Заткнись и целуй

Целовать Йена — как шагать в пропасть. Прыгать в воду со скалы, не зная, высоко ли там, глубоко ли. Дух захватывает, внутри все натягивается — и обрывается, заставляя дрожать и сгорать в огне собственных ощущений. Микки не поэт. Он даже не романтик, блядь. Но он точно знает: таким должен быть первый поцелуй. Это и есть его первый поцелуй. Не те слюнявые причмокивания девичьих ртов, которые Микки довелось перепробовать, когда он отчаянно пытался не думать о своей ориентации, не то неловкое смазанное касание Йеновых губ в машине, а то, что происходит сейчас. Первый поцелуй Микки Милковича происходит в гей-клубе, с полуголым Йеном, который две минуты назад еще танцевал на сцене. От Йена пахнет травой и каким-то странным парфюмом, его волосы липкие от геля, а подведенные глаза кажутся огромными и еще более бездонными, чем обычно. Внутри у Микки все переворачивается, когда он тянется вперед и целует. Впервые в жизни так, как действительно хочет: жадно, глубоко, грубо и вместе с тем ласково. Йен послушно отзывается, тянет на себя, прижимает за талию, и Микки хочется плакать от облегчения. Мир не рушится, на них даже никто не смотрит, и когда он закрывает глаза, перестает существовать даже музыка. Остается только поцелуй. Только Йен. Микки шагает в пропасть, и глубина расступается перед ним.