Сжигая мосты

      Интеллект никогда не используется Тобиасом в пятницу после обеда. Половина офиса уходит рано, поэтому в этот день редко бывают встречи, предоставляя хорошее время, чтобы наверстать упущенное на работе, что требует сконцентрированного внимания. Но последние несколько недель ему становилось все труднее оставаться сосредоточенным в эти последние часы рабочей недели. Все, о чем он может только думать — это о том, что он скоро увидит Трис снова.       Вздохнув, он позволяет своим глазам отклониться от программы, чтобы они могли сконцентрироваться на фото Трис, прикрепленном выше его монитора. Это первое персональное украшение, которое он когда-либо добавлял на своё рабочее место, в результате чего он получил больше, чем несколько замечаний от своих коллег. Он не разрешает этому беспокоить его, потому как может смотреть на нее всякий раз, что стоит больше, чем любое волнение.       Его взгляд задерживается на картинке некоторое время, когда он думает о том, как сегодня все пройдет. Он будет ужинать в квартире Трис: с ней, Кристиной и её новым парнем. Это будет первый раз, когда он увидит её лучшую подругу с тех пор, как он уехал в колледж, и он уверен, что она много рассказывала ей о нем. Ничего из этого не является, скорее всего, хорошим, но он не может найти в себе какие-то возражения. Не в то время, когда часть его полностью соглашается с ней.       Странно, действительно, одновременно иметь два совершенно разных взгляда на события в своем уме. Он до сих пор помнит его мыслительный процесс, когда он писал это письмо десять лет назад. Тогда он был абсолютно убежден, что все делает правильно — быть бескорыстным и причинить Трис наименьшее количество боли из-за крайне ограниченного выбора, который у него был.       Это была его точка зрения в течение многих лет, и он повторял её про себя каждый раз, когда его воля ослабевала, и он был близок, чтобы взять трубку и попросить еще один шанс. У него всегда получалось отодвинуть свои мысли, говоря себе быть сильным ради Трис и делать то, что лучше для нее. Это был жестокий удар — понимать, как он был неправ.       Он качает головой, пытаясь вернуть свое внимание на программу, отображающуюся на его мониторе. Нельзя не помочь с неудачным написанием — Грег слишком часто разочаровывает его, так как он и нанял его. Он знает, что у всех новых разработчиков есть «кривая» обучаемости, но это становится уже смешным…       Его внимание отвлекается в очередной раз, когда его телефон звонит и имя Трис отображается на нем. Удивительно, как сильно это зрелище поднимает настроение.       — Мы идем сегодня? — спрашивает ее голос.       — Безусловно, — он поворачивается, улыбаясь её фотографии. Но затем он добавляет: — Должен ли я надеть на тело бронежилет?       Ответ приходит быстро:       — Я думаю, что спортивного костюма должно быть достаточно.       — Ой, — отвечает он, не зная, следует ли смеяться или нет. Он, конечно, не боится Кристину, но это еще одно напоминание, что она ненавидит то, что он сделал с ее лучшей подругой. — Ты вынуждаешь меня с нетерпением ждать этого.       — Она тоже не в настроении. Только что рассталась с Дэрианом.       — Удивительно… — От этого станет еще лучше…       — У тебя есть тот, кого ты можешь с собой привести? Это может помочь.       Он обдумывает это мгновение, согласившись с общим желанием отвлечь гнев Кристины, но не особенно желая, чтобы его коллеги слышали то, что она будет кричать ему.       Это должен быть кто-то, кому он доверяет; желательно тот, кто может по-настоящему поладить с ними обеими — с Трис и Кристиной. Но не тот, кто привлечет женщину, которую он пытается вернуть.       — Я могу привести своего босса Амара, — предлагает он. — Он успокаивающе повлияет.       Существует пауза перед ответом Трис:       — Хм, разве он не женат? Или гей, если на то пошло?       — Ну, ты не уточнила, что ищешь кого-то на свидание.       Он уверен, что изображение на его телефоне закатывает глаза.       — Чёрт. Не можешь ли ты привести кого-нибудь для моей лучшей подруги, чтобы она не вырвала кое-кому определенные части тела прежде, чем я смогу увидеть их снова?       Он ухмыляется просьбе. У них восстанавливаются отношения очень медленно, так как Трис все еще борется с доверием к нему, и поэтому так приятно слышать, что она хочет видеть эти «части» снова когда-нибудь.       — Раз ты так просишь… — он произносит перед тем, как отодвинуться на кресле от стола, складывая воедино своё решение. — Эй, Уилл, — он стучит по стене кабины, — что ты делаешь сегодня вечером?

