Хороший брат

— И почему же это столько стоит? — спросил Карантир. — Но Морьо, это же полный справочник по теории поэзии! — воскликнул Маглор. — Здесь же перечислены все поэтические размеры с примерами, все типы ударений; здесь и словарь рифм, и словарь редких и устаревших слов, и… — Извини, пожалуйста, — Карантир вздохнул, — но почему всё-таки этот справочник стоит, как пять коней? — Ну он же в серебряном переплёте, инкрустирован жемчугом и ониксами, он весь украшен миниатюрами, в начале всех глав золотые буквицы, и в нём закладка с бриллиантовыми полумесяцами… — Я не понимаю, почему справочник надо украшать бриллиантами, — Карантир развёл руками. — Мне кажется, жители Гондолина совсем потеряли связь с реальностью. — Но Морьо, помоги мне, пожалуйста! А то эту книгу купит Даэрон… — Маглор жалобно посмотрел на брата. — Может быть, Тургон сможет устроить для нас какую-нибудь скидку? — печально спросил Карантир. — Ну пойми, ведь все эти материалы действительно очень дорогие. И будет как-то неудобно, если Турукано придётся давить на своих учёных и заставлять их продавать мне книгу дешевле, чем она есть. — Ладно, я знаю, в этом году тебе пришлось потратить очень много на вооружение и коней, — сказал Карантир. — Я свяжусь со своим представителем в Гондолине и попрошу его заплатить за эту книгу. — Но Морьо, я и сам могу это сделать… — Нет уж, братец; если я дам тебе деньги, ты купишь в Гондолине ещё двадцать книг, и на эту у тебя уже не хватит…

***

Когда Карантир услышал пение рогов, топот копыт и шум соколиных крыльев, и перед воротами его дома появился Келегорм, младший почувствовал некоторое облегчение: ведь собаки и соколы просто не могут стоить столько, сколько эта злополучная книга! — Вот, погляди, — Келегорм гордо продемонстрировал брату лист, на котором были нарисованы собака и конь. Сперва Карантиру показалось, что бедные животные стали жертвой какого-то чудовищного эксперимента или пыток, и что Келегорм собирается их спасать. Однако, приглядевшись, он понял, что все эти золотые и серебряные колечки, завитки, спирали и гвозди — не орудия пытки, а чудовищно роскошная сбруя. — Что это такое? — спросил Карантир, уже почти зная ответ. — Я только что заказал это у гномов. Это я всё сам придумал. Полная сбруя и броня для лошади и ошейник с бронёй для собаки. Сапфировые звёзды, бриллиантовые капли росы, аметистовые цветы, и к тому же… — Турко, мне кажется, это уже как-то слишком. Ты уверен, что лошадь и собака это переживут? — Это специальный лёгкий сплав золота и серебра с примесью галворна. Он практически ничего не весит. А бриллианты вообще лёгкие… И кстати, в этот набор входит ещё охотничий рог. — Турко, — сказал Карантир (как ему казалось, твёрдо), — это уж слишком. Я понимаю, что ты очень хочешь быть похожим на Оромэ; даже наш отец не возражал, когда ты начал красить волосы в золотистый цвет, ездить на белом коне и всё такое. Но надо же где-то остановиться? — Почему? — спросил Келегорм. Карантир не нашёлся, что ответить. — Ну ладно, — сказал он и написал записку, — отнеси это моему управляющему, он выдаст тебе нужную сумму. — Но этого недостаточно! — сказал Келегорм, взглянув на записку. — Потому что охотничий рог я вычёркиваю. — Но почему? — обиженно спросил Келегорм. — Потому что если ты будешь шуметь, разъезжая в во всём этом, тебя ограбят и убьют. — Я поеду охотиться в Нан Дунгортеб, — заявил Келегорм. — Там вообще никого нет. — Значит, тебя убьют и съедят вместе со всеми этими драгоценностями! — Карантир вздохнул. — Ну ладно, пусть будет рог. Только не езди туда один, пожалуйста! — Конечно-конечно, — ответил Келегорм.

***

— Гондолин, знаешь ли… — начал Куруфин. Уже от первого слова в этой фразе Карантир вздрогнул. Он начал мысленно подсчитывать суммы, которые придётся потратить. — Курво, твой сын уже взрослый. Если он хочет пополнить своё образование и поучиться у гондолинских мастеров, то не обязательно собирать его в школу, как будто он маленький и ему всего тридцать лет. — Ты что, хочешь сказать, что он может поехать в Гондолин в таком виде? Келебримбор застенчиво смотрел куда-то в сторону. Самому Карантиру казалось, что его племянник очень хорошо одет: алая шёлковая рубашка, тёплый, толстый багряный кафтан, подбитый волчьим мехом и вышитый золотыми звёздами; новые сапоги, украшенный золотом пояс, и к тому же по меньше мере десяток колец. — Я думаю, да, он может поехать в таком виде, — сказал Карантир. — Морьо, ты что, с ума сошёл? Мой сын — единственный внук Феанора. Представь, что он предстанет перед Тургоном в такой одежде! Посмотри, на рукаве звезда отвалилась! — Куруфин схватил Келебримбора за рукав и продемонстрировал рукав Карантиру: он возмущённо тряс руку Келебримбора, как тряпку. — Как будто ты сам не можешь сделать другую, — проворчал Карантир. — Ну я же не об этом! — воскликнул Куруфин. — Дело же абсолютно в другом! Ведь нужно, чтобы нашу семью не считали… — Ах, Курво, — вздохнул Карантир, — ты так похож на отца, что я готов браниться с тобой часами. Но я не буду. Наверное, Келебримбору нужна ещё и лошадь? ..

