It is (not) an ordinary life

      Утром. Ровно на рассвете возле конюшен было непривычно оживленно. Пятеро довольно красивых юношей осторожно поглаживали по гриве своих скакунов. Чуть в стороне за этой картиной наблюдал сам ректор и Грайвуд, что и должен был повести процессию в подвалы церкви, дабы они смогли почувствовать след магического камня. Вернее, энергия камня была доступна только Джину. Ему еще предстояло узнать эту новость. Так как все сверхъестественные существа принадлежат к темной стороне силы, то ничего не произойдёт, прикоснись они к постаменту, на котором возвышался камень. А Сокджин ведь человек. Энергия тьмы вступит в резонанс с его светлой энергетикой и даст верный след.       Поскольку отправлялся и наследный принц демонов, то было принято решение отключить на время защитный барьер церкви против демонов.       Однако собрались на поляне далеко не все. Двое из учеников все еще не явились. Для новенького это было простительно, но для старосты Академии просто недопустимо опаздывать.       …А тем временем в комнате не безызвестных парней набирал обороты нешуточный скандал. — Да не буду я ехать с вами!!! — Орал темноволосый паренек, отпихивая от себя демона. — Мы опаздываем. Либо ты собираешься, либо превратишься в горстку пепла. — Уговоры длились уже довольно долго, а терпение принца Ада, увы, не вечно. — А мне плевать! Я не хочу никуда ехать! Передумал я. Жить ещё мне хочется! — Орет заплаканный Джин прямо в алые глаза демона напротив. Сейчас он вообще не понимает что говорит, кому говорит и как при этом рискует своей шкурой.       Намджун же проявляет сверх демоническое терпение, просто прикрывает глаза и выдыхает, успокаиваясь. Кто бы знал, сколько усилий Джуну стоил этот банальный «вдох-выдох». Ким ненавидел истерики, любое проявление неповиновения, да и все эмоции в целом. Вы, верно, спросите почему? Объяснение довольно банально и в основном основано на весьма неприятном детстве принца.       В нашем мире принц — капризный избалованный мальчишка, которому позволено все, которого все любят и берегут, как зеницу ока. В Геенне Огненной все было в точности да наоборот. — Джин, послушай, у тебя сейчас есть все шансы получить билет в один конец до Ада к Люциферу в гарем. Я бы с радостью презентовал отцу новый подарок, он уже давно намекает. — Намджун задумался, вглядываясь в полные страха глаза человека. — Вот только без тебя мы не сможем понять, куда отправилось гулять самое смертоносное оружие всей эпохи. Ты хоть это осознаешь?       Сокджин шмыгнул носом и, казалось, с ещё большим испугом посмотрел на демона. Похоже, только что он, и сам того не понимая, узнал большую часть плана Мефисто. Он не понимал, как он, ничтожный человек, может быть полезным «высшим» существам. Ему ведь не рассказывали почти ничего, вот и сформировалось у него такое мнение о себе. А как бы вы думали о себе, если бы находились рядом с существами, чья сила в десятки, а то и сотни превышает вашу?       Вот только Сокджин отнюдь не был рад такому повороту событий, а может даже осмелел, ведь теперь угроз любого из своих спутников можно не бояться. — Осознаю. Вот только, когда вы заполучите свой камень, меня, скорее всего, тут же убьете. — Джин протер кулачком глаза, стирая слезинки и уже более решительно посмотрел в алые глаза. Снова его не покидало странное чувство. — Это не исключено, тем более, что никто тебе гарантий не дает. — Намджун поднялся с кровати Сокджина и сложил руки на груди. — У тебя есть выбор. А знаешь, какой?       Джина очень обрадовало известие хоть о каком-то выборе. Вот только, его не покидало странное чувство, что демон просто сыпет сарказмом и ничего более. А Джун тем временем продолжал: — Ты можешь отказаться от похода, мы никуда не пойдём, будем сидеть здесь и не высовываться. Тем временем тот, кто, собственно, и похитил камень Смерти, поймет, что погони за ним нет и тем самым развяжет себе руки. Тебе нескончаемо повезет, если твой век закончится до того, как разразится Звезда Смерти. В этом мире не будет никого. Умереть — это одно, а вот бесследно исчезнуть — совсем другое. Знаешь, как сбрасывают настройки в ваших людских штучках. Планшетах, вроде. Так вот, нас ждет та же участь, что постигает приложения на ПК, когда сбрасываешь настройки. — Демон задумался, вглядываясь в одну точку.       Вы, конечно, сейчас не понимаете, откуда демон знает о таком новшестве техники, как планшет. Я попытаюсь приоткрыть еще одну завесу жизни демона Сатанаила.       А дело в том, что Люцифер любил отправлять своих сыновей или подчиненных на Землю, в другой мир, дабы понаблюдать за ними в мире людей. Во дворце для этих маленьких «шалостей» императора стояло так называемое Черное зеркало. Ничего особенного в его глубинах не было, за исключением того, что в зеркальной глади не отражалось ничего. Матово-черное зеркало имело и другую способность. Именно через него Люцифер наблюдал за похождениями демонов в другом мире.       