***

      Тобиас приятно удивлён тем, как хорошо его друг преподносит себя в их небольшой группе. У него и Кристины, кажется, есть настоящая химия; шутки так легко и красиво разряжают напряжённость.       — Почему ты называешь его Четыре? — спрашивает Кристина, когда они присаживаются за небольшой стол, чтобы поужинать.       Уилл наклоняет голову, думая об этом.       — Понятия не имею, — признаётся он. Обращаясь к своему коллеге, он добавляет: — Как ты получил это прозвище?       В течение нескольких секунд Тобиас показывает Уиллу свой лучший устрашающий вид. Он не уверен, что ему нравится направление этого разговора. Это может легко привести к причинам, почему он избегает своего отца, а не просто имени, который Маркус дал ему.       — Амар дал мне его в мой первый год в колледже, — он, наконец, отвечает сухо, — когда я беседовал с ним о подработке, — он поднимает плечо. — Я у меня было только четыре неверных ответа на тесте на профпригодность, и он нанял меня на работу на четыре часа в день. Я думаю, он исходил из повторения числа.       Брови Уилла резко поднимаются в признании, насколько это необычно, что число так повторилось. Но если он знает, что это не так — всё ещё хранит — учёт компании, он не упоминает это. Тобиас, в свою очередь, не говорит, что он принял это прозвище, потому оно помогло ему разорвать все связи с его прошлым.       Кристина, однако, хмурится.       — Я думала, что ты работал много часов. Четыре часа не так много, — её тон сложный, и она бросает взгляд на Трис, словно спрашивая, что её подруга сказала ей о том, почему он прекратил все отношения.       — Это была моя вторая работа, — поясняет он сухо, — я также работал в технической поддержке на территории кампуса.       Воцаряется пауза, когда Кристина обдумывает всё это, затем, наконец, кивает, смягчая взгляд, по крайней мере, сейчас. Это очевидно для всех из них, что пройдёт очень длительное время, прежде чем она будет охотно рассматривать симпатию Тобиаса снова.       Уилл разрушает напряжённость.       — Я всегда думал, что это прозвище странное, но, учитывая все обстоятельства, это, кажется, не так уж и плохо, — его губы поднимаются, когда он смотрит на Кристину. — Я о том, разве ты не хотела бы изменить своё имя, если бы тебя назвали Тобиасом?       Она смеётся, протягивая руку, чтобы ударить его игриво, как и делала весь вечер. Тобиас благодарен за отвлечение, позволяя себе расслабиться, когда двое переходят к другим темам. Хотя он не слушает, его взгляд вместо этого устремляется к Трис. Она смотрит на него с маленькой задумчивой улыбкой на своём лице и приближается к нему, загипнотизированная им, как и прежде.       Наклонившись, она целует его в щёку, шепча:       — Мне нравится твоё прозвище. — Он улыбается широкой и глупой улыбкой, которая формирует ответ, потому что в этот момент оно, скорее, и ему тоже нравится.       — Так, Уилл, — говорит Кристина через стол, явно не в своей тарелке от их интимного момента, — каков Четыре работник?       — Хм, — начинает молодой человек, поглядывая на своего коллегу, как будто он не уверен, насколько безопасно шутить об их компании, — хороший, довольно без излишеств. Он хорош в своём деле, и он делает много работы, — он кивает немного. — И у него высокие стандарты, так что он… Ты знаешь… трудный, пожалуй. Но он хороший парень.       