Circulus vitiosus

В этот раз Джинни пролежала в Больничном крыле куда дольше: когда строгая мадам Помфри отпустила ее, на равнину вокруг школы уже ложился пушистый снег, и девушке очень хотелось выбежать на улицу и ощутить кожей его мягкий холод. Да и залежалась она в кровати, хотя скучать не приходилось. Сначала девушка едва ли приходила в себя, в основном находясь без сознания (в кромешной тьме). Потом стало немного легче, но она была настолько слаба, что пустили только профессора МакГонагалл. Директор и объяснила, что Астория пыталась провести ритуал черной магии с рыжей в главной роли, чтобы не просто лишить ее жизни, а забрать себе… Буквально все, включая личность. Повезло, что Гарри и Драко появились вовремя. — Астории оставалось только произнести убивающее заклинание. Хорошо, что взыграла ревность и жажда устроить спектакль, — качнула головой женщина, совсем не строго и по-матерински гладя Джинни по голове. — Что с ней теперь будет? — спросила Уизли, комкая простыню в пальцах. Гринграсс пыталась убить ее и остальных учеников, но, несмотря ни на что, ее было немного жаль. Совсем чуть-чуть. Директор нахмурилась, губы сжались в тонкую линию. — Она в больнице Святого Мунго. Авроры думали, что она притворяется, но девочка действительно лишилась рассудка. — Но она выглядела совершенно нормально все это время! — Целители считают, что она и была абсолютно нормальной все это время. В здравом уме она желала очистить школу от «грязной крови». Но с каждым днем эмоции в ее душе разгорались все больше, и в итоге — где-то между тем, когда она похитила вас и когда пришли Поттер и Малфой, — разум покинул ее. Так бывает. Может быть, так и бывало, но уложить все это в голове было сложно. Потом прилетело письмо из дома, где на первой странице мамин почерк перемешался с папиным и родители высказали все, что они думают о дочери (в равной степени хорошее и плохое); а вторая была полностью исписана мелкими кривыми буквами Джорджа, который очень боялся потерять сестру настолько, что дал шутливое братское благословение на отношения со слизеринцем (и откуда только узнал?). Следующим ее посетителем стал Люпин, покачавший головой и печально спросивший, почему же она не рассказала обо всем ему, а подвергла себя такой опасности? Ответить Джинни не смогла. Потом, кажется, без разрешения ворвался Драко. И никак его уже было не выгнать — ни ворчанием мадам Помфри, ни грозными взглядами Рона и Гарри, ни странной болтовней Луны. Он рассказал, что они с Блейзом лично перерыли все вещи Астории и нашли тот самый гримуар Беллатрисы Лейстрендж. Учителя внимательно изучили его, и Слизнорт смог наконец-то сварить противоядие для жертв блондинки. Еще через несколько дней все пораженные стали просыпаться. Гермиона удивленно вскинула глаза на подругу, и они крепко обнялись. Целую ночь рыжая пересказывала последние события. Потом Грейнджер покинула лазарет вместе с остальными, а Джинни осталась в постели. Так прошло больше месяца, но этого оказалось недостаточно для того, чтобы остальные ученики перестали обсуждать произошедшее. Поэтому, когда Уизли вошла в Большой Зал, все взгляды обратились к ней. Но девушка только гордо задрала подбородок и села за стол среди своих друзей. Тем более, она действительно соскучилась по нормальной еде. — Джинни? — Дафна Гринграсс подошла бесшумно. Она была бледна, скромно одета, а роскошные волосы собрала в высокий хвост. Словно в изнеможении она опиралась на руку Блейза. — Джинни, я хочу извиниться за действия своей сестры. Она никак не могла поверить, что все это произошло с ее замечательной, образцовой семьей. — Ты не виновата, — улыбнулась Уизли. — Никто не виноват. Так что забудем, ладно? Забини задорно ей подмигнул. — Хорошо все, что хорошо кончается, — пробурчал Рон, провожая слизеринцев подозрительным взглядом. — Перестань, они не такие уж плохие, — мягко одернула его Грейнджер. — Может, пора отбросить старые предрассудки? Сидящие вокруг только фыркнули. Джинни засмеялась. Наконец-то все было нормально. Ничего не давило в груди, не преследовали воспоминания, а лучшая подруга была рядом. А еще был Драко. И после завтрака он за руку увел ее из Большого Зала и долго-долго целовал на крыльце под медленно кружащимся снегом, закутав в свою мантию. И было хорошо-хорошо. — На каникулах познакомишься с моей мамой. Нарциссе это будет полезно, — заявил Малфой в своей невозможной манере. — Тем более, она же должна знать, кто скоро будет женой ее сына. Уизли лукаво усмехнулась. — Ты еще не сделал мне предложение. А я еще не сказала «да». — И добавила: — Хорошо, но тогда Рождество будем праздновать в Норе. А Рон… А Рону придется смириться.