Сокджин тоже немало удивился. Для него демоны были древним злом, а уж никак не обычными существами, с которыми он мог пить кофе в одном кафе или даже жить в одном доме. — Ну, так до тебя дошло, с чем мы играться будем? — Намджун, не мигая, смотрел на парня и не мог никак понять, о чем тот думает. С другими все было по иному. Демон каждую секунду слышал трепет и шепот душ, мысли людей. Даже сущности были для Кима, словно открытые книги, но не Сокджин. Намджун пообещал себе в этом разобраться. Негоже выделять одного человечка из всей серой массы. — Дошло, дошло. Я передумал. Если это ради всего человечества, то я согласен. — Джин с готовностью ко всему вскинул голову и поднялся с кровати. — На таких, как ты и все здесь, мне плевать, но ради слабых людей я сделаю все, что в моих силах.       Намджун не считал нужным сейчас что-то говорить. Он его уговорил? Уговорил. Так что к нему претензий ноль.       Парень на фразу человека только скептически хмыкает и поднимает с пола свой готовый походный рюкзак. Если бы не ректор, то здесь витал бы запах жженого мяса, а на полу красовалась горстка пепла. Проявление повышенной чувствительности — так по-человечески. … — Где же ваши ещё двое прославленных учеников? — Этот вопрос порядком уже начал надоедать Мефисто. — Скоро будут, Владыка. — Господин Фауст склоняется в почтительном полупоклоне и скалится, как обычно, но не советовал бы я к нему в таком состоянии подходить даже на пушечный залп. Мефисто Фель прекрасно контролировал свой гнев и в Геенне Огненной ему это умение принесло довольно много полезных плодов. — Нахрена нам этот демон в походе, а человек? Мы без них нормально справимся. Сейчас просто теряем время. — Раздражение так и сквозило в голосе, который ранее казался всем лёгким и похожим на тягучую карамель. — Юнги, мы не знаем наверняка с чем вам придётся столкнуться. Намджун умен и знает побольше вас всех. Это во-первых. — Мефисто наигранно устало взглянул на вампира тёмной стороны. — А Джин… Я ведь уже говорил тебе. Даже не смотря на то, что Чим вампир светлой стороны, он все равно не проходит, ибо он по природе своей создание тьмы, вышедшее из Чистилища. А Сокджин человек. Он по приданиям божье создание. До тебя дошло, наконец?! — Фауст терял терпение и позволил себе повысить голос и осадить непонятливого и хамоватого вампира. — Великодушно благодарю, господин Фауст. Я запомню и более не позволю себе задавать вам вопросы с очевидным ответом. — Юн сообразил полупоклон и не решился более острить в присутствии ректора. — Я на это надеюсь, Мин. Пропускайте Вашу речь не только через рот, но и через хотя бы зачатки мозгов. — Фель уже не контролировал свою речь, ибо единственная надежда Мира должна была быть в пути уже вот как час. — Ну, наконец-то, наши опоздавшие соизволили снизойти до аудиенции с нами.       На поляне перед конюшнями и, правда, замелькали искры синего пламени, они множились и разрастались, образуя сильное пламя. Наконец, портал из синего пламени сформировался и из него вышел Принц Ада, на руках которого почти в бессознательном состоянии лежал Сокджин.       Со всех сторон послышались смешки, презрение так и сквозило во взгляде каждого. Вечные обмороки и неспособность Джина сделать простое упражнение порядком надоела всем обитателям Академии. — Намджун, изволь объяснить, какого черта вы опаздываете? И что случилось с этим человеком? — Мефисто вновь изобразил на лице фирменный оскал, но в желтых глазах уже плескалась в своём великолепии злость. — Ваша надежда, господин Фауст, закатил мне истерику и мне пришлось ради успеха нашей миссии, разумеется, убеждать его во всей важности дел. — Ким небрежно разжал руки и тело Джина рухнуло на землю с характерным звуком. — А на данный момент с ним случился обморок от переизбытка чувств во время телепорта. — Ох, точно. Он же ненавидит синее пламя, — Фель прикрыл глаза и закрыл их рукой, вспоминая о чем-то. — Приведи его в чувство и будете отправляться.       Джун усмехнулся и кивнул ректору, опускаясь на корточки рядом с бесчувственным телом Джина. Ким не стал церемониться и создал в руке сгусток тёмной магии. Волноваться не стоит. Хоть демон и ненавидит людей, но нарушать приказ ректора было не в его интересах. Так что Намджун положил ладонь со сгустком тёмной магии на лоб парня.       Вся суть этой магии заключалась в том, что сознание жертвы полностью оказывается во власти демона. Единственный минус заключался в том, что для полной власти требовалось хоть одно прикосновение к коже жертвы.       Спустя только три секунды после поглощения тёмной магии Сокджин резко раскрыл глаза и с испугом посмотрел на склонившегося над ним демона. — Этот странный сон ты мне навеял? — Не совсем точное словосочетание, но для тебя и так пойдёт. — Намджун выровнялся в полный рост, не удосужившись даже подать руку для помощи человеку. Парень направился к дальнему стойлу и вывел оттуда своего чёрного, словно ночь, скакуна.       Далаханы не очень-то жалуют солнечный свет, но этот излучал странного вида магию, она поглощала свет вокруг и превращала его во тьму. Даже по законам магии это считалось невозможным. Но кто сказал, что создания так называемой Бездны подчиняются законам земной магии?       Джун дошёл до ещё одного стойла и только откинул сдерживающий крюк, как оттуда вырвалось небесной красоты свечение в виде белоснежной единорожки, что со всех ног помчалась к своему хозяину. — Что это с Сивериной? Она раньше никогда так не гнала из стойла ради человека, — подал было голос очнувшийся от мимолётного ослепления Чонгук. — Возможно, она нашла своего истинного хозяина. Может, даже запрет переступит. — Намджун усмехнулся, наблюдая за своим Эребосом, который только начал, без сомнения, напоказ раскрывать и разминать крылья перед долгой дорогой.       