Горячий шоколад

       У Чимина сердце сжимается и глупо-печальная улыбка на лице появляется каждый раз, когда он вспоминает тот самый вечер.        Прошло уже две недели, а воспоминания в голове Пака свежи как никогда. Юнги был действительно не таким, каким он себе его представлял. Старший был определенно лучше.        Мотоцикл он вел аккуратно, ни разу не превышая скорость, хотя Чимин прекрасно знает, что Шуга тот еще любитель устроить гонки сам с собой. Но тот лишь спокойно ехал по пустынной улице, особо аккуратно заворачивал на поворотах и через каждые две минуты говорил «держись крепче», хотя крепче было некуда. Пак уверен, что оставил пару синяков на бледной коже старшего из-за своей сильной хватки.        Возле дома Юнги помог омеге слезть с мотоцикла и не уезжал до тех пор, пока Чимин не скрылся за своей дверью.        Чимину показалось, что у него есть шанс. Это казалось таким реальным, потому что иначе действия альфы Пак не мог никак объяснить. Омега всю ночь ворочался на кровати с глупой улыбкой. А потом наступил следующий день и место улыбки заняла гримаса обиды и отчаяния. Потому что Юнги делал вид, что не знает его. Обходил стороной, даже не смотря, как и было раньше. Будто все то, что было тем вечером лишь иллюзия. Но это не иллюзия, не воображение. Чимин отчетливо помнит запах свежей мяты, который вдыхал не из воздуха, а прямо с кожи альфы, уткнувшись тому в шею.        Рыжеволосый с сомнением смотрит на альфу, который подходит к своему мотоциклу на уже опустевшей университетской стоянке и кусает губу. Мысли путаются в его голове и он не знает что делать, потому что Юнги походу единственный, кто может ему сейчас помочь, но он вроде показал свое отношение к Чимину, игнорируя того, так что навязываться не хочется.        Пак мнется на месте, жмурясь от сильной боли в лодыжке, от которой ему даже звезды в глазах мерещутся. Стоило бы проклинать свою природную неуклюжесть, из-за которой он уже в который раз подворачивает ногу в танцевальном классе, но он уже давно забил на это и просто игнорирует злость и обиду на самого себя.        Омега окидывает взглядом Юнги, который уже собирается уезжать, и через боль направляется к тому, сильно прихрамывая, и при этом игнорируя свою гордость. - Шуга- хен.        Чимин очень не уверен в своих действиях, но тем не менее окликает альфу, который оглядывает его с ног до головы. Пак тушуется и останавливается на месте, опуская взгляд в мокрый асфальт, не успевший высохнуть после утреннего дождя. - Чего тебе? – голос Юнги слегка надменный, но с нотками интереса. Чимин нервно сглатывает и перебирает собственные пухлые пальцы. - Не мог бы ты подвезти меня до дома? Пожалуйста. – рыжеволосому правда кажется, что это была плохая идея. Лучше бы он ковылял домой на своих двоих, сглатывая слезы, и пришел бы ближе к ночи, потому что на лице напротив появляется надменная ухмылка, которая не вяжется с тем образом, который Пак так тщательно хранит в своих воспоминаниях. Ему начинает казаться, что это и правда была иллюзия, созданная его влюбленным мозгом. - Я тебе что, такси?        Чимин понимающе кивает, закусывая пухлую губу, после чего разворачивается и направляется туда, откуда пришел, прихрамывая и щурясь от боли.        Мин же смотрит тому в спину и борется сам с собой. Шуга в голове твердит ему, что это не его проблемы, а Юнги смотрит укоризненно, потому что это чертова омега и ему действительно больно, можно увидеть его опухшую ногу сквозь кеды и узкие джинсы. Омега, который попросил довезти до дома, а не чего-то невозможного.        Мин привычно склоняет голову в сторону Шуги, а потом непонятно как для самого себя останавливается возле рыжеволосого и говорит «садись».        Тот мнется несколько секунд, но потом садится на мотоцикл и обхватывает альфу своими руками, утыкаясь носом ему в шею. Просто так удобнее.        А альфа глубоко вздыхает. Потому что объятья вроде как приятные, но чертов запах апельсинов выбешивает. У Юнги на апельсины аллергия.