***

Амрод тоже часто просил у него денег, но ему Карантир всегда давал их с радостью. Потеряв своего брата-близнеца, Амрод решил, что постарается, чтобы такого никогда не случилось с другими. Он старался соединять потерявших друг друга братьев и сестёр, родителей и детей — выкупал или освобождал пленных, помогал им бежать от мучителей — орков или людей, или же перебраться в другое место. Своё покровительство он распространял не только на эльфов, но и на гномов и людей. Единственное, что Карантиру в этом не нравилось, были печальные истории, которые Амрод иногда рассказывал ему: после этого Карантир часто не мог заснуть. — Питьо, я дам тебе что угодно, только ничего мне сегодня не рассказывай, пожалуйста! — Ах, нет, — перебил его, краснея, Амрод, — сейчас у меня есть средства… просто хотел спросить… у тебя случайно нет каких-нибудь украшений? — Драгоценностей? Брошь для плаща? Или для волос, или… — Нет, Морьо, это не мне… это для девушки… — Для девушки? — Карантир очень удивился. — Да нет, не думай ничего такого… Это для дочери Ородрета. У неё в следующем месяце день зачатия. Я сам в Нарготронд не поеду — думаю, они там не очень рады будут видеть одного из нас, но я просто хотел прислать ей что-то приятное. — Конечно же, я могу что-нибудь найти для неё; если хочешь, я и сам могу это послать. — Нет, — возразил Амрод, — я хочу, чтобы это было от меня. К счастью, в сокровищнице Карантира нашлась пара прекрасных серебряных браслетов, которые должны были подойти. «Ладно, — утешал себя Карантир, — это подойдёт для блондинки, мне самому они не нужны, да и дарить мне их некому…»

***

— Я устал ужасно, — сказал Маэдрос, буквально падая в кресло. — Можно я прямо тут посплю? — Конечно, — воскликнул Карантир, - спи, где хочешь. — Кстати, у меня для тебя подарок от повелителя гномов. Он в моём багаже. Представь себе, на караван гномов напали по дороге — сначала орки, а потом появился гигантский паук. Жуткий просто. Я сам, честно говоря, перепугался — даже на какой-то момент подумал, что это Унголианта. Правда, говорят, что её уже давно нет в живых. В общем, мы их прогнали. Повелитель гномов обещал подарить мне какой-то необыкновенный шлем… ну да ладно, мне, в общем, всё равно. — А тебе что, не нравятся подарки? — улыбнулся Карантир. — Даже не знаю. На самом деле мне лично уже давно ничего не надо. Честно говоря, даже не знаю, чего бы я хотел… Маэдрос почти тут же заснул в кресле, так что Карантир даже не успел попросить его прилечь. Младший начал проглядывать бумаги; он пытался что-то писать, но вскоре подумал, что скрип пера и шелест бумаг может разбудить старшего, так что он просто тихо сидел за столом. На улице уже темнело, но он не стал зажигать свечей. Ему казалось, что он снова маленький ребёнок; это ощущение беспомощности, застенчивости не было неприятным: ему было уютно, хотя и немного грустно. Старший брат проснулся только когда на светлом ночном небе появилась луна. — Морьо, ты тут? - Да, я здесь. — Прости меня, ты тут из-за меня сидишь в темноте! Хочешь, я помогу тебе что-нибудь приготовить? — Да, хочу; но может быть… прости меня… можно я всё-таки что-то тебе подарю? — Смотря что… ну ладно, я шучу, — конечно, дари, если хочешь! — Тогда пойдём. Они спустились в сокровищницу Карантира; младший зажёг большие хрустальные масляные лампы. — Закрой глаза, — сказал Карантир и усадил Маэдроса на высокое кресло. Сначала Майтимо не мог понять, что произошло; потом он открыл глаза и потянулся к своему лбу. Что-то тёплое и тяжёлое легло ему на плечи. Он оглянулся: перед ним стояло огромное серебряное зеркало. В зеркале он увидел, что брат возложил ему на голову золотой венец — корону из красного золота, — кружевную, завитую, плетёную, похожую на созвездие гигантских снежинок, всю усыпанную рубинами; она поднималась над его головой, как огненный нимб; вдоль лица свисали тяжёлые подвески, усыпанные гранатами. На плечах его была длинная алая мантия, вышитая невероятными узорами из звёзд, цветов, ветвей и птиц. Ни один элемент в этом узоре не повторялся: все птицы, звери, растения, деревья были разными; начав смотреть из одного угла и переходя к другому, Маэдрос понял, что плащ был огромной символической картой Белерианда, где были вышиты все виды растений и животных, характерных для каждой местности. — Тебе нравится? — взволнованно спросил Карантир. — Это удивительно… прекрасно… но почему, Морьо? Откуда ты это взял? — Венец я сделал сам; конечно, я не такой великий мастер, как Куруфин, но, думаю, она идёт тебе. Я попросил одного авари, который умеет это делать, вышить плащ. — Но я же не могу это носить… это просто не для меня, Морьо. — Нельо… я просто хочу тебе сказать… ты же знаешь, что я всегда был против того, чтобы ты отказывался от короны. Это же было просто смешно. Это нечестно. Ты — мой король. Навсегда. Я бы так хотел, чтобы ты получил свою корону — эту корону — обратно из моих рук. Я бы всё для этого сделал. Ты мне брат… ты мне отец, ты для меня всё на свете… — Да ладно тебе, — смущённо вздохнул Нельо. Он снял корону и возложил её на голову Карантира. — А ты мой любимый брат. Только никому не говори. Ну мы приготовим что-нибудь или нет? Я так проголодался…