Кристина хмурит свой лоб, смотря на Тобиаса.       — Ой, — говорит она невозмутимо, — я думала, что у него гигантский член или что-то в этом роде. — Тобиас только встречается с её взглядом, не потрудившись возразить. Он до сих пор не может винить её за то, что та ненавидит его, когда ей пришлось иметь дело с последствиями его решения в течение десяти лет.       Ответ Уилла удивляет его:       — Небольшой совет, Кристина, — она смотрит на него неуверенно, и он продолжает, как ни в чём не бывало: — Если ты хочешь оскорбить парня гигантским членом, ты угождаешь ему. Парни склонны думать, что это, на самом деле, хороший факт, — он поднимает брови с намёком, когда разводит руками, а уголки его рта поднимаются.       На секунду вся комната в тишине, и Тобиас не может поверить, что его друг сделал это, но затем у Кристины вырывается смех.       — О, Боже, это так верно… — она бьёт Уилла по руке снова. — И, знаете, не у всех они малюсенькие, — она показывает своими пальцами полдюйма, — если есть какая-то справедливость в этой Вселенной.       Уилл торжественно кивает.       — Вот почему ты должна встречаться с хорошими парнями. У которых сильная карма.       Кристина фыркает, забавляясь, прежде чем перейти к своей лучшей подруге. Но что бы она ни собиралась сказать, замирает в горле от красного румянца на щеках Трис. И ухмылки, которую Тобиас пытается скрыть.       — О, ты, должно быть, разыгрываешь меня… — бормочет она, её глаза перемещаются взад и вперёд между ними двумя. — Ты ведь не всерьёз говорила, что он… — она указывает на Тобиаса, поднимая брови, в то время как она делает то же самое, что и Уилл.       Тобиас не думал, что возможно быть такой красной, как Трис, когда она кусает губы, смотря на свои колени в смущении.       Кристина качает головой.       — По крайней мере, скажи мне, что у Юрайи больше. — Это странное заявление немного удивляет Тобиаса, но он знает, что двое из них были с ней в какой-то момент. Просто ли она упоминала его и говорила, что он хороший парень… кто часто хвастается своими достоинствами. В любом случае, он не может сказать, что ему нравится напоминание о Трис и Юрайе вместе — или требования, по которым сравнивают их.       По-видимому, Трис не хочет отвечать.       — Мы не будем говорить об этом, — настаивает она, краснея так, будто алая её часть может разжечь огонь, — в смысле, зачем нам это, ребята?       — Да, — отвечает Уилл оперативно, жестикулируя между ним и Тобиасом, — ну, половине из нас, так или иначе, интересно.       Кристина закусывает губу, с трудом сдерживая свой смех, но Тобиас рычит:       — Не впутывай меня в это.       Трис перемещает взгляд на него на секунду, и она, кажется, черпает мужество от него.       — Хорошо, — говорит она лаконично, скрестив руки на груди и смотря на свою лучшую подругу, — у Юрайи есть все основания хвастаться. — Тобиас чувствует, что что-то внутри него ломается. — Но не настолько, как некоторым.       Занимает несколько секунд, чтобы до Тобиаса дошёл смысл, и затем он широко ухмыляется, а Уилл издаёт какой-то торжествующий звук, как будто его любимая команда выиграла игру. С другой стороны, Кристина качает головой, бормоча что-то о том, что нет справедливости в мире. Хотя она улыбается, явно гораздо в лучшем настроении, чем она была в начале вечера.       И Тобиас понимает, что идея привести с собой Уилла наверняка была хорошей.