Джин тем временем поднялся на ноги и отряхнулся, поднимая с земли и свой дорожный рюкзак. Сиверина уже мчалась к нему со всех ног. Молодая единорожка встала перед ним, заслонив его, и воинственно посмотрела на далахана с демоном. Она была полна сил защитить своего нового хозяина и не дать его в обиду тёмным созданиям.       Возможно Сиверина и, правда, нашла именно того наездника, который нуждается в ее защите, который не будет хлестать не плетью просто так. А ещё… Ей так надоело быть не полноценной в плане запрета на полёты.       В далёкие времена, да и сейчас, существует суд для магических созданий по какой-то причине предавших своих хозяев. Большая часть «подсудимых» приговаривались к смертной казни. Каково же было разочарование единорожки, когда ей как приговор преподнесли запрет на полёты. Теперь она просто не может раскрыть крыльев. Они слабые и почти сгоревшие в пламени сдерживающего амулета, который был изготовлен в лучших кузнях Преисподней. Вот откуда у неё лютая ненависть к Огненном королевству, к Люциферу и к его сынку, который не соизволил умереть при делении власти в Аду.       Сиверина не так молода и наивна, как кажется на первый взгляд. Первое впечатление всегда обманчиво. В этом мире единороги, далаханы, пегасы, да и все магические существа сами выбирают себе хозяев. Их нельзя вынудить или же повторится история молодой золотистой единорожки Сиверины.       Почему именно золотистой? Мало кто знает, но детеныши единорогов не рождаются в своём окрасе. Они рождаются золотистыми и только после первого лунного цикла им предстоит самим подсознательно избрать озеро, цвет вод которого и определит их окрас.       Конечно, этой истории нет подтверждения, конечно, ее рассказывали бабушки своим внукам ещё очень давно. Джин не знал эту историю, он не знал ничего о мире магии, но он и не зависел от цивилизации, как его сверстники. Сокджин рос вдали от технического прогресса, не имел приставку в раннем детстве, не залипал на фотки девочек в социальных сетях. С самого раннего детства он обучался в школе при монастыре, а потом и вовсе забыл, что такое отдых и даже книги. Он только работал по дому, в котором являлся явно не самым желанным гостем.       Воспоминания о доме, о родителях промелькнули в голове человека именно в тот момент, когда его ладонь коснулась белоснежной шеи Сиверины. — Мы отправляемся? — Намджун уже почти что взлетел в своё седло и уже поправлял на себе дорожный плащ милостиво предоставленный Адрамелехом из королевского дворца. — Да, Принц демонов, но потерпите ещё немного. Вероятно господин Фауст желает вставить ещё несколько напутственных слов из своей речи. — Грайвуд уже сидел в седле чёрного пегаса и поправлял свою широкополую шляпу с вызывающего цвета пером. — Дорогие студенты. Я рад сообщить Вам, что для третьекурсников экзамены будут отменены, а для второкурсников домашнее задание станет более лояльным, если Вы, конечно, вернетесь с этого задания живыми. Вам предстоит бороться за каждый свой шаг и применять свои знания на практике. Я ничем не смогу помочь, случись с Вами что-то, — Мефисто загадочно блеснул глазами из-под своего лилового цилиндра, затем как-будто меняясь в настроении. — Возвращайтесь к Хэллоуину. Мы планируем кое-что особенное, — он зачем-то заговорщически подмигнул Намджун и снял свой цилиндр, откидывая лиловые волосы назад неспешной волной. — В добрый путь, господа.       Все изобразили фирменный полупоклон, а Намджун лишь кивнул, разворачивая далахана за Владыкой. Парни все разом запрыгнули в седла и уже пристегивали свои дорожные сумки к бокам скакунов. У Джина же и с этим возникли проблемы. Он никогда в жизни не ездил на лошади даже, что уж говорить про единорога. Вновь поток воздуха подкинул человека в седло, но вновь немножко перестарался и тот чуть не перемахнул через спину кобылицы. — Не за что, милашка, — голос Юнги вновь приобрёл свои нагловатые нотки. Он подъехал ближе к человеку, едва уловимо вдохнул его аромат и прикрыл глаза, прошептав на ушко. — Когда рядом не будет твоего демона… Я тебя трахну, шлюшка.       Сокджину вдруг стало до дрожи страшно. К нему пришло осознание, что из похода он либо не вернётся, либо вернётся уже не девственником. Это ещё при лучшем раскладе. В таком случае лучше держаться рядом с Намджуном, но с каких это пор Джин слушает голос разума. На его взгляд лучший вариант — это дать деру, по выполнению своего предназначения. — Наш путь будет лежать до здания Главной церкви в Центральной части этих земель. К сожалению, я не могу активировать стационарный портал вблизи Академии. Здесь само здание излучает магическую мощь, — Грайвуд обвел каждого тяжёлым взглядом и вновь заговорил. — По прибытию мы спустимся в Великие подвалы, где и таится энергия камня Смерти. На этом моменте я вас покину. — То есть совсем? — Сокджин впервые за все это время подал голос, от речей ректора и от этой новости по спине пробежал холодок. — Далее ваш путь будет лежать без меня. Я смогу лишь пожелать вам удачи.       