Тройной кофе

      Влетев в аудиторию с опозданием и получив за это замечание, Чимин низко поклонился учителю по истории музыки и пошел к своему месту, на ходу пожимая руку парням и давая пять девушкам. Черноволосый вдруг остановился у одного из парней, который сидел, закутавшись в шарф, и смотрел в окно. Чимин встал возле студента, закрыв ему собой весь обзор, и улыбнулся, протянув руку, на что тот, даже не моргнув, резко пробежал глазами по туловищу Пака и уткнулся носом в шарф, который и так закрывал нижнюю часть лица. Парень с маленькой капелькой удивления посмотрел на ладонь Чимина, затем поднял на черноволосого взгляд. О, сколько же холода было в нём! Пак даже подумал, что замерзнет, превратившись в ледяную статую, такую, как выставляли на больших банкетах и праздниках в том ресторане, котором он работает. И в этом парне был не просто айсберг, в нем, кажется, уместилась вся Антарктида, весь Северный полюс, все жители которого замерзли, несмотря на то, что были приспособлены к холоду. И, наверное, сам парень был обмотан шарфом и сидел в тёплой аудитории в куртке, потому что сам замерзал от себя.       «Я устал быть отвергнутым каждый раз, когда пытаюсь с тобой заговорить» — Не собираешься отвечать? — помахал черноволосый второй рукой у лица парня, собравшись с мыслями. — Если тебе протягивают руку, ты должен пожать ее, — хмыкнул юноша. Некоторые студенты повернулись и посмотрели на Чимина и сидящего с удивленными глазами парня, что очень напрягло последнего. Его веки дрогнули, и он осторожно оглянулся по сторонам. Столько пар глаз смотрели на него, он просто жуть как ненавидел это. Смотреть так на людей... разве это нормально? В такие моменты он чувствовал себя каким-то животным в зоопарке, на которого пришли поглазеть. В его жизни очень многие вещи были разложены по полочкам. А если быть точнее, то все в его жизни было разложено по полочкам, как одежда в шкафу. Конечно же, на полочке «неправильно» было намного больше вещей, потому что в основном все казалось ему неправильным, но и полочка «правильно» тоже не пустовала.       Парень вообще не любил, когда на него хоть кто-то смотрел, от взглядов он чувствовал себя некомфортно. Хотя с его-то рыжим цветом волос было трудно не привлечь внимания.       А еще он не любил, когда к нему прикасаются. — Эй, парень, ну серьезно, сколько я могу так стоять? Я так-то чувствую себя не очень, — прошептал Чимин, снова улыбнувшись, и, потянувшись протянутой рукой к ладони рыжего, взял ее в свою, слегка сжав. Глаза чёрноволосого, кажется, в тот момент округлились, потому что рука была такая же ледяная, как и взгляд. — Пак Чимин, мало того что опоздал, так еще и шумишь! — повысил голос преподаватель. — Простите, сонбэ! — выпрямился черноволосый, резко выпустив из руки ладонь Юнги, и, поклонившись, последовал на свое место, оглянувшись напоследок на рыжего парня, который сидел все в той же позе и смотрел не моргая на то место, где только что был Чимин.       «Я устал быть тобой не воспринятым, смотреть на тебя и не встречаться с твоими глазами» — Что это с Чимином? — послышался шепот в аудитории. — Что это было? — черноволосый их не слушал, потому что мысли в голове были громче.       На самом деле Пак еще с первого курса наблюдал за Юнги, потому что он не такой, как все. Чимин редко слышал голос этого парня, потому что тот почти никогда не разговаривал, но он ему очень нравился. У Юнги была одна особенность: он мог с легкостью превращаться в невидимку. Парень сидел на парах так тихо, что порой староста записывал его в ряды отсутствовавших, а после занятий он так быстро и незаметно исчезал, что казалось, будто он призрак или обычный плод воображения Пак Чимина. Ему даже дали прозвище Шуга. Как сахар. Потому что сахар тоже очень быстро растворяется в кипятке, не оставляя за собой видимых следов. А еще он такой же белый. Белый и, как оказалось, очень холодный… как замороженный Снежной Королевой мальчик Кай. Он и сам мог заморозить кого угодно, но когда юноша читал свой реп… Чимин застал этот момент всего один раз. Шуга, будучи очень скрытным и замкнутым, постоянно терзал учителей, упрашивая их позволить ему учиться заочно. Хотя ему каждый раз отвечали, что эта профессия не