***

The Weeknd — In The Night

      — Мне жаль, что она так строга к тебе, — ворчит Трис, когда они довольствуются тишиной вместе в коридоре. Кристина и не замечает их отсутствия, судя по оживлённому разговору, доносящемуся из гостиной. — Я не могла толком объяснить, почему ты уехал, не вдаваясь в… — она закусывает губу, смотря с волнением. — … как Маркус относился к тебе. И я не была уверена, правильно ли это делать. Поэтому я предоставила половину причины.       Тобиас хмурится, когда понимает отношение Кристины даже лучше сейчас. Она всегда была хороша в определении лжи и частичной истины, так что нет никакого способа считать, что она поверила в её объяснения неполной истории.       — Да, — бормочет он, неловко почёсывая затылок, — что делает это тяжелее, не так ли? — он тяжко вздыхает, когда он думает о тех случаях, когда должен был взять на себя вину за что-то, чтобы прикрыть этого козла, который избивал его. Всякий раз он говорил, что он неуклюжий, или болен, или было сделано что-то неправильно, когда на самом деле этого не происходило.       — Знаешь, что, — рычит он, наконец, — я перестану прикрывать этого ублюдка. Сделаю то, что проще всего: если ты хочешь рассказать кому-то — сделай это. Мне плевать, — он встречает её взгляд, зная, что его собственное выражение является оборонительным, в лучшем случае. — Я просто… не хочу быть там, когда ты будешь делать это, хорошо?       Она наблюдает за ним несколько мгновений, прежде чем медленно кивнуть.       — В том числе и моим родителям? — спрашивает она тихо.       Это как удар в кирпичную стену, когда он вспоминает, что их отцы работают вместе.       — Они никогда не поверят в это, — реагирует он автоматически: слова, которые Маркус вбивал в него снова и снова на протяжении всего его детства. Никто не поверит тебе. Скажешь и сделаешь только хуже.       Трис ободряюще кладёт руку ему на плечо.       — Я не знаю, так это будет или нет, но может быть. И это произойдёт рано или поздно, если мы… — её голос затихает. И он знает, что она не хочет заглядывать так далеко в будущее, пока нет. Но Трис права. Если так далеко они смогут зайти в восстановлении их отношений, то ему понадобится быть рядом с её семьёй снова. Она почти его, в конце концов. И если они не поймут, почему он ушёл, они будут ненавидеть его даже больше, чем Кристина.       Он подносит свои руки к её лицу, когда разум карабкается за альтернативы, но ни одна не кажется нормальной.       — Ладно, — говорит он, его голос напряжённый, — ты можешь… сказать и им тоже, — он тяжело дышит. — Или я это сделаю, когда мы доберёмся до этого.       Её мучительный взгляд отвечает ему грустно перед тем, как она тянется вверх, своими пальцами погружаясь в его короткие волосы и потянув его вниз, чтобы он мог соприкоснуться с её лбом. Они стоят так долго, «рисуя» комфорт друг для друга и наслаждаясь присутствием друг друга, и он чувствует, что его сердце бьётся быстрее и чаще от такой привычной близости.       В этой эмоциональной уязвимости струятся некоторые слова, засоряющие его горло и пытающиеся выбраться наружу. Он резко отталкивает их обратно, зная, что Трис не готова услышать их ещё. Кроме того, он не может быть уверен в этот момент, как во многом из того, что он чувствует — старый инстинкт — остатки эмоций, цепляющиеся за его сердце. Он никогда полностью не мог избавиться от них; ещё из-за того, кто они есть сейчас, и то, что они вместе в этом возрасте.       Он не может сказать эти слова до тех пор, пока это различие не станет ясным.       Так что вместо этого он слегка проводит пальцами сквозь её волосы, вдыхает её запах и чувствует тепло. Это всё невероятно успокаивающе.       Их губы улыбаются, когда громкий смех доносится из гостиной.       — Ты, должно быть, сводник, — шепчет Трис, звуча невнятно, искажая истину. — Уилл совершенно прекрасен для неё.       Тобиас только покачивает головой с улыбкой, не отстраняясь от её лба.       — Это абсолютная удача.       Он чувствует улыбку Трис.       — Или, может быть, симпатичный парень с кармой.       Низкий смешок исходит из горла, и он наклоняется ближе, его горячее дыхание на левом ухе Трис, когда его губы находят сладкое место позади него.       — Не могу сказать, что особенно приятно, — бормочет он, — но я выберу удачу в любом случае.       Еще несколько секунд Трис молчит, но затем она отодвигается немного назад, её руки обрамляют его лицо, когда она смотрит на него пристально.       — Ты гораздо приятнее, чем о себе думаешь, Тобиас, — она дотрагивается своим большим пальцем до его губ, — и намного достойнее.       Слова посылают тепло в него, и его руки находят её бёдра, когда он прижимает её к себе, разрешая своим губам встретиться с её так, как он хотел сделать весь вечер. Поцелуй долгий и нежный, но наполненный такой страстью, что он приходит к выводу, что они созданы друг для друга. Это дёргает его, пытаясь вырвать эту фразу из него снова.       И в этот момент часть его понимает истину. Будь-то она новой или старой, и действительно ли она хочет это услышать — то, что он считает реальным? Это единственная вещь, в которой он когда-либо был по-настоящему уверен в своей жизни, и это никуда не денется.       Он может только надеяться, что когда-нибудь и она это почувствует снова.