Жуткая жуть

Коты требуют много внимания, любви и заботы. (с)

      Глаза — пронизанные нитями жизни изумруды с кошачьими зрачками, улыбка — сверкающие даже в темноте клыки хищника с ухмылкой маньяка, руки — когтистые лапы, обтянутые чёрной кожей, прожигают душу изнутри от давления на грудную клетку, тело — его тело...       Тело, обтянутое латексом и прочной кожей, выглядело до ужаса соблазнительно. Выпирающие бицепсы так и манили, мышцы спины просили к ним прикоснуться, кубики пресса заставляли мечтать о том, чтобы их выцеловывать, спускаясь всё ниже.       Чёрт, если он так постоянно выглядит в своём костюме, то как на него не бросаются все прохожие? Потому что единственной мыслью было "Валить и трахать. Но можно и самому завалиться".       — О чём задумался? Рядом со мной ты не смеешь думать, понял? — рык прямо на ухо, от которого шла дрожь по всему телу, до кончиков пальцев. Супергерой сидел верхом на своей дневной форме, не давая пошевелиться его верхней части тела. — Обычно я не говорю это сам себе, но, знаешь, я очень хочу тебя, — теперь голос больше походил на тихое мурчание, а мокрый след от уха до губ, оставленный чужим языком, холодил кожу. Первый поцелуй был далеко не романтичным, скорее животным, сильно желанным и наполнен звериной страстью. Кот Нуар кусал чужие и одновременно свои губы отросшими клыками, настойчиво играл своим языком с чужим, вылизывая каждый миллиметр рта изнутри, впивался когтями в затылок Адриана, пытаясь притянуть того ближе за волосы, к себе.       Адриан окаменел. Он не мог пошевелиться самостоятельно. Не мог оттолкнуть или притянуть. Не мог вообще ничего. И не мог понять, то ли застыл от страха, то ли чувствовал себя бревном из-за своей неумелости.       Они оба были определённо возбуждены.       Чёрный кот спустился ниже, к шее, оставляя засосы — Агрест ощущал волнами приятной судороги по телу, как чужой и одновременно его рот втягивал кожу внутрь, прикусывал и зализывал, — а затем и к ключицам. Рука второго партнёра двигалась против его воли, дотрагиваясь до бубенчика на костюме, и тянула собачку на молнии вниз, оголяя такие желанные участки кожи.       Он определённо хочет этого. Хочет больше прикосновений. Хочет больше возбуждения. Хочет больше удовольствия. Он хочет сам себя. Хотя, если подумать, то его причёска и глаза очень отличались от дневного вида.       — Не, — удар по щеке, оглушающий и уничтожающий достоинство, сжигающий кожу мелкими иглами и стыдом от удовольствия из-за боли, — смей, — удар по другой, который создавал звон в голове и ещё большую тяжесть в паху, — думать о постороннем, — глубокие борозды на обнажённом торсе, одна из которых задела сосок, — рядом со мной, — руки гладили горло, чувствуя вибрацию от каждого полустона и звука, и к чёрту всё, если это не было самым сексуальным, что он ощущал за всю жизнь. — И не смей кончать без моего разрешения.       — Да... — вздох, руки на чужих руках на случай совсем уж хренового состояния от удушения, — Сэр, — толчок вверх бёдрами от невозможности ощутить хоть какое-то давление на своём члене. Сэру сорвало крышу. Сильные ладони сжались на беззащитном горле до такой степени, что когти впились в кожу, и теперь каждый вздох проходил сквозь второго парня. Кот Нуар спустился немного ниже, чтобы можно было второй рукой легко достать до расстёгнутой ширинки и погладить явное возбуждение своей жертвы.       От невозможности дышать Адриан возбудился ещё больше, настолько, что член уже болел и часто-часто подрагивал, а на трусах образовалось мокрое пятно. Он не понимал, как тут же остался без джинс, а до этого не помнил, как его футболка под расстёгнутой рубашкой оказалась снята. Он ощущал, как простыни прилипают от пота ко всему телу, как неприятно тёрлась кожа между ягодиц, поэтому так хотелось, чтобы их раздвинули.       Ему явно не хватало кислорода.       Парень смог дотянуться до задницы, всё ещё обтянутой латексом, и притянуть ближе к своему телу, придавливая. Кот слегка сжимал оголённую кожу, заставляя её окрашиваться в розоватый цвет, цепляя соски. Когда напряжение в них казалось непреодолимым, второй юноша застонал, слегка выгибаясь на лопатках, чтобы приятные прикосновения на эрогенных местах не останавливались, а потревоженная рана давала приятную боль. Супергерой, ухмыльнувшись, задержался на этом местечке, гладя, пощипывая, теребя соски большим пальцем и покалывая коготками, пока юноша хрипел и извивался в попытках вдохнуть или потереться эрекцией о хоть что-то.       Агрест вновь упустил момент, когда остался уже полностью без одежды.       — Какой хороший мальчик, — Нуар потёрся своим членом в латексе о голый Адриана, прикусывая и зализывая правое ухо, потому что знал, что там они оба слишком чувствительны. Самым ноготком прошёлся от яичек, по стволу до красной крупной головки, и слез с тела, которое сейчас так жаждало веса, придавливающего изо всех сил к любой поверхности. Адриан захныкал, нет, захрипел со слезами на глазах от разочарования. Только то, что мощная рука по прежнему сжимает горло, хоть как-то успокаивало жертву. Зато теперь Кот Нуар наклонился и провел своим проворным язычком по чувствительной, истекающей смазкой дырочке на члене, упиваясь вкусом своего дневного воплощения, стараясь слизнуть как можно больше. Облизал головку языком и заглотил, пытаясь не задеть клыками, продолжив играть с ней языком, чем вызвал протяжный хрип-стон, поэтому второй рукой сильнее сжал горло. Он выдержит. Затем с причмокиванием выпустил изо рта, так как было весьма неудобно, и, облизнувшись, стал водить влажной от собственной слюны и естественной смазки рукой вверх-вниз, задерживаясь на головке, сжимая её и через силу пропуская через узкий проход ладони.       У Адриана текла слюна по подбородку и шее, так как он не мог закрыть рот от испытываемых ощущений и жажды разрядки, слёзы застилали глаза, сопли до конца перекрывали доступ к кислороду, и всё, что он хотел — это кончить. Но он не мог, ему никто не разрешал.       Кот остановился и начал двигаться размеренно, доводя парня до изнеможения своей медлительностью. Дойдя до конца члена, намеренно задев уздечку, его рука остановилась, а пальцы принялись уделять внимание только головке, гладя всю её целиком, оттягивая с неё кожу, проходя по дырочке, придавливая сверху и крутя внутренней стороной ладони туда-сюда, причиняя столько необходимой боли сейчас.       — Такой хороший мальчик, Адриан. Замечательный. Ты хорошо постарался. Можешь кончить.       Адриан проснулся на развороченной кровати в весьма странной позе, потный и с мокрыми трусами. Вздохнул. Закатил глаза. Вновь вздохнул.       Пора кончать, тьфу, заканчивать так любить себя. Пожалуй, ему надо занизить самооценку.       Юноша потёр шею, где явно был кровоподтёк, похожий то ли на укус, то ли на засос.