Прострел или Цена предательства

— Еще раз повторяю: никаких оборотней, Стайлз! Мальчишка упрямо отвёл взгляд. На языке крутились тысячи острот, но Стайлз помалкивал. Брал пример с Криса. Старший напарник не пустословил. Уже отзвучала нетерпеливая барабанная дробь по столу. Маленькая стрелка часов, которую Стайлз гипнотизировал, обернулась черепахой. Ко всему прочему, затекла рука, которой он подпирал щеку. Взгляд Криса снисходительно потеплел. Мужчина знал, что нравоучения и Стайлз - вещи в принципе несовместимые. А если они шли в паре с угрозами, скука на лице подростка сменялась кислой миной, и он вообще переставал слушать. Крис ломал голову над тем, как же отвадить сорванца от волчьей стаи. Попытки принимали все более отчаянные обороты, а Стайлз продолжал самозабвенно врать. Он клялся быть осторожным, но попадал в беду. Он сдружился со стаей оборотней, и с болезненным интересом лез на рожон, стоило охотнику отвернуться. Крис впервые в жизни не знал, что делать. При первой же возможности Стайлз удирал в лес. Похвально, конечно — уметь скрыться от опытного охотника и на какое-то время замести следы. Даже Эллисон этого не удавалось, когда Крис не пускал ее на тусовки с друзьями, хотя идей для побега у нее накопилось предостаточно. Идеи идеями, а Стайлз был практиком (очень талантливым, раз мог за несколько часов игнора довести мужчину до белого каления). Крис нервничал, когда долго не мог его найти. А если Крис нервничает - он впадает в ярость. Значит, он уже поднял на уши весь Бикон Хиллз, и еще пару соседних городов, и бродит где-то в лесу, обвешавшись оружием с ног до головы, в поисках пропажи). Ему казалось, что мальчишка гоняется за укусом. Что его влекут сила и власть. — Стайлз, — охотник проверил, слушают его или нет. Выяснилось, что еще слушают. Стайлз, который, в течение разговора старательно изображал из себя спящего, и даже временами всхрапывал и пускал слюни, отнял руку от щеки и с вызовом посмотрел на мужчину. В глазах - прожигающих, горячих - маячили вопросы, которые никто не озвучивал. Убедившись, что завладел вниманием подростка, охотник продемонстрировал белозубую улыбку — она так нравилась Стайлзу — и сказал то, что никак не вязалось с обольстительным выражением лица: — Стайлз, не становись таким. Иначе мне придется тебя убить. На мгновение на дне карих глаз вспыхнуло негодование, но сын шерифа заставил себя успокоиться. Он недовольно, но согласно замычал, и Крис отпустил его. Нельзя удерживать сорванца дольше — иначе из вредности вляпается в первое попавшееся дерьмо. "Он и так вляпается", — безрадостно заключил Крис, и спустился по лестнице в гостиную, где его ждала спрятанная в тайнике под половицей бутылка виски. Он хранил ее для особых случаев, но в последнее время стал прикладываться все чаще. Если бы Эллисон узнала - устроила бы скандал и тотальную зачистку всего, что отдаленно пахнет спиртом. Если бы узнал Стайлз.. началась бы ядерная война. — Суточная доза угроз исчерпана? — на кухне появилась Эллисон, гроза алкоголиков, непосредственно связанных с ней кровными узами. Она обращалась к Стайлзу, который остался неподвижно сидеть и смотреть в пространство после страстной взбучки охотника. Стайлз встрепенулся, кинул быстрый взгляд на Эллисон и рывком полнялся со стула. Эллисон застыла на пороге кухни: сонная, в пижаме, но внешний ее вид никого не смущал. Она знала, что парень, живущий с ее отцом, не станет рассматривать, что у нее там просвечивает, а что нет. — Увы, только половина, — в тон ей ответил Стайлз, и достал из холодильника вчерашний сэндвич. — Что будешь? — Хлопья. — Молоко или сок? — Сок. А Стайлз выбрал бы молоко. Крис всегда путал, кто из детей что любит. — Он на верхней полке, — зачем-то напомнила Эллисон, хотя Стайлз склерозом не страдал. — Да, я знаю. Сейчас достану. Стайлз всегда относился к Эллисон, как к сестре. Хотя сравнить эту привязанность ему было не с чем. Стайлз доверял Эллисон, порой, даже