Как все могло быть

Семья для убийцы – это бремя. Для наемного убийцы семья – это еще большее бремя. Ведь убийца может запросто стать целью для другого, более опытного киллера. Как хищник становится жертвой большего хищника. Но самое важно здесь то, что повлечет за собой смерть человека, который важен какому-либо другому человеку. Будь то жена, муж или дети, неважно. Суть в том, что эта смерть сломает жизни одному, а то и нескольким людям. Потому убийцам не разрешено заводить семью. Но они ведь тоже люди, такие же, как и все другие, живущие своей, порой беззаботной, жизнью. Такие же, как и их жертвы, такие же, как те, кто дает им работу. Все люди одинаковы, независимо от должности, гордости и предрассудков. Независимо ни от чего, человек – это, прежде всего душа, пусть и не очень чистая с сотнями убийств или обманов на счету, это тоже не важно. Человек есть человек. И каждому человеку хочется тепла и любви. Вот и ей хотелось того же. Она не помнила, сколько уже жизней она забрала, хотя с её спецификой работы этого и не нужно помнить. Не нужно помнить ни лица, ни имена, или потом они будут упрекать тебя в ночных кошмарах. Не нужно помнить абсолютно ничего, только кто ты и для чего ты в этом мире. И она помнила. Каждый раз, возвращаясь с очередной миссии, шлейфом из запаха свежей крови и фирменным громким кличем, она оповещала о своем очередном возвращении. Кто-то горестно вздыхал, думая, что в очередной раз она вернулась, и это сильно огорчало особых ненавистников. В Варии нет места девушкам. Так считают абсолютно все. Но она ломает все эти принципы и законы, начиная ещё с тех, что девушка не может быть наемным убийцей. Но, не смотря на всю её силу, гордость и волю она, прежде всего девушка, даже не так, человек. И она тоже пытается найти хоть какой-то кусочек тепла, чтобы согреться. Хотя она не хочет этого осознавать, считая любовь глупостью и продолжая думать, что в Варии одни только полоумные идиоты. Хотя, все так же неосознанно, но её тянуло к одному из представителей этих «полоумных идиотов». Она даже не замечала, что помимо клятвы с боссом её связывает что-то ещё. Что-то, что заставляло краснеть каждый раз, когда их взгляды встречались, что-то, что заставляло меняться изнутри. Она уже осознала что это, но совсем не хотела этого признавать, ломая свою и так уже потрепанную гордость. Но когда-нибудь она это сделает. Как всегда войдет без стука и скажет, наконец, этому «чертовому боссу», что любит его. А что будет дальше, зависит только от них двоих, и больше ни от кого, ни от тех ярых ненавистников, ни от других сослуживцев, ни даже от законов мафии. Главное, что она нашла ту частичку тепла и любви, что искала. И уже позже засыпая в таких теплых и почему-то почти привычных объятиях, она подумает, что может быть любовь и не совсем глупость, как она считала раньше.