Операция "Смерть снеговикам".

В подвальной лаборатории Боннибель царила страшная тишина, прерываемая лишь скрипом её стула и шорохом бумаг. В полной темноте, развеиваемой только конусом света от настольной лампы и разноцветными фонариками под потолком, она выглядела как безумный ученый, хотя, давайте скажем честно, она им, и является. В её руках мелькали колбы с разноцветными жидкостями, с шипением смешивающиеся между собой. На небольшом возвышении из асбестовой плитки, стояла спиртовка, подогревающая пробирку с зеленоватой субстанцией, очень напоминающей жидкий огонь. Он переливался и сиял множеством белых точек, постоянно отвлекая на себя внимание. Но усталые глаза принцессы, прикрытые защитными очками, глядели точно на свои руки, не на секунду не давая себя отвлечь. Даже на уши она надела наушники, чтобы не слышать как на улице грохочут салюты, запускаемые вампирами (Вальтер где-то нашел минометные снаряды и начинив их разноцветным порохом, настроил таймер так чтобы они взрывались в воздухе. Вышло очень красиво и одновременно смертельно-опасно, из-за града раскаленных осколков, осыпающих землю в радиусе пары сотен метров). Каждый раз когда принцесса смешивала очередные жидкости, они давали цветные вспышки, отсвечивающие на её улыбающемся, но очень усталом лице. Она была в своей стихии, химича уже два дня на пролет, за это время она вышла из лаборатории всего пару раз, и то по очень острой нужде. Все остальное время она занималась любимым делом, от которого у неё всегда поднималось настроение. Рядом с химическим столом, стоял серебряный поднос на котором уже остыл ромашковый чай, заботливо принесенный Мятным лакеем. Даже к овсяному печенью и круассанам Боннибель не притронулась, целиком и полностью посвящая себя новой работе. Она просто не умела жить иначе, если она не занималась исследованиями, или не работала, то быстро впадала в депрессию, из которой очень тяжко выходила, зачастую не без помощи алкоголя. Особенно сейчас, за день до нового года, нагрузка на её несчастный мозг возросла в разы. Честно сказать она любила всякие праздники, но её «сухая» сторона души, всегда их недолюбливала, называя тупыми и бессмысленными. В основном такая неприязнь была вызвана повышенно ответственностью, ведь конфетный народ не отличается умом и сообразительностью, и на радостях может например спалить половину королевства, заигравшись с фейерверками. Или поубиваться ещё сотней одинаково зрелищных и одновременно кошмарных способов. Так-что это, пожалуй, первый праздник который она сможет отметить не бегая по городу с аптечкой и огнетушителем, в бессмысленных попытках прекратить хаос на улицах. А если к делу подключалась парочка пьяных в дупель вампиров, то восстановить порядок удавалось лишь к концу недели, ведь они умудрялись быть сразу везде, устраивая раскордаж. Принцесса широко зевнула и потянулась, предвкушая окончание работы, оставалось смешать всего две пробирки, и добавить зеленую штуку, название которой она ещё не придумала. Если она все рассчитала правильно, то этот новый год будет очень необычным и веселым, ведь эта сыворотка должна оживлять… Снеговиков! И прочую фигню человекообразного типа, но снеговиков оживить будет проще, благодаря тому что они лучше впитывают и бла, бла, бла… Эту идею случайно подкинули Финн и Джейк, когда построили огромный сэндвич из снега, и пес случайно ляпнул: «жаль снеговики не оживают, этого я бы точно съел». Принцесса, проходя мимо услышала эти слова и просто не удержалась, чтобы не начать исследования в этой области. Ей потребовалось всего двенадцать часов на создание формулы, тем-более что воскрешающая сыворотка у неё уже была. А вот создать её новый тип оказалось куда сложнее, чем перестроить старую формулу. Пришлось изрядно полазить по округе, откапывая из-под метровой толщи снега необходимые ингредиенты. Особенно она помучилась с этой «зеленой штукой», ведь её нужно было добывать из блока ИИ роботов-офицеров, армии «Бога машины». Раньше она просто извлекала её из «лича», находящегося в неполном стазисе, а сейчас пришлось вернуться к роботам-офицерам. Они встречались очень редко, а потому найти заветного мертвеца (если так можно сказать про робота) было ещё сложнее чем побрить спящего шерстистого носорога. Но в конце-концов она нашла что искала, правда пришлось перерыть половину соседнего леса. Боннибель почесала затекшую спину кончиком наполовину сточенного карандаша и довольно крякнув, взяла колбы. Сейчас подводился итог её двухдневной