прежнему занятию, то имей в виду, что одна из стрел будет торчать в твоей прелестной заднице. И никакое Рождество не изменит моего решения. Я все ясно изложила, милый? — Ясней некуда. Я не говорила, что смех Пита заразителен? Так вот, сколько бы я не строила обиженность на мужа, улыбка невольно расцветает на губах, а прежняя озлобленность испаряется. Его губы припадают к моей груди, выгибаюсь навстречу его ласкам, а произнесенное шепотом имя теряется в глубине полуоткрытого рта. Наконец, он отпускает мои руки, позволяя мне прижаться к его груди, стать ближе, насколько это возможно. Его рука скользит между моих ног и оказывается у сокровенного местечка. Выдыхаю его имя, когда два пальца проскальзывают внутрь, потирая бутончик сверху. Другая рука сжимает натруженными пальцами набухшую бусинку соска. Уже чувствую подступивший оргазм, как Пит резко прекращает действия, выскальзывая из меня. Бросаю на мужа недовольный взгляд, на что он ухмыляется хищной улыбочкой. Мое тело пронзает электрический ток, стоит Питу плавно толкнуться в меня. Мое лоно судорожно сжимается вокруг него, а ртом хватаю воздух, словно утопающая. Может так оно и есть: я тону в страстном желании обладать своим мужчиной так яростно, что мысль о том, что кто-то будет стоять с ним рядом уже распаляет во мне чувство ревнивицы и жуткой собственницы, которая убьет любого. Не люблю, когда трогают мое. Движения поверхностные, в скором сменяющиеся на глубокие и грубые. Пальцами цепляюсь за твердые плечи и направляю бедра по направлению к его толчкам, вонзаясь ногтями, царапаю кожу до крови. Такой твердый и теплый, он пульсирует во мне, вталкивается до предела и выскальзывает со звуком соития полностью. Настолько врезавшиеся в память движения, но никак не могу привыкнуть к заполнению внутри, да и не хочу. Толчки быстрые, порывистые, с каждым разом мой стон походит на крик, а Пит продолжает вдалбливать меня в кровать неистово, страстно, глубже. Оргазм накрывает меня с головой, захлестывает новыми ощущениями, к которым я не скоро привыкну. С его именем на губах выкрикиваю на весь дом, что неудивительно, если Хеймитч заявится с нотациями об усмирении сексуальных потребностей. Тянусь губами к его уху и тут же опадаю на подушку, не в силах справиться с судорогой от достаточно мощного оргазма. Пит толкается в еще податливое тело и нагоняет наслаждение о неизведанном вслед за мной. Перед тем как кончить, он намеревается выйти из меня, но я не позволяю, ногами сильно прижимаю себе, и теплая жидкость изливается внутри, влага затопляет все между моих бедер. На его немой вопрос я отвечаю не сразу, собравшись с мыслями, поясняю: — Это мой подарок на Рождество тебе. Вид Пита можно назвать цветущим, после моего признания он сгребает меня в охапку и осыпает нежными поцелуями мое лицо. — Я люблю тебя, Китнисс. Сколько я мог об этом мечтать, и наконец это сбудется. Даже не верится. — Мечты исполняются под ночь Рождества, — предложение прозвучало двусмысленно, но думаю, Пит понял, о чем я. Не каждое утро выходит столь восхитительным, как это под Рождество.