Мать моего счастья

Вика проснулась от громких криков в квартире. Супруги явно что-то не поделили, но она заведомо догадывалась, в чём причина ссоры. «Неделя пролетела так быстро, как один день… Неужели Юля так и не придумала, что сказать своему благоверному?» По-видимому, так и было. Брюнетка осторожно выглянула через щёлку в коридор. Госпожа Морозова, полностью одетая и с чемоданами, стояла на пороге перед открытой дверью. Максим стоял в проходе, скрестив руки на груди, и орал на жену. - Да у тебя по жизни так: стремишься исправить одно, а рушится совсем другое! Пытаешься наладить свою сраную учёбу ради ребёнка, который тебя, похоже, вообще не волнует! То есть сначала ты, даже не спросив моего мнения, привозишь сюда эту Вику, а теперь ещё и оставляешь её на меня. Нет уж, милая! Ни в какую Америку ты не едешь! - Это не тебе решать! Это мой последний шанс получить образование, и я не собираюсь променивать его на подгузники и пелёнки! В конце концов, что ты так распсиховался? Всё равно беременная у нас Вика, рожать не мне, а ей, так что пусть она повоспитывает нашего ребёночка, а там, глядишь, и я нарисуюсь, устроюсь на работу - и всё будет хорошо. - Нет, - холодным голосом отрезал Морозов. - Не будет. Потому что ты бросаешь меня. Нас. Хочешь в свою Америку - вали в свою Америку. Только какая ты после этого мать? Дрянь ты последняя! Несколько секунд Юля стояла столбом, молча раздувая ноздри. Затем она с силой оттолкнула мужа и быстро и грациозно удалилась из квартиры, громыхая чемоданами по ступеням. Максим, даже не глядя ей вслед, захлопнул дверь и злобно ударил по ней кулаком. Потом ещё раз и ещё... Напуганная Вика выскочила из комнаты и бросилась к парню, пытаясь перехватить его руки. - А ты вообще уйди с глаз моих долой! - заорал он. - И не лезь не в своё дело! – Он собрался замахнуться на брюнетку, но тут к нему вовремя вернулся рассудок. Вика хотела было заплакать, но вовремя сдержалась, стянула эмоции в тугой узел и твёрдым ледяным голосом ответила. Она сама опешила от того, что способна на такой тон, тем более по отношению к малознакомому мужчине. - Прости, Максим Морозов, но это самое что ни на есть моё дело. Из твоей правой руки идёт кровь, а сам ты руку точно не обработаешь, по крайней мере, аккуратно. И будь так добр, не ори и тем более не смей поднимать руку на беременную девушку, которая, между прочим, носит под сердцем ТВОЕГО ребёнка. То, что Морозов оторопел, было ещё мягко сказано. Он выпученными глазами уставился на Вику, не веря, что такая хрупкая и тихая девушка способна на такой тон. Где-то внутри парня проснулась многие годы дремавшая совесть, и он незаметно для себя опустился на колени. Впервые в жизни он падал на колени перед девушкой. Даже Юля не вызывала у него настолько сильное чувство вины. - Прости меня, Вика. Я моральный урод. Как я могу загладить свою вину? – Он чуть ли не руки был готов ей целовать. Теперь настала очередь Кузнецовой округлить от изумления глаза. - Эээ... для начала встань с колен и вымой руку, а я пока найду перекись и йод. - Как скажете, Босс! - покорно ответил парень и умчался в ванную. Со стороны казавшийся суровым брутальным молодым человеком, он сидел сейчас на табуретке и тихо стонал, держась за больную руку. - А потому что не надо было с дверью отношения выяснять, - ворковала Вика с ним, как с маленьким ребенком, тщательно протирая йодом кровоточащую рану. - Ты мне нянечку напоминаешь, - усмехнулся Морозов и внезапно помрачнел. - В последний раз обо мне так мама заботилась. - А Юля? - вскинула брови Виктория. - А Юля тоже заботилась, только у неё никогда не получалось так ласково, так нежно. Характер у неё не такой... - А что случилось с твоей мамой? - осторожно поинтересовалась Вика. - Она умерла ещё пять лет назад, - горестно вздохнул Максим. - Как раз в тот день, когда я хотел с ней повидаться. Они с отцом жили раздельно, а он забрал меня к себе ещё тогда, когда я был маленьким. Меня воспитывала его тогдашняя жена, но с мамой я при этом регулярно виделся. Когда отец развёлся с женой, я стал ездить к матери чаще. Как-то раз мы поссорились, и я очень хотел приехать и извиниться. Но в тот же день я внезапно узнал, что она умерла... Я даже не был на её похоронах, мне сообщили об этом уже после… я так и не успел сказать ей, как сильно я её люблю. Не успел, понимаешь? И больше никогда не скажу ей этого, Вика!!! Не скажу!!! - Он чуть ли не плакал, взрослый 25-летний мужчина. Он ударил по столу уже другой рукой, но Вика сердито взглянула на него, и тот прекратил. - Столько лет я живу с этим. И никому, даже родному отцу, я не мог выговориться. А ты... ты такой понимающий человек, светлый, искренний. Ты умеешь сопереживать, ты очень ранимая, очень глубоко чувствующая. Юля, она не такая. Я мало чего знаю о её детстве, но чересчур много – о юности, и в ней нет