работы. Она сама до конца не знала что может произойти, а потому её глаза горели исследовательским любопытством. Она пододвинула медную плитку с защитным краем и поставив одну колбу в крепеж, опрокинула на на неё вторую. Красноватая жидкость смешалась с белой, образовывая розовую, и у Боннибель возникло искушение хлебнуть её, чтобы узнать вкус. Но она поборола этот детский позыв и взяв щипцы, извлекла из пробирки «зеленую штуку». Она была горячей и шипела как масло на сковороде. Принцесса аккуратно опустила её в колбу. Послышался звук бурления, от колбы пошел густой, розовый пар, пахнущий земляникой, а потом тихий хлопок и жидкость засияла темно-красным цветом. Принцесса подняла колбу и потрясла. Небольшой осадок на дне всплыл и теперь оседал, сияя как маленькие звезды… …Боннибель поднялась наверх, предварительно закупорив колбу, чтобы ненароком не пролить сыворотку на пол (или на себя, что могло обернуться очень плохо). Она одернула свой кристально чистый халат и пошла на улицу. Её дом был неплохо украшен множеством разноцветных, мигающих фонариков и мишурой. В гостиной стояла небольшая елка, украшенная десятками шаров и «дождиками». Правда тут была хитрость, ёлка не настоящая, а голографическая. Хотя отличить её от настоящей было очень сложно, если конечно не трогать ветки, зато даже запах принцесса смогла сымитировать. Мятный лакей очень старался воссоздать атмосферу предновогоднего замка, но получилось у него не очень, всё-же пространства тут было во много раз меньше. Боннибель посмотрела на часы, обрамленные зеленой мишурой. Было не так уж и поздно, всего половина десятого, а на улице уже была непроглядная тьма, в которой домик принцессы светился будто сам был огромно лампочкой. Конечно это ерунда по сравнению с сияющей башней империи, но душу грело неплохо. В гостиной, свернувшись на диване посапывала Белль. Развратное видение даже сменило свою одежду, облачившись в короткое красное платье, а-ля эльф Санты. Рядом с ней, на полу лежали три бутылки от бурбона и целая гора окурков, среди которых принцесса заметила марихуновый косяк. Да, до нового года был ещё один день, а Белль уже начала отмечать по полной. Принцесса прошла мимо неё, делая в голове пометку подмести пол. На столе перед Белль стоял недоеденный торт, а вокруг валялись надкусанные леденцы со вкусом мяты. Когда принцесса потрогала их, то её пальцы прошли сквозь леденец, давая понять что они такие-же ненастоящие как Белль. Принцесса фыркнула, её всегда немного раздражало то как Белль относится к чистоте, вечно разбрасывая свои вещи и превращая любую комнату в захламленный дамский будуар. За окном в очередной раз громыхнул салют от которого в домике задрожали окна, грозясь вот-вот лопнуть. Принцесса вышла в коридор и начала одеваться в теплую, уличную одежду. Она хорошо усвоила урок полученный во время последнего похода в поисках Элейн, а потому сохранила теплую шинель оперативника, лишь перекрасила её в розовый. Конечно это смотрелось немного нелепо и даже смешно, зато тепло и не контрастировало с розовыми Уггами, и темно-фиолетовыми брюками. На последок она обвязалась полосатым шарфом и нацепив на голову фонарик, вышла на улицу… …Было довольно прохладно, даже более того — холодно. С чистого неба, шел легкий снег, медленно опускающийся на побелевшие бескрайние луга. Боннибель так и не смогла установить причину такого резкого похолодания, ведь даже прибрежный океан заледенел, что крайне необычно. Принцесса посмотрела на часы: минус 15 — подвела итог она, делая несколько шагов вперед. Ветра сегодня не было — отличное время для экспериментов. Вдали сияла башня империи и стены, Король очень постарался украсить замок, чтобы не у кого в округе не осталось сомнений в том кто здесь босс. Принцесса вдохнула холодный воздух, поднимая голову к небу и моментально морщась от снега попавшего за шиворот. Вдруг раздался громкий свист и в небе разорвался очередной салют, окрашивая небо красными облаками пламени. — Господи, надо сказать Вальтеру чтобы подрывал свои штучки подальше от империи — прошептала Боннибель, включая фонарик и отходя от дома. Она наклонилась и принялась катать небольшой ком снега. Чем дальше она его катила, тем больше он становился, потихоньку обретая форму шара. Принцесса старалась, ведь чем лучше будет снеговик, тем больше он проживет. Через несколько минут она скатала шар почти с половину своего роста. - Ох, и почему я не попросила Финна и Джейка это сделать? — тяжело дыша и смахивая пот с лица спросила