Грайвуд замолчал и повернул своего пегаса к воротам Академии.       Ехали все молча. Тишина порой казалась давящей настолько, что Джин не выдерживал и в очередной раз оборачивался назад. Плавно закрываются ворота Академии, плавно исчезают из виду ее массивные тени стен. Странно, но парню совершенно не хотелось уезжать. Он, казалось, успел привыкнуть к своему новому месту обитания за такое короткое время. Он даже привык к странностям во внешности студентов. Правда, друзей у Кима так и не нашлось. Это не могло не беспокоить Джина, ведь он человек по натуре разговорчивый и компанейский.       Всю дорогу ехали в строгом порядке: впереди Грайвуд, указывавший дорогу; за ним Тэхён на лани, которая считалась священным животным в его родных лесах и обладала, по слухам, огромным магическим потенциалом; рядом с ним ехал Чимин верхом на красавце Нертусе; за ними почти что затылок в затылок ехали Чон Хосок и Чон Чонгук на почти одинаковых бурого оттенка гиппогрифах, кто знает, где они их достали; а заключали процессию Намджун на своём верном далахане и Юнги на красавице Кароле, он все-таки смог ее как-то покорить; а где-то в середине воображаемого строя уверенно шагала Сиверина в седле с часто позевывающим Сокджином.       Ворота Академии остались далеко позади, а путники до сих пор не обмолвились и словечком друг с другом. Каждый блуждал в своих мыслях и явно не хотел делиться своими выводами и суждениями о сложившейся ситуации.       Совсем не сладко Джину стало только когда время начало клониться к ночи. При не расходовании магии, учитывая ещё и другие факторы, его спутники могли продержаться без сна около пяти дней и при этом не чувствовать ни капли усталости. Люди же не обладали такими возможностями. Чрезвычайно не продуманные существа — люди.       Парень не был виноват в том, что людская раса была создана самой слабой, да ещё и со списком потребностей, поэтому он ничего не говорил своим спутникам о своей усталости. Да, ему приходилось спать прямо в седле. Приятного мало, я вам так скажу.       Через долгих четыре дня в пути этот импровизированный отряд специального назначения прибыл к священной горе, на которой и возвышалась так называемая «мать всего сущего». Великая церковь. В определённых кругах даже ходили слухи, что это и не гора вовсе, а сеть пыточных камер для одержимых и демонов, забредших в этот мир. Конечно, это оставалось либо просто слухами, либо священной тайной, которую тщательно пытались замаскировать.       Как бы то ни было, наши герои подобрались к подножию горы. Далее перед ними стоял весьма и весьма сложный выбор. В гору был только один путь — пешком, через все препятствия, этот путь проходили грешники, чтобы заслужить прощения у Господа. При одном упоминании этого пути Намджун скривился так, будто целый фунт лимонов разом сжевал. Он знал, что случается с темными созданиями на этом «пути искупления», некоторые из решившихся лишались рассудка и даже не помнили, кто они и где находятся. Так действовала сама энергия, заключенная внутри горы, люди, да и сам Владыка, не имели на неё влияния.       Второй путь был более приемлемым для бессмертных, но совершенно невозможен для Джина. Воздушное пространство контролировалось только стражами внутри самой церкви. К ним доступ имеет только Латеран. Это не имя и не прозвище человека. Это только статус его среди священников и экзорцистов. Почему именно человека? Как я уже говорил, только люди считались примером чистоты и добра, существами, что всегда держатся светлой стороны.       Латеран — наивысшее звание экзорциста, лишь на ступень ниже Владыки Мира. Само название возникло довольно давно, ещё в 302 году нашей эры или, как раньше любили говорить, от Рождества Христова. Существовала в древнем городе Риме церковь, что носила имя Сан Джованни ин Латерано, вот с годами она превратилась в руины, а название «главного богослужителя» осталось.       Грайвуд установил мысленный контакт с Латераном, так путники и выяснили, что к их прибытию все давно подготовлено. Как самому сильному, Намджуну выпала «великая честь» нести Сокджина. Портал Владыка запретил использовать, ибо Гора могла счесть их за врагов и отнять все силы разом. — Господин Грайвуд, какого Дьявола именно я должен поднимать эту никчемную пародию существа? — Джун уже едва не рычал от злости. Он-то думал, что вот они отправились в путь и ответственность за человека ляжет на всех, а он сможет, наконец, отдохнуть от нескончаемого нытья. — Такого, господин принц Ада. Я знаю лично Вашего отца. Милейший демон, если его не зацепить неосторожным словом, а в гневе стоит тысяч своих слуг и сотрет все с лица Земли. Не позорь его своими предрассудками, мальчик. — Владыка Мира подошёл вплотную к демону и сдвинул свои седые брови.       Намджуну пришлось стиснуть зубы и резко раскрыть свои огромные чёрные крылья, с которых сразу упало на землю несколько огнеопасных перьев.       Что касается самого Сокджина, то он впервые разделял возмущение демона. Хотя, если выбирать между Намджуном, Юнги и спиной одного из гиппогрифов, то уж лучше… Остаться на земле, да, это лучшее решение.       