Я не отдам тебя никому I

      Я держала его за руку. А он держал за руку меня. Так нежно, в то же время крепко, словно опавшие от холода лепестки цветов, которые нельзя сминать в ладони, но и нельзя потерять ни одного. Так легкой, тихой поступью мы перемещались по пустым коридорам храма, где эхом разносились шумные звуки празднества. Он старался как можно тише, не издавая лишних звуков. Он старался безопаснее. Мы оба понимали, в какой опасной ситуации. Нет, опасность была не в том, что нас могли увидеть прислужницы храма, или того хуже, боги. Опасна была наша связь. Уверена, Ято это понимал не хуже меня. Если копнуть глубже, в те давние времена, когда я стала жертвой автобуса, спасая его. Я стала призраком. Пускай наполовину. Пускай не совершенной. Это было опасно для него. Для меня. Никто и никогда не видел, чтобы бог имел какие-нибудь связи с призраком. Их убивают, не щадя изгоняют, уничтожают. По чистому факту я и являлась той самой опасностью.

Но ему все равно.

      Тихий скрип. Он пропустил меня вперед, давая войти в темные божественные апартаменты. Комнату окутала темнота, тяжелая, ощутимая, словно туман. Я пару раз моргнула, пытаясь привыкнуть к неприятным ощущениям. Глаза немного защипало. Странно. По всей привычке человеческого организма, глаза щиплет яркий свет, но выйдя со светлого праздника, мой взор был уколот густой тьмой. Почему в комнате бога так темно? И снова странно.       Он взял мою ладонь, и медленно, неторопливо повел в глубь. Ято оглянулся через плечо, дабы удостовериться, что я в порядке. Его глаза, будто две ярких свечи с голубым пламенем, вспыхнули для меня единственным ориентиром. Страх пропал, но вернулся через короткое мгновенье, стоило топазам отвернуться от меня. Я, как утопающий, бросилась к спасательному кругу, - подойдя ближе к богу, взяла его за край рукава, крепко сжав ткань в кулачок.       — Ято, - где-то из глубины, вырвался пугливый ребенок, и позвал уходящего от него дорогого человека. Смешно. Он не собирался никуда отходить, не хотел уходить или оставлять меня. Но чувство опасности все равно засело где-то внутри живота, неумолимо сводя мои мышцы в стонущей, ноющей боли.       Глаза начали привыкать к тяжелой темноте, и я стала различать четкие очертания мебели. Слева от двери располагалась кровать. Огромная кровать. Мощные резные столбы, облитые позолотой, тянулись вверх, к потолку, но их двухметровый размер позволял оставить еще достаточное пространство между балками и желаемым плафоном. Тяжелая, темная ткань, из прочного пошива, наполовину закрывала спальное убранство бога, но светлые ленты привязывали собой плотный навес к столбам, создавая мощный балдахин. Ровно в противоположной стороне, от кровати, была широкая арка, ведущая на просторный балкон. Я хлопала глазами, удивляясь такому богатому и уютному номеру.       Он подвел меня к креслу, стоящему посреди комнаты, и усадил в него. Сам же сел на соседнее, напротив. Смущение снова взяло верх надо мной, посыпая мои щеки пунцовой пудрой. Он не сводил взгляда с меня. Молчал. Чего же он ждет?       — Хиери, - начал бог, словно прочитав мои мысли. — Послушай меня. – Его фразы были очень кратки, а голос тих и серьезен. У меня сложилось неприятное ощущение. Подобным тоном он так разговаривает с Норой. Что же случилось с веселым, беззаботным и немного пьяным богом, когда мы вышли с Камухакари? Неужели все, что было между нами есть его несдержанная, или того хуже, наигранная шутка? Его веки опустились, почти прикрывая глаза. Я нервно заерзала на месте, теребя краешек излюбленной мной юкаты. — Ты уверена, что хочешь стать ближе ко мне?       Нервный выдох с моей стороны. В груди, где-то возле сердца, между легкими, кто-то впихнул мне тяжелый булыжник, затрудняющий дыхание. Кровь отлила от моих конечностей, делая их бледными и холодными.       — Уверена. Давно и точно, Ято. – Я попыталась изобразить его интонацию, только вложив туда как можно больше холода. Зачем? Мне до последнего казалось, что он не воспринимает меня в серьез, держит за любимую игрушку, ту, что сначала любят, а потом забывают. Но в силу недавних обстоятельств, и во всю тяжесть человеческой души, забыть способна лишь я. По сердцу полоснула колкая плеть правды. Я не хотела его забывать.       — Хиери, если ты это делаешь ради меня, то не надо, - его голос был все тише и тише, а говорил медленнее. Он не сводил с меня глаз, наблюдая за реакцией. Я плавно положила руки на подлокотник кресла, и впилась со всей силы ногтями в мягкую кожу обивки, пытаясь усмирить ярость и пыл, вызванные его словами. Не сейчас. Не самое подходящее время для злобы и обид.       — Как понимать «ради меня»? – Я пыталась дышать ровно, но голос предательски вздрагивал, повышаю мою интонацию на пару нот выше. — Я еще ничего не сделала. Но даже если и сделаю, то это будет… Для нас.       Ято широко раскрыл глаза в изумлении. Его рот чуть приоткрылся, выпуская удивленный, но облегченный выдох. Он мне улыбнулся, и глаза заблестели чем-то светлым, счастливым. В последнее время я его не понимала. Мне тяжело давался наш разговор. Ято хотел что-то узнать у меня, но ходил вокруг да около, пытаясь найти брешь в моей броне. Пытаясь найти ту самую сокровенную лазейку, которой стоит лишь немного коснуться, и ответ выльется шумящими волнами, ломая мою стойкую плотину самообладания. Он ближе подходил к ней. Я бы сказала, что он знал, что это за слабое место, но не знал с какой стороны подойти, чтобы не надавить слишком сильно и не причинить боль.       Казалось, что я видела его на сквозь. Или мне так только казалось?       Запуталась. Потерялась в своих собственных мыслях. Я полностью могла объяснить его действия, его поступки, но вот понять не могла их. Не могла понять их цель. Я знала Ято, и одновременно он был очень далеко от меня.       И мне снова больно от этой мысли.       Не хочу. Я не хочу, чтобы он был далеко. Невольно вытянув руку вперед, попыталась дотянуться до него. Ято вскочил со своего места, падая предо мной на колени, и хватая аккуратно мою ладонь, прижимая к груди. Я удивленно распахнула глаза, пребывая в шокированном состоянии.       — Ято? – Я позвала его, сжимая его руку своей.       — Хиери, прости, прости меня идиота.       Я выпала в осадок. Он играет со мной?       Даже если так, я буду играть вместе с ним.       — Не ты должен здесь извиняться, а я… - Глубоко в душе я начинала плакать. Как тяжело говорить такие слова. Скулы начинало сводить, а губы дрожали, сдерживая последние капли. Я забывала Ято. Дважды. Я предала его. Я. Все я. Та, что первая дала обещание, и поклялась не нарушать его. Та, что трепетала каждым проведенным вместе мгновеньем. Та, что верна всем сердцем. Та, что любит… Как бы мне хотелось сказать эти слова в слух. Но нельзя. И он знает – нельзя. Никак. Именно эти слова могли разрушить так долго выстраиваемый мною мостик. Мостик нашей дружбы. Нельзя. Иначе мост рухнет, а вслед за ним и мы, - канем в глубокую и бушующую бездну чувств.       А что делать, если этого хочу я сама?

