Огненная осень

      В аудитории, где учат темным искусствам, очень просторно, но зато нет окон. Интересно, а что будет с теми, у кого клаустрофобия? — Окей, это нормально, что препода еще нет, а мы то еще и опоздали? — слева послышался голос Гарри. — Но прошло всего шесть минут с начала пары, имей терпение. — Да по мне то пусть хоть не приходит, но странно, что в Акадеееемии!!! — Стайлс сильно выделил это слово, — препод может опоздать на первую пару в году. — Может у не.... — Вооооу воу воу, ребята, приветсидитевсенормально я не опо здал, — протораторил, забежавший и чуть не упавший мужчина лет тридцати на вид.       У всех брови полезли вверх, пока это 'чудо света' разбирало свои вещи, которые явно были смешаны и перепутаны. Пока было время, я рассмотрел его и с удивлением обнаружил, что у него есть тату котенка. Прямо на предплечье очень светлым серым цветом набит котенок. ЧТ? Просто ЧТООО??? С НИМ ВСЕ НОРМ? Нет, очевидно же. Этот человек не подходит для обучения темным искусствам. — Тревор? Ты опоздал??! — в дверях показалась голова такого же молодого мужчины, который с беспокойством смотрел на нашего преподавателя. — Неет! Кто тебе сказал? Чушь и провокация! — закричал Тревор. — Помочь? — уже спокойно улыбаясь, спросил второй. — Эээх да... Напиши моеимяспасибобольшое, — опять протароторил он и продолжил копаться в бумагах, — молодой человек в дверях прошел к доске, а препод наконец нашел, что искал, и продолжил, — меня зовут Тревор Осборн, а это, кстати, мой друг Барни Бекер, — на этом моменте Барни театрально поклонился и продолжил расписывать красивыми буквами имя Тревора. — А сколько вам лет? — из аудитории послышался женский голос. — Эээ... С...се.., — смешался Тревор. — Нам обоим по 42 года. Ребенок, ты не потянешь, — весь мужской пол сорвался на смех, а бедная девченка покраснела и начала говорить своим друзьям, что ей было просто интересно, и ничего такого она не имела в виду. — Окей! Давайте начнем! — Тревор ударил ладонью по доске, и тут же буквы с нее вылетели в воздух, окрасились в черный цвет с золотым отливом и спокойно сложились обратно в его имя над головами завороженных ребят, а Осборн начал выписывать красивые иероглифы.       А может, это почерк такой кривой? Подумал я и тут же подавился смехом. Гарри удивленно посмотрел на меня, а потом просто толкнул в мою сторону листок и отвернулся к доске. На листке был нарисован знак. Таких я никогда не видел, ни в одном учебнике. От куда Гарри мог его взять? Попытавшись спросить его, что это такое, я наткнулся на пристальный взгляд Барни. Сначала, он сидел и, ухмыляясь, наблюдал за зачарованными глазами и раззинутыми ртами детей, пока иероглифы слетали с доски и красиво выстраивались в воздухе перед ними. Но теперь он пристально смотрел на меня, и меня, честно говоря, уже начинает бесить то, что в последнее время я ничерта не понимаю, что скрывают окружающие, а тут еще и явно подстава какая-то. Инстиктивно я дернулся, когда начерченный на листке знак начал жечь руку. Опустив глаза, я увидел, что контур от карандаша горит ярким алым цветом. Я снова посмотрел на Барни, затем на Тревора, котрый стоял и настороженно смотрел на своего друга, потом опять на Барни. Вдруг рисунок резко похолодел, и оба преподавателя расслабились, будто ничего и не было. — Что это было, мать твою?!! — я начал шепотом орать на Стайлса. — Потом расскажу, — спокойно ответил он, не переставая смотреть на доску.       Вот убить бы его и закопать, все равно ближайшие пару лет никто о нем не вспомнит. Смирившись с непонятным мне подколом, я повернулся к преподавателю и увидел, что иероглифы уже начинали плавить воздух, а Барни быстро и емко объяснял мощность каждого из них. Оказалось, они означают силу смерти... смертей. Они разные бывают и делятся на три вида: своевременные, ранние и поздние. — Почему же поздние смерти несут меньшую угрозу, нежели своевременные? — спросил тот самый парень с темно-зелеными волосами, который спалил меня после победы над Гарри. — Потому что ты не единственный, кто должен умереть, и если ты просрочил свое время смерти, то вряд ли найдется для тебя местечко в забитом графике у этого мира. — И часто жители жизни себе продлевают? — Нет конечно, попробуй уберечь себя, и сразу же сработает увеличение дозы опасности. — И тебя тогда тоооочно прижмет, — довольно добавил Барни, который все это время вальяжно сидел на кресле Тревора. — Хей, ты Луи? — меня вдруг начала дергать за руку, сидящая спереди девушка. — Да. Что-то случилось? — Нет, тебе просили передать, — с этими словами она всунула мне листок в руку и отвернулась. — Спасибо, — прошептал я, разворачивая бумажку.       На ней оказалась надпись: "Ты должен выкинуть ту дрянь, которую дал тебе твой приятель." Какого?? От кого это? — От кого это?? - я попытался спросить эту девченку, но она не среагировала на меня. — Гарри, скажи мне сейчас же, что начерчено на этой бумажке? - Гарри будто не замечал, что я его трясу. - Блять! Гарри, пожалуйста, скажи мне, - глаза начало щипать от слез, - этот глупый зеленоглазый парень умеет влипать во всякое дерьмо, и сейчас я очень сильно боюсь за него. — Мм? - как в тумане, он повернулся ко мне и отсутствующими глазами, в которых за пеленой непонимания теплился страх, начал искать меня, словно не мог на мне сфокусироваться. Мое сердце начало сжиматься. — Гарри, - я взял его лицо в свои руки и заставил смотреть прямо в глаза. Туман в его глазах лишь усилился, и я перестал различать красивый изумрудный цвет, на его место пришел бледно-болотный.