Джин не мог ничего сказать Грайвуду. Почему? Да, просто потому, что в горле разом пересыхало, а голос пропадал или превращался в невнятные хрипы и бульканье. Вот так он и оказался на руках у пышущего яростью Намджуна. Они сразу же взмывают в небо. Сокджин может видеть со стороны, как люди на крутой тропе еле-еле бредут к вершине, некоторые падают без сил. За ними не возвращаются. Считается, что груз их грехов настолько велик, что лишь смерть может стать избавлением. Никого, конечно, не волновало, что один умирал от обезвоживания, второй от остановки сердца, а третья вообще не смогла дойти из-за сломанной ноги.       Джун презрительно смотрит на этих бродяг и продолжает свой полёт. Он подставляет лицо ветру и наслаждается самим ощущением свободы. Сейчас его не волнует ни человек в руках, ни предстоящее нешуточное дело. Сейчас демону почему-то отчаянно захотелось домой, во дворец. Такого не бывало довольно долго. Для Кима это и вообще нонсенс.       На щеках Чимина и Юнги выступил рисунок чешуи, а за спинами прорисовались кожистые крылья, тут же становясь более явными с каждой секундой. Все-таки святая земля ослабляла каждого. Оба вампира оттолкнулись от земли и взмыли ввысь, устремляясь к вершине, на которой и находилась столь прославленная церковь. За ними на своих гиппогрифах взлетели и братья-оборотни. У них не было другого выбора. Не будь эта земля священной они могли бы использовать магию, а так приходилось довольствоваться лишь крыльями своих верных скакунов. Замыкающим поднимался Ким Тэхён на своей священной лани. Насчёт этого животного было много споров. Посчитает ли Гора ее злым созданием. Первые мили пути проходили довольно спокойно.       Уже на третьей миле пути Намджун почувствовал лёгкое головокружение и ком, стремительно подкатывающий к горлу. Близость церкви уже давала о себе знать, а ведь это только начало пути, все же здесь самая сильная защита от демонов и прочих тёмных тварей во всем Мире.       Ситуация была не лучше и у остальных. У вампиров клыки то появлялись, то исчезали, то же происходило и с чешуйками. Эти изменения говорили о крайней нестабильности их истинной формы. Гиппогрифы братьев все чаще вставали на дыбы и показывали своё нежелание лететь дальше. Нормально себя чувствовали только Тэ и сам Грайвуд. Последний поднимался только на силе мысли, которая, конечно, враждебной для святой Горы не являлась. — Мы вообще долетим до вершины? Нам ещё верных тысяча миль, — еле произнёс Юнги, то и дело сплевывая вниз алую кровь. Довольно странно, насколько вампиры любили кровь своих жертв, почти с такой же силой они ненавидели вид своей. — Нужно было прислушаться ко мне. Сейчас поднимались бы на силе мысли. Вы сами избрали себе страдания, — Грайвуд приоткрыл один глаз и почти что насмешливо поглядел на своих подопечных. — Вы ничего не говорили про силу мысли, — в один голос воскликнули Хосок и Чимин. Ведь Владыка и, правда, не обмолвился и словом про свою идею, которая была явно безопаснее их крыльев, которые вот-вот канут в небытие вместе с ними. — Не говорил, — Грайвуд кивнул в подтверждение своим словам и Юнги уже готов был закончить этот спор, объявив его виновным во всех их бедах, но не тут то было. — Но я подумал о таком решении, а если вы и моего мыслительного процесса не слышали, то куда уж вам использовать силу мысли, как пусковой механизм. — Владыка Мира ухмыльнулся в свою седую бороду и прикрыл глаза вновь. Для даже такого проявления магии нужна немалая концентрация, если не самая сильная. — Если бы мы и применили Ваш приём, то все равно страдали бы от излучения этой земли. Вы немножко не подумали, кто мы и кто Вы. — Намджун уже более-менее справился со своим головокружением и внезапно подкатившей тошнотой. Даже Высшему Демону нездоровилось вблизи церкви. — Ох, и точно. Я хотел парней так подбодрить, но ты, Намджунни, весь в своего отца. Он тоже губил всякую надежду одним своим присутствием, — старик вздыхает и вновь из-под приоткрытых век следит за Джуном. — Не будь мне так хреново, я бы тебя убил, чертов демон. Одно утешает. Тебе сейчас ещё хуже, плюс бонус в виде человека на руках. — Юнги усмехнулся, тяжело выдыхая от заметной боли в теле. — Не тяжеловато?        Сарказм так и сквозит в словах негодного вампира, но так и остаётся без ответа, потому что Намджун, не раздумывая, подлетает к Юнги и со всего маху бьёт его ногой по светловолосой головушке. — Айщ, ты че творишь, чумазое отродье?! — Вампир скалит клыки и принимает боевую стойку. — Чумазый здесь только ты, поскольку демонов так не называют уже давно. У большинства наших бледная кожа, не такая, как у вас, клыкастых. — Намджун отворачивается от вампира и продолжает через силу лететь вперёд, в то время как его инстинкт самосохранения орет и бьёт по черепу дурным голосом, умоляя повернуть назад. — Ах так? Получай тогда, адское отродье! — Юн накапливает в руках магию ветра и посылает мощный поток в демона, целясь прямо в грудь, желая убить двух зайцев одним махом. — Дурак, — Джун выставляет руку вперёд неимоверным усилием воли отводя от себя разрушительный поток воздуха, перенаправляя его куда подальше. Так вышло, что был задевает маленький камень на склоне Великой Горы. Казалось бы, ничего особенного, но Мин вдруг застыл в одном положении, открывая рот в беззвучном крике. Даже невооружённым глазом были видны потоки магии, которые выходят из его тела и теряются в пространстве, идя на благо защитном барьеру. — А ты молодец, вампирчик. Теперь нас всех ждёт истощение и свободный полёт на наши с трудом пройденные триста миль. — Джун почувствовал четкий тычок, как будто ему со всей силы зарядили в солнечное сплетение, одновременно ударяя по голове. Демон еле-еле держал равновесие, из правого глаза тонкой струйкой начала течь кровь.       