больше, чем Крису. Стайлз считал ее умной, заботливой девушкой. Кстати, она первая узнала об их связи, и отреагировала вполне сносно: — Если ты будешь сам стирать носки и не боишься дробовиков — добро пожаловать в нашу семью. Ее не коробило, что с ее отцом встречается ее одногодок, одноклассник, и вообще — парень. Она была тем самым вымирающим видом дочерей, которые искренне желают счастья своим родителям, не приписывая к этому эгоистичных предрассудков. Когда Эллисон замечала, что Крису и Стайлзу нужно выяснить отношения — она уходила. Когда видела, что они изголодались друг по другу и нуждаются в уединении — ночевала у Лидии. Это беспрекословное принятие отцовского выбора одновременно восхищало и пугало Стайлза. Иногда он с тоской думал о том, что не смог бы отплатить ей тем же, влюбись она в шерифа. Отец, кстати, ничего об отношениях сына и охотника не знал. Тупая боль, поселившаяся в парне от постоянной лжи близкому человеку, перестала его донимать и превратилась в постоянную спутницу. Джон Стилински наивно полагал, что его сын встречается с Эллисон, что он счастлив и в полной безопасности. Ничего из этого не было правдой. Сердце Стайлза бесилось от прикосновений Криса, беспомощно металось, когда тот злился и раскалялось докала от одного голоса охотника. Стайлз не встречался с Эллисон. Жить рядом с охотниками - означало подвергаться ежесекундной опасности - Крис был часовой бомбой, вопрос времени всегда был актуален в их семье, а желающих убить Криса, причинить ему боль, навредить его близким было больше, чем колец на срезе Неметона. И, наконец, Стайлз не был счастлив ни секунды по-настоящему. Да, он любил Криса, но едва ли мог похвастаться большим опытом в делах сердечных. Лидия не в счет - она игнорировала его напротяжении долгих лет. Больше примеров не было, и сравнений не находилось. Мальчишке впервые ответили взаимностью, вот он и привязался к высокому жилистому мужчине, за чьей спиной он чувствовал себя безопаснее, чем в полицейском участке. Арджент купал его во вседозволенности: разрешал курить в доме, носить его одежду, и пропускать занятия в школе; мальчишка мог гулять допозна - лишь бы не с волками, долго нежиться в кровати после секса и пробовать каждый раз новое, но Стайлз также должен был выполнять ряд условий: оружие всегда с собой, телефон заряжен и включен, номер Криса на автонаборе,  номер Криса единственный в контактных номерах, каждый день - упражнения, бег, тренировка с оружием, и последнее - главное - никаких оборотней. -… мне плевать, кому из них ты доверяешь. Крис лепил из Стайлза охотника, учил его стрелять и совершенствовал другие навыки — их странные отношения с этого и начались. Стайлз попросил обучить его, вроде бы, не преследуя никакой определенной цели. Ему просто надоело быть слабым. Позже к этим тренировкам добавились другие — Крис показывал приемы рукопашного боя. Его грациозность поражала, мальчишка часто застывал с приоткрытым ртом, любуясь плавностью движений, в то время, как должен был их запоминать. У него никак не укладывалось в голове: как может мешанина из разных видов единоборств быть настолько завораживающей? Он насчитал в стиле Криса четыре известных ему разновидностей борьбы и еще с десяток — неизвестных. Позже Стайлз освоил их в совершенстве. И, напоследок, Крис начал его контролировать. Каждый шаг, как будто шпионаж за Эллисон его не удовлетворял! На этом их отношения, которые Стайлзу "по приколу", затрещали по швам. Стайлз и Арджент наполнились страстью, подкрепленной неповиновением со стороны парня и собственнической жестокостью влюбленного охотника. Эмоций было слишком много для двоих. Стайлз изливал их в похоть, Арджент - во гнев. Сперва они идеально дополняли друг друга. Но Стайлз все реже ночевал дома (таковым для него стал дом Криса), был замечен в компании оборотней, и не единожды. Охотника это раздражало, и его ровный голос постепенно терял свою невозмутимость. Крис