Горячий шоколад

       Омега правда удивляется, когда буквально на следующий день просыпается от зуда в заднице. Чимин надеялся, что у него будет хотя бы несколько дней на то, чтобы подготовиться. Думал, что легкое покалывание в животе и необъяснимая тяга к поцелуям и касаниям продлится чуть дольше, но, видимо, не судьба.        Брюнет осторожно сворачивается в какую-то непонятную позу, обхватывая себя руками, и старается игнорировать острое желание, думая о чем-то другом. Однако все его мысли, даже о завтраке, сводятся к альфе, которого хотелось бы сейчас видеть рядом, хоть и страшно очень.        Пак руку к тумбочке тянет, доставая телефон, и пялится в черный экран, все еще взвешивая все за и против. Он пишет короткое «уже» и надеется, что Юнги поймет и приедет без лишних вопросов. А после плетется в душ, успокаивая самого себя.        Это же Юнги. Его альфа, который заботливый и вообще самый лучший. Он сделает все аккуратно и доставит Чимину море удовольствия. А после этого их отношения только крепче станут. Омега в этом уверен.        Все еще стоя под напором прохладной воды, Чимин ощущает запах мяты, который с каждой секундой становится все сильнее. Он судорожно вздыхает, понимая, что Мин вошел без стука, и уже выходить собирается, вот только на его бока резко ложатся чужие руки, а горячее дыхание щекочет слишком чувствительную в данный момент кожу. - Юнги-я…        Альфа руками ведет по мокрому телу Чимина, исследуя каждый миллиметр, и попутно выцеловывает смуглую шею, оставляя ряд засосов. Омега тихо стонет и руками о дверцу душевую опирается, лишь бы не упасть, потому что ноги постепенно становятся ватными и дрожат как-то слишком сильно.        Юнги мимолетным движением с себя футболку стаскивает и джинсы расстегивает, одновременно с этим впечатывая младшего в стену и разворачивая того к себе лицом. Он осматривает розовые щеки, глубоко подымающуюся грудную клетку, вставший аккуратный член, дрожащие ноги, по которым стекает природная смазка, и остается абсолютно довольным.        Мин вплотную к Чимину становится и слишком неожиданно входит в того указательным пальцем, отчего омега подпрыгивает на месте и рот в изумлении открывает. Юнги же лишь усмехается и губу чиминовскую кусает, тут же целуя, а младший отстраняется и робко смотрит на двигающуюся руку старшего, после чего головой мотает. - Только не в душе. Пожалуйста…        Юнги слушается. Он палец убирает и хватает омегу, тут же ведя его в спальню и опрокидывая на незаправленную кровать, ложась рядом. - Просто расслабься и получай удовольствие. – Мин говорит это шепотом на ухо краснеющему брюнету и получает в ответ неуверенный кивок. После этого Чимин расслабляется и смотрит на альфу выжидающе и слишком невинно в данной ситуации.        Старший ухмыляется, тут же возвращая палец, и вдыхает слишком сильный и сладкий аромат, исходящий от омеги. Он осыпает поцелуями все, что попадается ему на пути, при этом вставляя в дрожащего Чимина уже второй палец.        С Чимином хотелось бы медленно и тягуче нежно, но Юнги просто не хватает терпения. Все, что он успевает сделать, это подарить более менее нежные прелюдии в течении десяти минут, растянуть младшего хоть как-то за оставшиеся пять, а дальше лишь достать купленную пачку презервативов и, натянув один на себя, войти в омегу одним резким движением до самого основания.        Омега под ним слишком сексуальный. Весь раскрасневшийся, с испариной по всему телу и звонко стонущий. Он спину царапает и глаза закатывает, а от каждого полученного поцелуя его кожа покрывается очередными мурашками.        Юнги даже не замечает, когда все заканчивается. Он лишь устало на Чимина сверху наваливается и улыбается глупо, пока тот судорожно пытается его от себя оторвать. - Юнги, выйди! Сцепка ведь… - На мне презерватив для сцепки. Просто получай удовольствие.        Альфа спокойно водит руками по телу Пака и чувствует как тот напряжен. Он пытается касаниями успокоить своего омегу, но тот с каждой минутой напрягается все больше и больше, чем начинает не на шутку волновать старшего. А когда узел развязывается, брюнет хватает Юнги за руки и прижимает к себе. - Что случилось? - Сделай же это, Юнги-я… - Сделать что? – Альфа растерян и смотрит на Чимина, нахмурившись, а у того слезы в глазах стоят, что путает старшего еще больше. - Поставь мне метку уже наконец! Почему ты этого не делаешь? – Омега истерить начинает и Юнги сам не понимает, почему это заявление его так злит, но он лишь резко выходит из тела младшего, не глядя снимая с себя презерватив и кидая его куда-то на пол. Он быстро вещи свои ищет и молча одевается, пока Чимин на него непонимающе смотрит. - Ты достал меня со своей меткой. Что ты к ней прикопался? Тебе без нее как-то не так живется что ли? – Юнги, не контролируя себя, носится по комнате омеги и кричит так, что Чимин еще сильнее плакать начинает. - Перестань реветь! Повзрослей уже. В метке, черт возьми, нет ничего особенного! - Если нет, то почему ты не хочешь поставить ее мне, чтобы я успокоился? – Омега уже рыдания свои не сдерживает, накидывая на себя одеяло, и смотрит на Юнги глазами полными обиды и страха. Он еще никогда не кричал на Пака, не злился. И сейчас, когда Чимин видит его таким, ему очень страшно. Он не узнает того Юнги, с которым встречается. - Потому что я не хочу, чтобы ты ходил с моей меткой!        Это звучит словно приговор для Чимина. Его сердце, казалось бы, останавливается на секунду, после чего начинает стучать слишком сильно. Не хочет, чтобы он ходил с его меткой. То есть, не хочет официально объявить его своей омегой. Не хочет связать свою жизнь с Чимином навсегда.        Омега судорожно с кровати вскакивает и бежит за Юнги, который уже около входной двери стоит и обувается. -Ты меня бросаешь? После того, что между нами сейчас произошло? – Чимин ничего не видит из-за слез, что катятся по его лицу не переставая. Он к Юнги кидается и обнимает так, что одеяло спадает с его плеч, оставляя омегу полностью нагим. - Между нами не было ничего особенно. Мы занялись сексом. Не больше. - Юнги… - Мы возьмем перерыв… - он омегу от себя отталкивает и выходит из дома, оставляя Чимина с только начавшейся течкой и, что еще более важно, с вдребезги разбитым сердцем.