Именно кровь из глаз — первый показатель дьявола или же просто демона. Обычно, так случается, когда сильный демон вселяется в непредназначенный для него сосуд, чаще всего таковым является человек, кровавые дорожки так же свойственны для статуй в церкви, когда демон ступает на священные земли. — Гора почуяла в вас врагов. Она обороняется. Нужно отлететь подальше, а то всем нам худо будет. — Грайвуд расправил свои пепельного цвета крылья и полетел прочь от горы, на безопасное расстояние. Чимин подхватил обессиленного Юнги и незаметно оставил нежный поцелуй на бледных губах. Все же безответная любовь всегда рвет все внутри на части. Будь ты, хоть Дьявол, хоть Бог. — Кстати, ни у кого с собой нет укрепляющего зелья? — Владыка по очереди обвел каждого взглядом и остановился на Намджуне. — Парень, я знаю, вы не в ладах, но вылечить своего врага для дальнейшей вражды можно?       Джун фыркнул и запустил руку в карман, доставая оттуда флакончик из тёмного стёкла с бледно-голубой этикеткой. На непонимающие взгляды своих спутников просто пожал плечами, мол, ничего особенного здесь нет. — Мм, хорошо проработанное зелье, консистенция идеальная. Знал, куда идёшь. — Грайвуд удовлетворительно кивнул и подал демону платок, дабы вытереть алую полоску крови с его фарфоровой кожи. — Насколько я понимаю, то этот вампир встанет на ноги через три часа? — Не совсем точно. Он будет готов самостоятельно передвигаться уже через полтора часа. Я немного изменил рецептуру и это повысило его эффективность в два раза. — Намджун одной рукой придерживал Сокджина, а второй промакивал следствия близкого контакта со священной землёй. — Похвально, я бы гордился таким учеником и сыном. — Грайвуд вынул пробку и капнул ровно семь капель в приоткрытый рот Мина. Гора пока что бушевала и было принято решение передохнуть.       Чимин создал себе подушку из ветра и уложил в начале Юнги, а потом уже и улегся сам, Намджун создал как всегда себе своеобразную подстилку из пламени, на этот раз из алого, дабы восстановить силы, рядом на синем лежал совсем измотанный Сокджин, а Владыка вновь завис в воздухе, медитируя. Легче всего было тем, у кого рядом находились их скакуны, на их спинах можно и отдохнуть и поспать, а от них самих зарядиться энергией для второй попытки штурма священной земли.       Лично Намджун не волновался за Эребоса. Далахан был умным и, вдруг что, показал бы всем свою истинную натуру, да и пока он не выполнит свою часть сделки, он не имеет никакого права покинуть хозяина, будь то смерть или вовсе исчезновение.       Вновь эта давящая, почти мертвая, тишина. Любого здраво мыслящего человека она бы напугала, но не этих существ. Они сидели на одном месте вот уже два часа. Как и обещал демон, Юн открыл глазенки, как-то чересчур удивленно взирая на мир вокруг. — Где я? Что со мной было? — Слова тяжело давались ему, так как тело не привыкло к такому быстрому восстановлению магии. Его ведь полностью опустошила Гора, а при таком раскладе он должен был, как минимум, день валяться в отключке, а потом ещё день восстанавливать свою магию полностью.       Если бы он опустошил только основной сосуд магии внутри себя, то было бы намного легче, а искусственное в данном случае произошло именно полностью, то есть дополнительный сосуд также оказался пуст под влиянием святой магии. — Мы вблизи Великой церкви, но твоя глупость помешала нам прибыть к пункту назначения уже сейчас. — Владыка сердито нахмурил брови, о чем-то размышляя. — Нужно переждать гнев. Отдохните пока, наберитесь сил.       Владыка Мира вновь сел в «позу Лотоса» и прикрыл глаза, вися над землёй без своих, пепельного цвета, крыльев. Он вновь так лишь тренировал силу мысли. В такой усталой тишине прошло ещё два часа этого тяжёлого дня, но вдруг Грайвуд неожиданно резко распахнул глаза и своим обыденным спокойным голосом произнёс: — Выдвигаемся на вторую попытку. Со мной связался сам Латеран и заверил, что теперь путь полностью безопасен. — Вот и отлично, а то надоело уже на одном месте сидеть. — Устало произнёс Чонгук, свесивший ноги со спины гиппогрифа. — По-моему, для тебя мало что изменится, ты при любом раскладе не оторвешь жопу от спины своего Керна. — Намджун открыл глаза и перевернулся набок на своём алом пламени. — Молчал бы, умник. Именно из-за тебя мы сейчас попросту теряем время. — Чонгук раздраженно откинул с лица отросшую челку и тихо клацнул своими клыками. — Не из-за меня. Ты не внимательно следил за ходом событий или в тебе взыграла банальная зависть. — Намджун протянулся на пламени и щелкнул пальцами, тут же раскрывая крылья, дабы не начать свободный полёт, когда под ним исчезло пламя. — Зависть? Ты, должно быть, шутишь? Чему завидовать? — Искренне удивился оборотень, непонимающе глядя на Джуна. — Моей силе. Признай, ты с самого детства мечтал быть сильнее, мечтал о власти и даже хотел убить своего брата, чтоб стать законным наследником. Или я не прав? — Намджун полетел совсем близко, а Чонгук было хотел ударить его магией, но... — Мы в воздухе, малыш, ты здесь бессилен.       