понимал, что теряет мальчишку. Именно для этого он проводил профилактические беседы, сам не веря, что они помогут. *** Когда за окнами начало постепенно темнеть и солнце кровавыми разводами наполнило стены комнаты, Крис решил оторваться от созерцания янтарной жидкости на дне бутылки, и прогуляться. Он поднялся. В доме было тихо. Ноги держали надежно. Сказывался многолетний опыт выпивки и охотничья закалка, так что, заявись сюда стая оборотней, мужчина оказал бы сопротивление. Крис медленно побрел на кухню, откуда доносился тихий шум воды и уютное позвякивание посуды. Там было светло и тепло — верный знак, что кто-то из детей дома. Стайлз уже привык к этому оскорбительному слову — «дети». С другой стороны, он действительно был еще семнадцатилетним ребенком. Крис остановился у порога кухни, лениво раздумывая о том, как заявить о своем присутствии. У раковины, в забавном фартуке Эллисон поверх голого торса и джинсов, крутился Стайлз. Охотник заулыбался своим мыслям, но нарушать идиллию не стал — оперся плечом о дверной косяк и стал наблюдать, как ловко мальчишка справляется с домашней работой. Сын шерифа напевал под нос что-то рождественское и притопывал в такт. На шее у него пристроилось полотенце, которое он беспокоил каждый раз, когда нужно было вытереть очередную вымытую тарелку. За неделю в доме накопилось порядочно грязной посуды, о которой заботился, кажется, только он. Сын шерифа не высказывал никому претензий, как будто смирился с привычкой Арджентов оставлять после себя беспорядок. Зато в аккуратном обращении с оружием им не было равных. Стайлз наклонился к мусорному ведру, и выбросил пустую коробку из-под печенья. Пританцовывать и вилять попой при этом он не перестал. Крис усмехнулся приплясывающей филейной части, и, недолго думая, решил выдать свое присутствие. Когда подросток выпрямился, охотник налетел на него и порывисто обнял со спины. Стайлз не вздрогнул, но на секунду задержал дыхание. — Новогоднее настроение? — устало потершись носом о белую шею, украшенную россыпью родинок, полюбопытствовал Арджент. Он прижался к обнаженной спине парня, и запустил руки под фартук, позволив им по-хозяйски путешествовать по груди. Огрубевшие пальцы чувствовали сердцебиение. Сердце Стайлза клокотало, как пробудившийся вулкан. Стайлз медленно отнял руки Криса от груди, потянулся и закрутил кран. А потом развернулся в кольце рук и обнял мужчину за шею: — Никогда не нападай на меня со спины. — Никогда… — Арджент прислонился лбом ко лбу подростка. Он так любил, когда мальчишка был всего в паре сантиметров от его лица… — Я люблю тебя, — хрипло сообщил охотник. Стайлз смешно наморщил нос: — Да ты пьян! — Я люблю тебя! — прорычал Арджент, и, без предупреждения, подхватив сорванца под задницу, усадил на кухонный стол. Этот жест подросток расценил верно: — Мы сейчас потрахаемся, а завтра ты ничего не вспомнишь. И сильно пожалеешь об этом! — полушутя пригрозил он, но в следующий же миг призывно развел ноги и ухмыльнулся. - Дерзай! Арджент грубо рванул пряжку чужого ремня и выдохнул Стайлзу куда-то в шею: — Я никогда ни о чем… рядом с тобой… не жалел, — слова давались ему тяжело. И вряд ли причиной был алкоголь. Он поднял вгляд на парня, который навсегда похитил его самообладание. Тот смотрел в ответ внимательно, готовясь к задушевному разговору. Ну да, как же! Охотник хмыкнул и запустил руку в чужие джинсы. Стайлз приоткрыл рот и закатил глаза, цепляясь за плечи и затылок Криса. Мгновение спустя давление на шею стало настойчивее. Криса бросило в жар. Он послушно опустился на колени перед мальчишкой, вверяя ему все свое ество. Крис готов был на что угодно. Он готов был подчинятся, как дрессированная собака. И готов был подчинять, потому что Стайлзу это нравилось. Охотник попал в капкан, раставленный диким зверем. Охотник был обречен. *** За окном бушевал пожар, устроенный карнавалом листьев. Рыжие, красные, желтые - как лисьи хвосты, они