Альтернативный конец истории.

      Я торопился домой к родителям, чтобы успеть встретить Новый Год с ними, раз не получилось встретить праздник с Владимиром… Крутя руль, сосредоточившись на гололеде, я вел машину по набережной Невы, стараясь не превышать скорости, чтобы не улететь в скованную льдом реку, попутно перебирая в своей голове мысли, которые ответили бы мне, как я дошел до жизни такой. Как я — сильный, волевой, целеустремленный и успешный компьютерный гений, оказался настолько слеп и не понял, что влюбился в альфонса?       Да, я — гей. Но благодаря моей матери и тому, что я младший в семье и имею двоих братьев и сестру, которые старше меня и уже обзавелись семьями и детьми, от меня внуков не требовали. Это и облегчило проблему с принятием моей сексуальной ориентации. Конечно, вначале было нелегко, но не буду вдаваться в подробности того, как все это происходило, дело прошлое. Труднее было отцу, который меня любил, как самого младшего, сильнее других, но поняв, что я ничем не похож на тех женоподобных кривляк, показываемых по телевизору, сумел меня принять. Ведь я остался во всем прежним, кроме моих сексуальных предпочтений в кровати, но так как я их все равно никому не демонстрировал, считая личные отношения (независимо от пола партнера) интимной темой, то и знали обо мне всё только близкие люди, включая самих партнеров. То есть, я не демонстрировал свою ориентацию публично, бравируя ей как знаменем, но и не прятался, как некоторые скрытые геи, отрицая свои предпочтения. Я просто не привлекал внимание к себе и своему партнеру разных прохожих интимными вещами, например поцелуями на улице или другими знаками внимания, которыми привычно обмениваются несдержанные подростки. Интим на то и интим, чтобы не иметь свидетелей, а пол партнеров тут дело второстепенное, ведь целующиеся на улице при куче свидетелей парочки, несмотря на свою нормальную ориентацию, смотрятся вульгарно и неприлично. А если принять во внимание тот факт, что я жил отдельно от родителей и своих пассий к ним не приводил, то и глаза своей инаковостью никому не мозолил. Так что все были довольны таким положением вещей.       Квартиру я купил с помощью родителей еще во время учебы, заработав основной свой капитал еще будучи студентом, благодаря своему гению в написании компьютерных программ, покупателями которых стали очень серьезные структуры. Как говорится, лучшим защитником от воров станет только сам вор. Вот и я создал несколько программ от проникновения хакеров, так как сам являлся таковым начиная с двенадцати лет. Что поделать, если я родился гением именно в этой области? Не всем же быть великими учеными, музыкантами или космонавтами. Зато в свои тридцать три года я имел свою небольшую компанию, которая давала мне как постоянный доход, так и вдохновение.       В личной жизни было все немного сложнее, так как однополые пары не так легко образовать, слишком много преград для нашего брата, с ориентацией голубее неба. Но тем не менее, сексуального голода у меня не было, так как временных партнеров найти всегда легче, чем постоянных. Но вот уже полгода я жил со своим любимым Владимиром, который был младше меня на пять лет и некоторое время работал на меня. Все вроде было обоюдно и парень показывал, что влюблен в меня. Поэтому я и пустил его не только в свою жизнь, но и свой дом, что для меня впервые и оказалось ошибкой. Получилось все, как в том анекдоте: «Приехал муж из командировки, а там у жены любовник…». Так вот и у меня была командировка, пусть и не женат, но живу со своим парнем, и хотел сделать сюрприз на Новый год и приехал на день раньше без предупреждения…       Теперь вот, пока мой бывший любовник и моя бывшая секретарша, собирают свои вещи из моей квартиры, я еду к своим родителям, чтобы успеть к смене Нового года вместе с теми, кто меня любит несмотря ни на что. И пока я размышлял о несправедливости жизни, на встречную полосу вылетел неуправляемый фургончик и направился прямо на меня…       Я попытался уйти от столкновения, но гололед и непредсказуемая траектория летящей мне навстречу машины привели к тому, что мой BMW последней модели, оказался на ломающемся льду, который под тяжестью автомобиля не выдержал…       Я открыл дверь, чтобы успеть выпрыгнуть на лед и не уйти под воду, что мне отчасти удалось… То есть, я смог выбраться из машины, но сломанный кусок льда, на котором я оказался, перевернулся и я оказался под водой…       Одежда сразу намокла и стала тянуть вниз, а тело окостенело от шока на холод, и на какой-то момент я выпал из реальности, так как все вокруг меня превратилось в сплошную холодную тьму. Не могу сказать с точностью, сколько времени я был вне реальности, но в следующий момент я стал отчаянно пытаться всплыть на поверхность, когда почувствовал чьи-то руки, которые мне в этом помогали. Еще несколько минут, и я оказался на берегу, отплевываясь от воды, которая вытекала из всех дыр моей многострадальной головы, а поэтому сначала не придал значения тому, что я оказался в неизвестной мне местности. У меня не хватало сил, чтобы поднять голову и посмотреть на своего спасителя, но в следующий момент я услышал английскую речь.       — Ты… что… псих?       Только удивление помогло мне поднять голову, чтобы посмотреть на того, кто меня спас, так как, судя по языку, это был турист. И я не мог взять в толк, почему англичанин-турист (а чисто британский акцент я мог узнать спокойно, так как и сам знал его прекрасно), вообще стал кому-то помогать? И мое удивление росло все сильнее, так как я увидел не только рыжего верзилу, обращающегося ко мне, но и место, где я оказался. Это был не Питер. Это вообще не было городом. Я оказался на берегу озера в каком-то лесу. И пока я пытался собрать свои мысли в кучу, то рыжий парень обратился ко мне, давая очень противоречивую информацию, от которой я впал в еще больший ступор.       — Гарри! — кричал шепотом, хотя я думал, что такое невозможно, этот подросток лет семнадцати, — ты чем думал, когда лез в озеро за мечом, не снимая медальон с крестражем со своей шеи?       Я автоматически облапил свою шею, в поисках этого крестража, но ничего не нащупал, кроме того, что шея стала уж очень тонкой.       — Не ищи медальон, я его срезал, а то он бы тебя и утопил, — дал мне объяснения этот парень, об имени которого я мог только смутно догадываться, хотя мне казалось, что я неправильно воспринимаю окружающую меня реальность.       Упоминание крестража могло всколыхнуть только один источник, где о нем говорилось, и это не могло быть реальностью. Про Гарри Поттера я читал, как и все дети, играл в компьютерные игры, читал фанфики и смотрел фильмы. Но никогда не мечтал стать попаданцем в поттериану, даже ради спасения Снейпа, который мне очень импонировал, как мужик, хоть и имел иногда все признаки ПМС. Я тогда еще думал, что, скорее всего, тот был геем и пассивом, который очень хорошо маскировался, но иногда природа брала свое и он закатывал истерики в стиле «ненавижу Поттера, потому что он меня заводит».       Кстати, о Поттере. Я провел рукой по своему лицу, начиная от края волос надо лбом, и почувствовал под пальцами неровный шрам. Не знаю, какой он формы, но меня мучают догадки, что шрам-то у меня в виде приснопамятной молнии. И вся ситуация похожа на момент из седьмой книги, когда Поттер нырнул в озеро за мечом Гриффиндора. Но если это так, то надо вернуться в палатку и обмозговать ситуацию там, а то меня начинает лихорадить.       — Гарри, твой шрам кровоточит, — услышал я голос рыжего и посмотрел на свои пальцы, которыми ощупал шрам, убедившись, что те в крови.       — Помоги мне подняться, — попросил я, не узнавая свой голос, так как он был совсем не моим, как, впрочем, и руки, да и остальные части тела, которые я мог видеть.       Парень мне помог, и мы посмотрели на лежащие на земле меч с рубинами и палочку, которая по канону принадлежала Гермионе. В руке парня висел на цепочке медальон, который стал подергиваться, как будто он живой, что заметил и Рон, который тут же посмотрел на меня с растерянным видом. А я, вспомнив канон, предложил ему.       — Рон, раз ты вытащил меч, то, стало быть, ты и есть настоящий гриффиндорец, — стал вещать я из последних сил, так как меня колбасило не по-детски, а крестраж надо уничтожить и в каноне это смог сделать этот парень, — так что, прежде чем вернуться в палатку, — отклик нормальный, а, значит, он действительно Рон, и палатка имеется не только в моем воображении, — ты должен уничтожить эту гадость, которая так отравляла тебе жизнь в последнее время.       — Почему я, а не ты? — удивился, прям как в каноне, Рон, — и попятился от меня.       — Потому что ты его достал из озера и меч будет тебя слушаться. И пора покончить с этой гадостью, пока я не свалился с пневмонией.       Может, на Рона подействовали мои последние слова, но парень положил медальон на большой плоский камень, который был на берегу озера, взял меч и замахнулся. Я наклонился к медальону и, смотря на змейку на крышке, прошипел (что вышло очень естественно),       — /Откройся/.       Крышка открылась, и из медальона стал подниматься черный туман, хотя в книге там были вроде бы глаза… Но думать об этом сейчас я не стал, а прикрикнул на замершего с занесенным мечом Рона.       — Давай, воткни меч в центр медальона!       Рон вздрогнул и с силой опустил меч на открытый крестраж, а в следующий момент черный туман и сам медальон с металлическим лязгом и тонким визгом превратился в оседающий пепел того же черного цвета, каким был туман, выходящий из него, что на снегу смотрелось зловеще. Поторапливая Рона, так как очень хотел вернуться в тепло, я сказал:       — Ну, меня спас, меч достал, крестраж прибил, так что, думаю, пора возвращаться в палатку.       Рон хмыкнул на мое красноречие, и мы вместе пошли к палатке, ища к ней дорогу, по моим же следам, оставленным на снегу. Встреча с Гермионой прошла мимо моего внимания, так как я чувствовал, что у меня поднимается температура и последние действия (снятие мокрой одежды и закутывание в одеяло, перед тем, как упасть на раскладушку) я проделал на автомате, а потом отключился от внешнего мира.