предусматривает заочного обучения, он всё равно спрашивал снова и снова. Пак тогда забыл в аудитории свой учебник по истории музыки и вернулся, чтоб его забрать, но остановился у двери, потому что услышал ритмичный бит и голос… такой завораживающий, немного шепелявый, что придавало ему индивидуальности и хулиганской дерзости. Того раза черноволосому хватило, чтобы вдохновиться на долгие годы и быть покорённым этим жаром, который исходил тогда из бледнокожего. Это был совершенно другой Юнги: в нём горела жизнь, которая в обычное время то ли засыпала, то ли исчезала вообще, улетая в тёплые края, как птицы, и никогда больше не возвращаясь, потому что потепления в нём не прогнозировалось. Но, чёрт возьми, когда он читал! Все птицы разом влетали в него и бурлили в нём жизнью, заставляя парня потихоньку оттаивать. О, чёрт, Чимин никогда не забудет того дня, того момента, когда он заглянул в дверную щель и увидел эти жесты руками, в которых читалась свобода. Юнги был великолепный и такой живой! А эта рука, которая время от времени ложилась на ремень его брюк, а затем снова пускалась в пляс! А его мимика! Ох, чёрт, всё это будоражило и… так хотелось видеть такого Юнги чаще, но он тогда услышал шум за дверью, который Чимин случайно издал упавшим на пол телефоном, и завершил свою читку на предложении: «Меня не ебут ваши стереотипы, я построю свои!»       «Я так устал не знать о тебе ничего и всё равно думать о тебе каждый день»       И Пак Чимин ведь до сих пор вертит в голове ту песню... О, как же хотелось сохранить её на телефон и, воткнув наушники в уши, поставить на репит! Ровно тогда Пак понял, что Шуга не такой, каким кажется. Люди смотрят на него и видят таким, каким парень хотел бы, чтобы его видели. Никто не видит большего, потому что рыжеволосый предпочитает это скрывать от чужаков, которыми, кажется, являются все окружающие. А Чимин заинтересовался и начал замечать отсылки к нему настоящему. И этот парень так манил с самого первого курса...       Чимин подпер голову рукой и, обернувшись, посмотрел на Юнги. Он был особенный и закрытый, поэтому парню очень хотелось его открыть. Так всегда бывает: если дверь закрыта, то поскорее хочется ее открыть. Всё запретное притягивает с особой силой, как магнит — железную стружку. Да чего скрывать? Черноволосый просто влюбился в Шугу, как самая типичная школьница! Только вот… почему он влюбился в него? Чимин ведь даже с ним никогда не общался, более того, он совсем его не знал. Порой юноша просто сидел в коридоре на полу и делал вид, что что-то пишет в тетради, хотя на самом деле смотрел на Юнги, устроившегося на подоконнике. И в этом свете он особенно красивый... Чимин даже как-то ненароком его сфотографировал, притворяясь, что делает селфи. Это, может, и выглядело глупо, но… Чимину было плевать. У него накопилось много фоток с Юнги в разных местах, но практически везде в одинаковой позе. Сидя в столовой и кушая свой завтрак, черноволосый смотрел на Шугу, который так соблазнительно пережевывал каждый кусочек. У рыжего такой божественный профиль и такие невероятные скулы... о, а эти руки? В какой-то момент черноволосый стал зависим от рыжеволосого, превратился в чёртова сталкера. Парню очень нравился Мин, но они были такие разные, что заговорить с ним было трудно. Когда же он все-таки решался на это, бледнокожий то ли просто не слышал, то ли делал вид, что не слышит. И почему же он в него влюбился? Просто… разве для этого нужна причина? Когда человек любит, он любит просто за то, что ты есть. Так и Чимин: когда Юнги отсутствовал на парах, день, казалось, был прожит зря, а когда присутствовал, пусть они и не общались, воздух был какой-то другой, потому что им дышал рыжеволосый. Чёрноволосый усмехнулся своим мыслям, открыв тетрадь, записал число на полях и стал вести конспект, который сегодня придется учить в перерыве на работе. Вся тетрадь сморщилась от воды, так как он клал конспекты рядом с мойкой, набитой грязной посудой, и изредка посматривал туда, прочитывая предложение за предложением.       А ночью Чимину снова придется рассматривать все сделанные фотографии и думать о Юнги. Как же глупо. А самое глупое, что он ничего не может сделать, потому что не знает даже элементарных вещей о парне, а что уж там говорить про его ориентацию… Чёрт.       «Я устал думать о тебе и понимать, что ты никогда не думаешь обо мне»       Прозвенел звонок, учитель без слов вышел из аудитории, в которой воцарился шум. Чимин уложил голову на руку и наблюдал за Юнги через плечо: рэпер тихо сидел в наушниках на два места выше и что-то быстро писал на листке. Наверное, очередной текст, который парень потом претворит в великолепный трек, никогда не услышанный Чимином. Юношей овладела какая-то вселенская грусть.       «Я устал быть твоим поклонником, хотя толком-то не знаю твоё творчество»       Юнги красивый: бледная кожа, глаза-капельки и длинная челка, падающая на глаза, — странно, что за ним не бегают девушки. Пхах, какая ирония: девушки не бегают, а Чимин течет. Блять, так глупо. Это вообще не в его стиле, ибо он обычно всегда делал первый шаг в отношениях, но… черт, Юнги — парень, парень о котором черноволосый ничего не знает и… все равно тащится от него. И дрочит не на красивых девушек с формами из порно журналов, а на фотографии, мать вашу, этого сахарного льда!       Чимин любит мороженое… "фруктовый лёд" с вишней или клубникой, хотя в последнее время подсел на апельсиновый вкус.       «Я устал тобой восхищаться, ты забрал в свои сети меня и делаешь вид, что ни в чём не виноват»       Это не первый парень, в которого он влюбился, поэтому сейчас это не кажется ему таким сумасшедшим, как тогда, в первый раз. В тот раз он узнал обо всем этом благодаря Джимину, когда увидел брата в постели с парнем. Это было еще в старшей школе. Все это не укладывалось у него в голове. Разве это правильно, разве так можно? Какое-то время было противно от увиденного и от одной только мысли об этом, но потом… произошло что-то, что Чимин упустил из виду и… что-то в нем переключилось. Какой-то тумблер… словно кто-то внезапно включил в нём какую-то голубую кнопочку и забыл выключить… так странно.       Чимин вздохнул и поднялся с места. Осторожно подойдя к рыжеволосому и сев рядом, черноволосый вытащил один наушник из маленького, аккуратного уха Юнги, в котором только сейчас разглядел двойной пирсинг, и засунул наушник в свое ухо. — Что слушаешь? — спросил Чимин в процессе, отчего юноша перестал писать и шарахнулся на месте, заставив наушник выпасть как из его уха, так и из уха Пака. — Ты чего? — улыбнулся черноволосый, чуть пригнувшись и заглянув в глаза парню. А Юнги лишь забрал наушники и, обмотав их вокруг плеера, молча засунул в карман.       «Я устал от того, что и сейчас буду тобой отвергнут» — Ничего, — монотонно проговорил Юнги, и если бы Чимин не наблюдал за ним так долго, подумал бы, что он просто невоспитанный, зажравшийся придурок, который позволяет себе обращаться с окружающими его людьми так надменно и небрежно. Но нет, всё не так. Юнги особенный, и Чимину захотелось узнать его еще больше. Он точно знал, что всё это — его панцирь, за которым он умело прячется. На миг поведение Юнги напомнило Паку поведение своего брата, Джимин ведь тоже что-то прячет от него… чёрт, и как он раньше не понял этого? Но с этим Чимин обещал разобраться позже, ибо сейчас нужно было разобраться с безответностью.       Черноволосый не знал, какой рыжеволосый на самом деле. Почему он так себя ведет? Он всегда такой или же этому есть причина? Рыжеволосый такой интересный, что у Чимина внутри все закипало рядом с ним, он чувствовал жизнь и стремления срывали крышу. Хотелось сделать что-то сумасшедшее и безбашенное: покрасить волосы в какой-то другой цвет, проколоть уши и… признаться в любви Шуге. Бред, не правда ли? Только вот когда Чимин выходил из академии и упускал из виду рыжеволосого парня, все это сразу же куда-то исчезало. Вместе с Юнги исчезала и сказка Пак Чимина, которой ему так не хватало в повседневной и сумбурной жизни, которая окутывала его, обвиваясь щупальцами вокруг шеи, и не давала пошевелиться.       «Я устал от всех слов недосказанных, тебе одному посвящённых» — Я люблю слушать музыку один, извини, — спокойно проговорил Юнги своим холодным, переворачивающим всё внутри черноволосого голосом. Он всегда так спокойно говорил вещи, которые легко могут обидеть, но никогда не врал и говорил только правду четко, прямо и коротко. Хотя обычно вообще не говорил. Так странно, что он был не таким, как все рэперы. В нем не было того пафоса и фальши, он не говорил без умолку и не хвастался, он просто молча делал своё дело, высказывая все, что хотел, в своих текстах. А еще он был очень резким или, может, просто хотел таким казаться, Чимин этого пока не понял. Именно поэтому рыжего уже никто и не трогал. Он отшил всех, кто хотел завести с ним дружбу, потому что он не любил проводить время с людьми. Под людей нужно подстраиваться и думать, что сказать, а с самим собой просто и легко. Если человек так просто ушел только потому, что ты сказал ему уйти, значит, ты был ему и не нужен. Поэтому-то Шуга и не понимал, почему черноволосый от него не отстаёт.       С людьми трудно. Мин прекрасно знал предел своих сил и возможностей и никогда не потребовал бы от себя чего-то большего, как это любят делать окружающие. Общество любит требовать от него совершенства, хотя само далеко не идеально. Шуга видит свои недостатки и ни за что не хочет рассказывать о них другим, потому что, как правило, люди всегда бьют по слабым местам. Поэтому он так старательно строил вокруг себя стену, отгораживаясь от людей. И что просто не укладывалось в голове Чимина, так это то, что с таким-то характером и такими особенностями он был репером. Опять же, если бы черноволосый не знал Юнги, ни за что не поверил бы в это, ведь все реперы, которых он знал, были очень общительными и подвижными. И это делало бледнокожего еще особеннее. — Ладно, — хмыкнул Чимин и хотел было сказать что-то еще, как в аудиторию вошел преподаватель, заставив парня вернуться на свое место.       «Я устал от того, что ты даже ни разу не посмотришь на меня» — Итак, у меня для вас интересное задание, для которого я разделил вас по парам, — воодушевленно проговорил преподаватель на ходу, пока все ученики усаживались. — У нас в академии скоро будет фестиваль, поэтому ваша задача — написать песню. Лучшая песня будет поставлена как выступление. Как вам такое? — улыбнулся преподаватель, а аудитория оживилась. — Это задание и проверит вас на прочность, и я посмотрю, как вы умеете работать в команде с совершенно не похожим на вас человеком. Вы должны прийти в согласие и написать такую музыку, которая будет нравиться вам обоим, — мужчина присел на край учительского стола и осмотрел учеников. — Так, теперь я раздам вам листики с номером. У кого номера совпадут, те будут в паре. Не-не-не, все опустили руки, никаких претензий и просьб, всё определит подруга-судьба! Аминь! — раздав всем листочки, преподаватель вернулся к доске. — Итак, а теперь я называю номер, и те, у кого попался такой номер, выходят сюда. Давайте в темпе. Один, — к доске вышли две девушки, — Так отлично, — учитель что-то пометил в своей тетради и разрешил им присесть, продолжая, называя номер за номером. — Десять, — Чимин встает и идет к доске, а когда останавливается у доски и видит идущего к нему Юнги… парень откровенно готов умереть. И сразу все звуки затихли. Это точно был сигнал для черноволосого, зелёный свет светофора. Всё должно измениться.       «Я устал уставать»       Черноволосый только открывает рот, чтобы сказать о том, как рад, что они теперь будут работать в паре, как бледнокожий отводит от него взгляд. — Обязательно работать в парах? Я не хочу с ним работать. — Другого я от тебя и не ждал, Юнги. Но пора уже повзрослеть. В жизни все не будет так, как ты того хочешь, так что учись работать даже с теми людьми, которые тебе не нравятся.       Юнги не нравилась эта идея, и Чимин это отлично видел. Чёрт, он только успел обрадоваться, как теперь чувствует себя как-то странно. Рыжий не хочет с ним работать… и вообще, наверное, нет такого человека, с которым он работать бы хотел. Но это темноволосого не утешало.       «Я устал от чувств к такому непонятному и сложному человеку»       После урока Чимин хотел словить рыжего и договориться с ним о первой встрече, но тот, как всегда, исчез быстро и незаметно.       «Я устал терять тебя из виду»       «Устал от многих вещей, которые всё равно упорно продолжаю делать»       «Почему ты такой сложный?»       «Я устал от непосильных мне задач, и нигде нет решебника»       «Кажется, его должен написать я сам»