кружили в танце, подхваченные ветром. В горле Криса тоже разгоралось пламя, испепеляя недосказанности и обиды. Ему не удержать Стайлза рядом с собой. Мальчик был создан не для того, чтобы жить на привязи. Своевольный, своенравный, он шел своей дорогой, и попутно покорял чужие сердца. Вряд ли кто-нибудь с точностью скажет, что у него на уме. И все же, что ему сниться? О чем он молчит? Арджент тоскливо наблюдал за торопливыми сборами. Стайлз кидал в портфель самые неожиданные вещи, которые поочередно забавляли и возмущали охотника. Последним, что он взял по поручению Криса, был пистолет, заряженный аконитовыми пулями, и поцелуй. Охотник молча протянул ему оружие, и, наблюдая неожиданное послушание, еще долго не мог оторваться от сливочных губ. Сливочных — потому что Стайлз только что съел конфету и бросил фантик на кровать. Он ушел быстрее, чем проспиртованный и расслабленный охотник смог это понять. Он ушел неожиданно, хотя предупредил охотника о своем уходе. Несколько часов Крис сидел в полумраке комнаты, гипнотизируя взглядом дверь и чувствуя, как сгущаются вокруг него сумерки. Пес на привязи завыл бы. Крис оставался безмолвен. Комнату освещал только слабо мерцающий ночник, который Стайлз подарил ему на прошлое Рождество. Смутные предчувствия не давали охотнику спокойно закрыть глаза и провалиться во тьму. Но он не предпринимал никаких попыток предотвратить то, что и так должно было случиться. Он чувствовал, что теряет мальчишку. Прошло еще какое-то время, прежде чем Крис поднялся на ноги. Он уперся рукой в стену и наклонился над кроватью, кончиками пальцев подцепив фантик от конфеты. Почему-то он не мог сесть туда, где недавно лежал пузом кверху его мальчишка. И кухню, которая хранила соль воспоминаний, решил обходить пока стороной. Что-то происходило. Не здесь, не в этой комнате, вообще далеко отсюда. Что-то происходило. И Крис не мог себе врать, что все хорошо. Алкоголь не принес ожидаемого беспамятства. Он только растревожил душу, позволив давним опасениям всплыть на поверхность. Внезапно глаза резануло светом. Арджент одним ровным движением выхватил пистолет, который покоился все это время за поясом, и направил в сторону двери. Эллисон, вернувшаяся с вечеринки, застыла в дверном проеме и неуверенно улыбнулась отцу. Рука приклеилась к выключателю. — Пап? Все хорошо? Охотник не понимал, что с ним. Но до отметки «все хорошо» ему было далеко, как до звезд. — Где Стайлз? Что у тебя в руке? Слишком много вопросов. Крис заткнул за пояс пистолет, и озадачено уставился на руку, в которой до сих пор был зажат фантик от конфеты. Он попытался разжать пальцы, но с удивлением отметил, что они его не слушаются. — Папа, что ты делаешь? Что у тебя в руке?! — Эллисон схватила его шершавую ладонь и заставила разжать кулак. В следующее мгновение Ардженты наблюдали, как кружится ляпистая бумажка над полом, и как неотвратимо летит душа Криса вслед за ней — на самое дно. *** Это был конец бессюжетного боевика, в котором режиссер затянул с титрами. В груди ветер терзал пепелище, разнося его по всем окрестностям и знакомым местам: все стремления испарились, и Арджент даже поверил, что создан для страдания: своего и окружающих. Но не сдался. Написал собственное продолжение, повернул сюжет в выгодную ему сторону. Он решил любой ценой спасти мальчишку. Поэтому выслеживал стаю оборотней несколько дней. Поэтому перестал топить ночи в алкоголе, загоревшись идеей вернуть утраченное. Нет, все-таки одна цель у него оставалась. Ею всегда был и будет Стайлз. — Эллисон, координаты! — скомандовал мужчина, держа винтовку наперевес. — Стая оборотней движется к северу от города. Ты на верном пути. У тебя есть всего пара минут, прежде чем они тебя учуят. Умоляю, пап, будь на связи! — Конечно, — коротко ответил Крис, и нажал отбой. Он ценил волнение дочери, но сейчас нужно быть предельно собранным. Нельзя позволить какой-нибудь мелочи отвлечь себя в ответственный