Насколько это реально

Директор Шестой Интервенционной Тактико-оперативной Логистической Службы сидит за столом на чужой кухне и слушает, как шумит душ за стеной. Он проник сюда тайком, и для него опасно здесь находиться. Никто не должен увидеть. Но душ шумит уже давно, и очевидно, что скоро сюда войдут. Когда становится тихо, он чувствует себя старым. И глупым. А еще бессильным. Нелепым стариком, вспомнившим, что когда-то он был мужчиной. Вот только позабывшим, что время это давно прошло. Из ванной слышны два голоса, и Ник делает над собой усилие, чтобы не разобрать слов. Как будто он далеко. Не здесь. Где-то, где ему положено сейчас находиться. В одиночестве. Он встает и разливает по чашкам подоспевший кофе. Чашки три, и выходит слишком мало. Ник хмурится и пожимает плечами. Он видит странную иронию в дурацком просчете. Некоторые вещи просто не должны делиться на троих. Но он переносит чашки на стол, а потом ставит на огонь вторую порцию. Закончится первая, будет еще. Ник усмехается и садится на место. И сталкивается взглядом с вошедшей на кухню хозяйкой дома. Мария босая и волосы у нее влажные. Явно вытерла полотенцем, но не стала сушить. А еще на ней мужская рубашка, и это уж точно новость. Мария никогда не берет чужих вещей. Ни из кокетства, ни в порыве сентиментальности, просто никогда. Что же, очевидно, хозяин рубашки ей не чужой. Ник улыбается и чуть виновато разводит руками. Возможно, он испортил ей редкое, наполненное приятными мелочами утро. Или нет. В первый момент девушка замирает настороженно и вопросительно. Знает, что просто так он бы не пришел, а значит, случилось нечто серьезное даже по их меркам. А потом выражение лица ее текуче меняется. Нику кажется, она понимает. И больше ей не тревожно. Мария улыбается радостно, по-настоящему светло и совсем немного хищно. И шагает вперед. Слишком большая для нее рубашка, к тому же застегнутая всего на одну пуговицу, скользит по бедрам, открывая больше, чем Ник готов сейчас выдержать, не меняя выражения лица. Но он справляется, хоть и сам не представляет, чего ему это стоит. Просто смотрит, как она садится на стул, устраивается, бесстыже-уютно обняв согнутую в колене ногу, и пробует сваренный Ником кофе. А потом кивает и заговаривает первой: - Привет, – звучит так просто, что кажется, ничего больше дежурного приветствия в это и не вложено. – Ты нашелся? Странно спрашивать такое у человека, сидящего напротив. К тому же мысли Фьюри все еще не до конца справились с только что увиденным. Ему хочется знать, нарочно ли Хилл пыталась лишить его равновесия, и если да, то зачем. - Здравствуй, – отвечает он через паузу и тоже тянется к чашке. – Тебе идет. - Всем идет, – пожимает плечом Мария а потом спохватывается: – ты в порядке? Что-то случилось? - Все хорошо, – констатирует Ник и понимает, что никаких объяснений своему присутствию здесь все равно не найдет. Чужая кухня. Чужая женщина. И даже подчиненная сейчас тоже чужая. – Я просто был неподалеку. - Кофе! – чуть повышает она голос и вскакивает. Нику достаточно было бы просто развернуться, чтобы спасти убегающую жидкость, но он предпочитает смотреть, как стремительно, комично сосредоточенно Мария бросается к плите. И что творится с этой чертовой чужой рубашкой при этом. - Поймала! – говорит Мария удовлетворенно и возвращается на место. Ник отводит взгляд. Все внезапно, до боли правильно и так хорошо, что кажется ненастоящим. Ну в самом деле, не мог же он вот так просто явиться? Не может же она вот так просто ему улыбаться. Это с их-то историей. Он кивает и ухмыляется, когда Мария моргает. Он знает, она тоже чувствует эту странную нереальность. И тоже предпочитает ей верить. С ее подготовкой совсем не сложно поверить в нужную легенду. И верить в нее до тех пор, пока такая необходимость не отпадет. Или же пока блеф не будет раскрыт. - Я могу уйти, – говорит Ник и кивает на окно, – пока меня не заметили. Это шутка, но Мария задумчиво оборачивается, будто прикидывая всерьез, не прогнать ли нового гостя, пока его не заметил первый. И грустно качает головой. В коридоре слышны шаги. - Поздно, – констатирует девушка и допивает свой кофе. - Сэр, – приветствует его вошедший в кухню Фил, и на лице его мгновенно появляется то же выражение, что и у Марии. Радости и удивления. – Доброе утро. И Фьюри кажется, что так и есть. Что он не помешал их уединению, и что, может быть, оказался здесь не совсем неуместен. - Доброе, – подтверждает он машинально, и подвигает к Коулсону его чашку. - Там есть еще, – комментирует зачем-то Мария и кивает на плиту. – Пытался сбежать, но я оказалась быстрее. - Ты во всем лучшая, – дипломатично хвалит ее Фил, и Ник машинально ухмыляется незатейливому комплименту. А впрочем, сейчас и он сам не придумал бы ничего лучше. - Ну, это понятно, - подыгрывает ему девушка и горделиво расправляет плечи, красуется насмешливо. И ощущение нереальности усиливается. Но вот странно, Фьюри совсем не чувствует фальши. Как будто они оба – лишь плод его воображения. - А у вас, – спрашивает он просто, чтобы разбить это ощущение, – все в порядке? Вопрос глупый. К тому же, в двух словах на него никак не ответишь. Да и не нужен Фьюри ответ. Об их жизнях он все знает и сам. Обязан знать. И вот только рубашка Фила на плечах Марии оказалась для него сюрпризом. - Просто восхитительно, – Мария кривится, и Фил смотрит на нее с легкой укоризной. – Как в волшебном сне. Но ты ведь в курсе. - В курсе, – не спорит с очевидным Ник и снова отводит взгляд. Отодвигается от стола вместе со стулом. Пора уходить. И их и его ждут дела, причем, на разных концах континента. И кофе выпит, а говорить толком не о чем. Да и не за этим он заходил. Просто до странного хотелось убедиться, что его все еще помнят. Он распрямляет плечи, собираясь встать, и тут же замирает, когда Мария, будто принесенная порывом ветра, оказывается у него на коленях. Сразу близко, лицом к лицу. И Ник больше не может думать, что все это не взаправду. - Я уже старый, – зачем-то оповещает он, пока Мария целует его скулы и переносицу. - Смешно, – в тон ему отвечает девушка и тепло фыркает в шею. – Ты был старым последние сколько? Лет тридцать? - Ну уж, тридцать, – не находится что возразить Ник, а потом все-таки добавляет: – И страшный. На плечи его ложатся сильные ладони. Фил сжимает и чуть поглаживает. Так, что говорить больше не хочется. И Ник замолкает. Даже мысли стихают. - Зато мы с Марией на редкость бесстрашны, – Фил все-таки отвечает, а потом склоняется и целует его шею прямо над воротником. И тогда Ник понимает, что ему плевать, насколько это реально.