— Страшно, мелкий? - неожиданно я услышал голос в своей голове.

      Когда-то в детстве моя мама учила меня блокировать все мысли, которые появляются у меня в голове, и не важно мои они или чужие. В детстве мне это помогало сосредоточиться на чем-то, а сейчас поможет выгнать какого-то ублюдка из собственной головы. Немного сосредоточившишь, я с легкость 'заморозил' все, что роилось у меня в голове, и оставил Гарри впокое, боясь навредить ему. Я быстро сообразил, что надо предупредить ребят и попросить их помочь. Моя рука быстро начала писать на кривом огрызке из тетради о том, что произошло, после чего я сложил его в ладони и, прошептав незамысловатые слова, почувствовал, как в руках стало теплеть. Послание полностью истлело и сейчас где-то на территории академии спокойно восстанавливалось в руках Эммы. Очень надеюсь на нее. Если она обещала заняться обустройством клуба, то она сейчас скорее всего руководит парнями и может все им рассказать.       Еле дожив до конца лекции, я собрал свои вещи и спокойно, не трогая Гарольда последовал за ним. За дверьми нас встретили встревоженные лица ребят. Оба послания были сжаты у меня в кулаке, и я уже приготовился все объяснять. Хорошо, что на сегодня это была последняя пара, и все ребята тут же разбежались, кто куда. Мы с Гарри вышли последние. — Стойте, не трогайте его! - закричал Зейн, резко оттащив бедного Гарри в сторону, и тут же начал выуживать из его тела темную темную блестящую линию, собирая ее в один плотный черный шарик в воздухе. — Что с ним? - ломающимся голосом спросил я. — Его немного загнали в мир мертвых при том, что он вполне здоров. Если образно, то его живьем попытались закопать в могиле, и странно, что он не сопротивляется, - твердо проговорил Зейн и, немного погодя, добавил, - какой именно листок он тебе дал? — Этот, - я показал бумажку с круглым знаком, напоминающим серп, вокруг которого были оплетены устрашающие буквы. Только сейчас я заметил, что, если правильно их разбить, то можно прочитать: "Здесь заходит солнце, и не появляется луна." — Как сильно знак обжег тебя? — Не сильно, я был в состоянии держать его в своей руке. — Позволь объяснить тебе, в чем фишка этого дерьма, - ко мне повернулся Зейн, который уже закончил с Гарри и посадил его на диванчик, чтобы тот пришел в себя. - Так как это дал тебе Гарри, то листок успел считать информацию о его любви к тебе, из-за этого когда это взял ты, то почти весь удар принял на себя Гарри. Именно из-за его чувствах к тебе. Луи, тебя пытались убить, и если бы это на тебя полностью подействовало, ты бы впал в кому как минимум. — Стоп, это же черная магия, тогда почему обычная дружеская любовь так сильно повлияла на это заклятье? - после моего вопроса ребята посмотрели друг на друга, и Лиам продолжил, не ответив. — Луи, ты должен знать, что частицу этого проклятья ты все же принял на себя, и сегодня ночью у тебя будет болеть все тело так, словно ты умираешь, но никак не можешь умереть до конца, а вот Гарри надо напоить отваром для восстановления сил и отправить отоспаться. Сейчас он не понимает, что живет, его сознание отключено, и пока он не осознает себя, он не вернется. Отведи его сейчас в комнату, а мы позже подойдем, я знаю, где нам найти кое-что, что ему еще больше поможет восстановиться.       Посадив Гарри на кровать, я сел перед ним на корточки и стал пристально взлядываться в его усталые и отсутствующие глаза. Как же так вышло, что он обо мне заботится всю жизнь, а я его от своей проблемы не уберег? Я еще долго сидел и смотрел ему в глаза. Поняв, что он не скоро поймет что-либо, я приподнялся и поцеловал его губы. Они обожгли меня холодом, словно он труп какой-то. От этого на мои глаза мигом навернулись слезы, но, прикусив губу, я успешно подавил порывы самоистязания и истерики.       С каждой минутой ожидания ребят мне становилось все хуже. Я уже сидел на полу и держался за раскалывающуюся на части голову, когда в комнату вошли ребята, и я успел увидеть в руках Эммы какую-то коробку перед тем, как отключиться.