Но…

      …я призрак. Призрак, которому не место в его сердце. Этим я и поплатилась за его спасение. И пускай ему бы ничего не было. Я спасла его. И мне теперь страдать.       — Ято, виновата я. Прости меня. – Я склонила голову, изо всех сил сдерживая слезы, которые тяжелыми каплями падали мне на ладони. – Это я тебя забыла. Из-за меня ты мог погибнуть. Мог просто исчезнуть и не появиться больше в моей жизни, Ято, - он осторожным движением взял меня за подбородок и поднял мою голову, чтобы посмотреть в глаза. Он был напуган. Я сжала зубы, сдерживая свою бурю эмоций, которая вот-вот норовила вылиться на него. – Прости…       Он приподнялся с колен, потянул меня за руку, заводя себе за спину и легким, ненавязчивым движением, обнял меня. Я перестала реветь, только немного всхлипывая. Его запах. Такой манящий, успокаивающий. Теплый запах родного человека, не сравнимый ни с чем. Приятный запах, о котором я готова говорить часами без умолку. Я неосознанно подняла руки, и положила ему на спину, взаимно обнимая. Я не чувствовала его тела, но прекрасно ощущала его руки, которые легонько сдавливали меня, прижимая крепче. Сколько раз он обнимал меня за этот вечер? Много. Но так искренне, когда никто этого не видит, когда можно показать свои чувства. Он положил свой подбородок мне на плечо, втягивая запах моих волос.       — Хиери, - тихо прошептал он, щекоча своим дыханием мне мочку уха. — Я тебя давно простил. Скажу больше, я не был на тебя зол. Я сам виноват, что оставил тебя. Эмоции хлестали через край. От его дыхания по коже разошлись мурашки, мельком бегущие от мочки по шее, и останавливались где-то на груди, сладостной болью сводя ее. Я немного напряглась. Моя грудь покрылась мелкой гусиной кожей, и ткань юкаты стала неприятно ее раздражать.       — Успокоилась? — Все так же тихо и спокойно шептал он, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. Я несколько раз быстро кивнула, тяжело и громко сглатывая слезы, вытирая рукавом глаза. Он немного улыбнулся, смотря на меня чуть трогательным, но все же более серьезным взглядом.       Мне действительно стало легче. Несильно, но уже что-то. Возможно, будет легче справляться с этим тяжелым бременем. Он не отстранил меня. Не прогнал, а обнял и утешил. Я благодарно улыбнулась, чуть кривя улыбку, потому что остатки слез все еще скатывались по щекам.       — Ох, Хиери, - качая головой, сказал Ято, вытирая большим пальцем мне щеки. — Прошу, не плачь. Это все из-за меня? – Он был серьезно обеспокоен этим вопросом.       — Нет, Ято, - я всхлипнула, - это из-за меня. Сколько дел я наворотила.       — Ты спасла меня, понимаешь? – Он снова сел предо мной на колени, не убирая ладонь с щеки, которой теперь держал мое лицо. Вторая скользнула мне на руку, и крепко сжала ее. Затем он прошептал — Спасибо, Хиери.       Я не сводила с него глаз. Его чистый, искренний взгляд, тот самый, который прожигал меня до самых косточек, был так близко.       Я невольно подалась чуть вперед, навстречу топазовому свету. Он накрыл мою щеку своей второй рукой, и взял в плен ладонями мое лицо. Тяжелый рубиновый цвет окрасил его. Ято чуть приподнял голову, и легко, почти невесомо, коснулся моих губ.