Ещё совсем юный оборотень натянул поводья и гиппогриф встал на дыбы, замахиваясь на «обидчика хозяина» своими сильными передними птичьими лапами. — Угомони свою птичку. Я не намерен драться, — Ким совершенно спокойно смотрел на Чона-младшего в ярости. Гиппогрифы существа очень гордые, а прирученные ещё и защищают честь хозяина. Страшная кара ждёт того, кто проявит неуважение, но Джуну не страшно. Он взлетает повыше и касается двумя пальцами головы гиппогрифа, глаза того загорелись алым и он, успокоившись, неподвижно парил в воздухе. — Что ты сделал? — Гук пытался растормошить химеру, но тщетно. Заклятие демона слишком сильно. — Да ничего особенного. Ты ведь знал, что после прикосновения к любому существу, я могу подчинить себе его волю? — Намджун поднял отдохнувшего и вполне вменяемого Сокджина на руки, щелчком пальцев туша пламя. — А ты, Джинни, тоже не дергайся. Выбор в случае чего у тебя не большой. И держись за меня крепче, я ведь не кусаюсь. — Намджун болезненно поморщился, когда Джин в панике дернул его за волосы на затылке. — Догадывался, — мрачно ответил Чонгук и отвернулся, опуская голову, ведь все, о чем говорил демон, было чистой правдой. — Ты снимешь с него контроль? — Я ещё подумаю. — Намджун поудобнее перехватил Сокджина и взглянул на спину младшего, начиная тихий разговор. — Твоему брату лучше не знать твоих грёз детства. У оборотней подобное считается за предательство, кажется. — Да, это считается предательством клана и всего королевства. Но я дал себе клятву… — Не оглашай ее. Клятвы произносятся про себя, а те, что говорятся в слух и перед всеми — не более, чем показной ход. — Джун щелкнул пальцами и глаза гиппогрифа Керна вновь стали темно-карими.       Грайвуд ничего не сказал, никак не прокомментировал услышанное и увиденное. Не самая гармоничная команда, на его взгляд, но ничего не поделать. Они — последняя надежда всех миров и этого в частности. Владыка вновь нахмурил свои кустистые брови, размышляя о вариантах будущего. Ведь как только человек коснется того, что осталось от камня, он изменится. Ему не будет больше возврата к прежней жизни. Мефисто уверял, что именно он подходит для подобного, ведь остальные «подопытные» в муках умирали, даже не дойдя до главного подвального зала церкви.       Если говорить на чистоту, то Грайвуд очень сомневался в словах Феля. Его впечатление о Джине сформировалось сразу же. Слабый и ни на что не годный скот. Ему только жить в клетке и не высовываться, только чудо может склонить его мнение в другую сторону.       Вскоре строй снова был собран. В этот раз парни решили лететь немного подальше от склонов Горы, дабы ненароком не зацепить даже маленький камень. В этот раз путь прошёл без происшествий, продвигаться было заметно легче, чем в первый раз. — Неплохая избушка, если бы не ранимая фигня под ней и не святая земля, то я бы здесь жил, — это подал голос Юнги, оглядывая высокое строение с золотыми куполами и совершенно белыми стенами, что символизируют чистоту, не порочность рода людского, да и божьих созданий в целом.       Не все в этом здании было так просто. Намджун сразу же приметил узоры защитных знаков и печатей от демонов на стенах. От подобного по спине прошёл холодок, а желание идти внутрь резко пропало. Он бы лучше пошёл блуждать по лабиринту Минотавра, чем сделал бы ещё шаг навстречу душному помещению. — Что такое, Намджунни? Уже чувствуешь удавку на своей шее? Чувствуешь, как плавится твоя плоть в не концентрированной святой воде? Чувствуешь, как ломаются ребра во время изгнания в Ад? — Навязчивый голос не давал сконцентрироваться на цели и банально раздражал. Демон не выдержал и оскалил белоснежные клыки, заламывая руки вампира за спину. — Если не прекратишь доебываться до меня, то станешь счастливым обладателем билета до Чистилища в один конец. Усек? — Джун почти что прошипел эти слова на заостренное ушко Мина. Демон очень не любил, когда ему указывают на его недостатки, а тем более на те, с которыми он не мог ничего поделать.       Юнги демонстративно отстранился и поправил воротник своего плаща, с напускной смелостью заходя под скудно освещенные своды церкви. Оборотни оставили своих гиппогрифов привязанными на улице и вместе с остальными вступили под купол этого строения.       Церковь имеет трёхчастную схему плана с собственно храмом, трапезной, расширенной с севера пределом и выступающей вперёд колокольней, к основанию которой примыкают два небольших помещения. Главный алтарь — пятигранный, придельный — полукруглой формой.       Храмовый четверик завершён сводом с крестообразным пятиглавием. Свод отличается высокой стрелой подъёма и завершается низким восьмериком и святовой главкой над ним. Лотки свода по сторонам света прорезаны глубокими распалубками с выведенными в плоскость стен люкарнами, на которых установлены световые главки. Все главы одинаковые, лишь центральная отличается несколько большими размерами. Восьмигранные с узкими арочными проёмами в прямоугольных рамах, они имеют прихотливое завершение. Углы восьмеричков оформлены декоративными валютоподобными формами.       