момент. Схватка была быстрой. Обошлось почти без жертв. Зная Стайлза, Крис воспользовался самой выгодной уловкой: ранил одного из членов стаи, и мальчишка тут же вырос перед ним, вставая между волками и охотником. Винтовка валялась в стороне. Дуло было погнуто. На шее Арджента алели глубокие царапины, быстро наливаясь кровью и пропитывая одежду. Стайлз молча смотрел на Криса, и на дне радужки плескались знакомые эмоции. Только вот глаза теперь отливали желтизной, и верхняя губа чуть топорщилась из-за отросших клыков. Крис был уверен, что до мелочей продумал свой план. И все шло гладко до тех пор, пока он не встретился взглядом с мальчишкой. Он выбрал их. Он не мог выбрать их. Арджент зажимал рану на шее и смотрел осоловелыми глазами на то, что осталось от Стайлза. Мальчишка терпеливо ждал. Стая замерла неподалеку. Казалось, никто на этой поляне не посмеет втянуть в себя воздух. — Я люблю тебя, — на этот раз в голосе Криса было тупое отчаяние. Стайлз молчал. - Тебя еще можно спасти. Ответом была тишина. Стайлз некоторое время изучал метаморфозы в голосе и лице мужчины, а потом сделал шаг вперед и коснулся рукой  колкой щетины. Криса прошибло дрожью, в горле застрял ком. Золото в глазах подростка потеплело, и они опять стали привычно-карими, такими, в которые влюбился когда-то охотник. Подавив инстинктивное желание отшатнуться, Крис прижался щекой к теплой ладони Стайлза. Что-то внутри него кричало, завывало, как раненый зверь - секундная близость была последней в их фильме. — Отпусти меня, Крис, — попросил мальчишка, и губы мужчины задрожали. — Я нужен своему альфе. А он нужен мне. Пойми меня правильно. Но Арджент не понимал. Он рассеяно считал родинки на лице и шее мальчишки, пока взгляд не остановился на изорванном воротнике футболки: шрам от зубов на коже уже зажил, но ровный полумесяц на одежде остался. Предательство, имеющее подтверждение. Одним уверенным движением Крис выхватил пистолет и направил на Стайлза. Он смотрел холодно и зло, как будто спрашивал: "А если так?". Мальчишка тяжело вздохнул, как будто этого и ожидал. Разве что, глаза не закатил. И прислонил пылающий лоб к холодному стволу. Он прикрыл глаза и расслабился, полностью доверяя свою жизнь мужчине. — Думаешь, я не выстрелю? — рассвирепел Крис, но пальцы не слушались. — Я уже убивал таких, как ты! — спусковой крючок оставался нетронут. Крис зарычал и даже потряс пистолетом, но это была бессильная злоба. Он признал свое поражение. В висках стучала кровь. Сын шерифа открыл глаза и отстранился. Он опять молчал, но взгляд оставался теплым, как будто он благодарил охотника. Он ласково погладил Криса по руке, и тот опустил оружие. Тогда Стайлз отвернулся и махнул стае, давая понять, что драма окончена. Охотник скрипнул зубами. Он не мог поверить, что их пути разошлись так быстро. Счастья на всех не хватит. Кому-то придется прожить несчастную жизнь. Он чувствовал, как рука со стволом сама поднимается, и не препятствовал этому. Чувствовал, как скрюченные пальцы взводят курок. Он смотрел на уходящего любовника и понимал, что не позволит ему уйти. Стайлз это почувствовал. Остановился. — Я не могу, Стайлз, — прошептал охотник, прекрасно зная, что мальчишка его слышит. Точнее, волк внутри него. Пальцы гладили спусковой крючок. — Я не позволю. — Крис, — оборотень развернулся. Тепло из глаз ушло. Они опять были колючими, желтыми. Стайлз строго посмотрел на мужчину. — Не нападай на меня со спины. И кинулся прочь. С грацией дикого зверя он уносился в чащу леса. Туман и деревья принимали его под свою защиту. Арджента прошибла дрожь. Да что это с ним? Конечно, он не выстрелит. Он никогда не сделает этого со Стайлзом. Он уедет, он не станет его даже преследовать. Пускай живет так, как ему нравится. На свободе. «Не нападай на меня со спины…» — Никогда, малыш, — Крис сглотнул горькую слюну и прижал дуло к подбородку. — Никогда. Одинокий выстрел огласил поляну, но Стайлз был уже далеко.