она себя. Следом она скатала ещё два шара и установив их друг на друга, сформировала тело снеговика. Следом пошли ноги и руки, сделанные из снежных «колбасок». Правда ног вышло шесть, из-за того что принцесса переборщила, и ещё одна превратилась в шипастый хвост. Принцесса так увлеклась, что даже вырезала снеговику морду и добавила россыпь пуговиц, изображающих глаза. Она и представить не могла что делать снеговика это весело, ведь она никогда не делала это сама, лишь слушая об этом от Вальтера и Финна. На конец у неё получилось невероятное чудовище, от которого принцесса прыснула, а потом засмеялась почти безумным смехом. Шесть лап, две когтистые руки, хвост, зубастая голова с десятком разноцветных глаз-пуговиц. — Ну что? Франкенштейн, наигралась? — спросила появившаяся рядом Белль — знатное чудовище! - Хех, а по моему произведение искусства — сказала принцесса, доставая колбу и побалтывая её. Белль качнула головой и в её руке появилась полная бутылка бурбона, к которой она моментально приложилась. Принцесса не переставая улыбаться, откупорила колбу и встав на цыпочки, вылила сыворотку на голову снежного изваяния. Сначала ничего не происходило и принцессе показалось что сыворотка не сработала. А потом, на снеговике проступили сияющие красным светом пятна. Послышался скрип снега и шум воды, прерываемый электрическими разрядами. Принцесса отшатнулась, прикрывая глаза рукой. Белль улыбнулась и протянула вперед ногу, об которую принцесса моментально запнулась, шлепаясь затылком в снег. Снеговик задрожал, свечение полностью перешло на него, а потом раздался звук как-будто у кого-то-то бурчит в животе. А потом все стихло, свечение исчезло и снеговик перестал дрожать. Боннибель открыла зажмуренные от яркого света глаза и тут-же сникла. Снеговик не ожил, он просто стал красноватым. — И это всё? — расхохоталась Белль, добивая бутылку бурбона и швыряя её в сугроб — знаешь, не обижайся, но управляемая диарея у клонов и то была веселее.  — Ну как так?! — расстроилась принцесса, вставая на ноги и обходя снеговика по кругу — я ведь всё рассчитала верно! Он должен был ожить! Ведь это нейронная сыворотка!  — Не расстраивайся дорогуша — Белль, обняла принцессу и зашептала ей прямо в ухо — у меня для тебя припасен косяк, просто улетишь…  — Спасибо конечно, но давай без этого — улыбнулась принцесса, разворачиваясь и идя к дому — я ещё хочу успеть что-нибудь сделать к завтрашнему вечеру. - Ой, смотри, омела! — сказала Белль, указывая в воздух над собой. Там действительно качался полупрозрачный венок омелы — ты же знаешь что это значит? — хищно улыбнулось видение. - Нет! Нет, нет, нет! Я тебя целовать не стану! — заупрямилась принцесса, отступая к дому.  — Иди сюда! — Белль погналась за ней и принцесс громко хохоча помчалась к дому, давненько она так не веселилась… …Едва принцесса захлопнула за собой дверь, как на улице что-то зашуршало. В воцарившейся тишине шорох было очень хорошо слышен. Вдруг послышалось чавканье и снеговик двинулся. Его лапы со шлёпаньем влажного снега отделились от земли, а глаза-пуговицы моргнули, засветившись мертвенно-зеленым светом. Зубастая пасть ощетинилась зубами — ледяными осколками. Из его снежной глотки послышался сипящий вой и монстр, опустившись на все свои лапы, неуверенно зашагал в сторону леса. От него на ходу отваливались кусочки снега и льда, но похоже это не причиняло чудовище боли. Добравшись до края леса, оно село и широко расставив лапы, начало копать. Это был естественный инстинкт, создание гнезда-безопасного места, в котором можно зализать раны или ещё что-нибудь. Когти-льдинки легко раскапывали снег и подтаскивали ещё ресурсы. Уже через час, оно вырыло глубокую нору, уходящую на добрый десяток метров под землю. Когда оно достигло почвы, то стало заменять её на снег и лед, выталкивая землю наружу. На конце этого вихляющего туннеля, оно сделало большую комнату, в центре которой положило большой кусок льда. Существо потопталось на нем и легло, рассматривая стены своего убежища. Оно прислушалось к очередным взрывам наверху и подтащило к себе кучку снега. Существо не чувствовало ничего кроме какого-то позыва, совершенно неразличимого на фоне звенящей пустоты. Само того не желая, оно скатало небольшого снеговика. А потом второго и третьего. А потом у него зачесалось в носу и чудовище чихнуло. Потоки зеленой слюны попали на снеговиков и едва они впитались, как глаза-снежинки засветились зеленым светом, в их головках появился лишь один инстинкт — жрать…