Углы сооружения укреплены лопатками. Стороны четверика завершены фигурными фронтонами с окном по центру и профилированными обрамлением. Фасадные плоскости, с юга и севера одинаковые, с двумя ярусами окон по трём осям. Центральная ось подчёркнута входными проёмами и окном фигурного фронтона с главкой над ним. Оконные проёмы однотипны, с лучковыми завершениями, они заглублены в прямоугольные ниши и обрамлены профилированными наличниками с треугольными фронтами.       Колокольня — четырёхгранная, с двумя ярусами звона, углы которых скошены и обработаны тремя вертикальными полочками. Завершением является сквозной, вытянутых пропорции восьмеричок, несущий сложно прорисованную главку.       В интерьере храм перекрыт восьмилотковым, сомкнутым сводом с центральной световой главой. Окна по вертикалям объединены нишами, центральные из которых соединяются с распалубками. Трапезная, объединённая с приделом, перекрыта лотковым сводом. Сохранились кованные решетки окон и козырёк над южным входом в храмовую часть.       Как ни странно, но Латеран довольно любезно поприветствовал всех, рассказал почти все о плане церкви и повёл путников к главному алтарю, он вырисовал жезлом на гладкой плоскости пятиконечную звезду и тот отъехал в сторону с противным скрежетом.       Вниз вела вырубленная прямо в камне лестница, а по стенам висели факелы, в которых трепетало белое пламя. Намджун сразу же понял, что это не обычный огонь. Сколько раз он не пытался подчинить его себе, но так ничего и не вышло. Так и нарёк он его святым огнём и прекратил свои тщетные попытки. Хоть демона и называли Абсолютным Королём Огненной Стихии, но сам Джун не считал себя таковым, пока не укротит так называемый священный огонь.       Алтарь снова встал на своё место, но полной темноты не было, хотя факелов на стенах более не было. Свет, без сомнения, лился изнутри подвалов. Чувство тревоги нарастало в каждом. Кто знает, на что пойдут церковники, если захотят уничтожить всю верхушку правления тёмной стороны?       Но Латеран не хотел ничего такого провернуть. Вот он отступает в сторону, открывая гостям проход в главный подвальный зал. Холодное синеватое освещение идёт от кристалла на потолке. На постаментах возвышаются все Великие Камни Конца Миров.       Сокджин отступил было назад, но его грубо вытолкнули вперёд, прямо к тому возвышению, где раньше находился камень Смерти. — Отпусти свою руку на камни и ничего не бойся, мой мальчик. Господь с тобой. — Латеран положил руку на плечо парня и на удивление тепло улыбнулся, но Намджун знал, что с этой напускной вежливостью все не так просто. — Не желаете рассказать ему о главном? Он ведь может умереть, коснувшись постамента. И чем тогда поможет ваш «Господь»? — Джун внимательно следил за изменениями на лице церковника, но никак не ожидал вновь улыбки, только она казалась натянутее. — Господь всемогущ, ибо все мы его творения, а ты, нечистый, вообще не должен был ступать на священную землю, ибо Господь все видит и покарает тебя, как только представится возможность. — Руки Латерана затряслись, а в голосе все явственнее слышались подобострастные нотки. — Да что ты через каждое слово своего «Господа» тычешь? Раздражает. Бог вас покинул, глупый вы планктон. Скажи мне, ответил он хоть раз на твои молитвы? — Намджун держался на удивление спокойно и его выдержке мог бы позавидовать любой. — А насчёт человека, так если ты хоть что-то задумал, то против тебя будут настроены четыре расы тёмных существ. Не страшно? — Мне не страшно, ибо со мной сила Бога. И ты не прав, дитя Бездны. Бог всегда будет с нами, он не покинет нас. — Латеран все стоял на своём, а демон решил не продолжать бессмысленный спор.       Тем временем Сокджин внимательно рассматривал постамент, парень положил руку на холодный, даже ледяной, камень и вокруг него возникло чёрное свечение. Было такое впечатление, что сила крупиц камня входит в его тело вместе с потоками энергии. Джин прикрыл глаза, отрываясь от пола на полметра, он получал данные о местонахождении Камня в данный момент.       Грайвуд напряженно следил за «ритуалом», совершенно не обращая внимания на перепалку Намджуна и служителя церкви. Он впервые наблюдал столь идеальную совместимость с Камнем Смерти, если тот даже делится с ним энергией. — Намджун, подойди-ка сюда. — Владыка вновь свел брови на переносице и чуть повернул голову в сторону. Джун же кинул презрительный взгляд на Латерана и подошёл к Грайвуду. — Я лично отдавал Люциферу Книгу Тайн, если он ее не скурил, то… — Старец не договорил, так как Намджун его прервал. — Будущего Сокджина там нет. — Что же, теперь мне все ясно. Я пробуду какое-то время здесь, а вы немедленно должны выступать. Человек укажет путь к Камню. Теперь ваша цель — Камень Смерти. Любой ценой его нужно вернуть. — Грайвуд проследил взглядом за опустившимся на пол парнем и тяжело вздохнул. Обычно без будущего люди не живут и дня. — У этого «человека» есть имя. — Намджун сложил руки на груди и с нескрываемой почти злостью посмотрел на Владыку. «Что ты делаешь?» — Правда? И какое же? — Грайвуд вскинул правую бровь и со смешинками в глазах глянул на демона. «Прекрати, сын» — Сокджин.