ни капли того, что есть в тебе! Виктория не могла поверить своим ушам. Её, Вику, простую серую Вику, вот так вот расхваливает сын бизнесмена, в открытую завышая её даже над собственной женой. Что с ним случилось? - Макс, ты не заболел? - оборвала она его. - Абсолютно здоров. - И не пьян? - Нет, но это легко можно исправить. Принеси коньяка из мини-бара. Любого, только целую бутылку. Не принесёшь - я всё равно напьюсь, можешь быть уверена. Кузнецова поняла, что в таких намерениях парня не остановить, и отправилась к мини-бару, наполненному различными сортами алкоголя. Выбрав симпатичную пузатую бутылку и про себя ужаснувшись, представив себе её цену, девушка вернулась на кухню. Макс в это время наливал в стакан яблочный сок. - Уже передумал? – фыркнула брюнетка. - Нет, это для тебя, - широко улыбнулся Морозов. – На самом деле я не такая чёрствая скотина, какой ты привыкла меня видеть. Это… слишком сложно объяснить. Так что лучше не пытайся вдумываться в мои слова и давай сюда бутылку. Ооо, да у тебя очень даже неплохой вкус! Он пил рюмку за рюмкой, постоянно жалуясь на жизнь, на отца, на Юлю. За этот вечер Вика узнала о нём больше, чем о Лизе за весь первый год их с ней общения. Иногда и она рассказывала собеседнику что-то о себе. - Ты учишься или работаешь? - спросил Морозов, уже еле перебирая языком. - Только-только медицинский закончила. Хотела пойти работать медсестрой, но куда мне теперь? - девушка погладила свой почти не видный живот, что не укрылось от Макса. - Ой, а можно мне с ним поговорить? Он там ещё не шевелится? - Нууу... Ещё рано. Но парень уже склонился к её животу, приложил ухо и начал разговаривать, хихикая и икая. - Ку-ку, малыш, это твой пааапочка, слышишь меня? А вот мамы твоей здесь нет, она нас бросила. Зато есть мама Вика, она тебя очень любит. И я тебя люблю. И маму Вику тоже очень люблю. Даа, сынуля... или доча. Вик, а это кто вообще? Кузнецова не слышала его вопроса, вникая в сказанные ранее слова. "Мало ли, что человек может болтать в пьяном бреду", - возразил мудрый голос разума и вернул девушку к реальности. - Что-что? - Это пацан или девчонка? - Так рано ещё. Узи позже покажет... - Ну и прекрасно, пусть это будет мужик! "Ох уж эти мужчины, чем их так сыновья привлекают?.. Будь это мой ребёнок, я бы кому угодно радовалась". Максим потянулся рукой за холодильник и достал оттуда новую, невскрытую пачку сигарет. Вика охнула. - А это ей за всё хорошее! За то, что выросла шлюхой, за то, что дурную голову свою не смогла вовремя насытить знаниями, за то, что бросила меня и ребёнка! За всё! Поняла, Юля??? – заорал он, как следует затянувшись. – Вот тебе!!! Ради неё почти год не курил! А зря не курил! Дело не во мне! В ней! - И правильно не курил. Вредно это, - тихо промолвила Вика. - Знаю… дурак я на самом деле. – Морозов затушил сигарету об скатерть и уронил голову на стол. – Такой дурак! Ты прости меня, Вика, за то, что сидишь с таким дураком… - Макс, ложись-ка ты спать! – вздохнула Виктория. – Тебе уже хватит. - Уложи меня, - игривым тоном пропел парень, резко подняв голову. - Ты не забыл, что я беременная и такого кабана, как ты, навряд ли мне можно поднимать. - Ой, точно, прости. Сейчас я сам попробую! – После третьей и весьма успешной попытки подняться, он наконец-то смог сделать пару неуверенных шагов, после чего врезался в стенку. Повернувшись к девушке и показав жест «ОК», он продолжил плестись, перебрасываясь со стенки на стенку. Наконец, впереди показалась роскошная кровать Максима и Юли, на которую хозяин квартиры и плюхнулся. - Ну вот и хорошо. А теперь отоспись. Спокойной ночи! – Кузнецова хотела уже уйти, но Морозов протестующе замычал. - Остаааанься! Мне страшно спать одному! - Макс, ты женат, - напомнила Вика. - А я тебе разве что-то уже предложил? Нет! Просто полежи со мной ррррядом и поохраняй мои сныыыы. А жена… да ну её к чёрту, она там в своей Америке себе найдёт ещё кого… Американ Бооооой, уеду с тобоооой, уеду с тобооой, Москва прощааааай! – затянул он на всю квартиру. Да, умением петь этот человек явно не славился. - Хорошо, я лягу с тобой, - сдалась Вика. – Но только при условии, что ты перестанешь завывать. - Всё, шо угодно… для тебя! – Макс попытался раскланяться прямо в кровати. «Боже, что я делаю? – ужаснулась про себя Виктория, ложась на свободное место и отодвигаясь к самому краю кровати. – А если Юля пошутила про Америку и завтра вернётся? Она же убьёт меня вместе с ребёнком! И всё-таки, почему мне так жалко его сейчас? Почему я послушалась и нахожусь сейчас в этой чёртовой кровати? Что ты творишь, Кузнецова? Всё равно ещё чуть меньше полугода – и ты не увидишь больше этого парня! Или, может, наоборот стоит наслаждаться…Стоп. Чем наслаждаться? О чём ты вообще думаешь?» - Вииикаааа, спокойной ночкиии! – оборвав её мысли, протянул Максим, уже полусонный. - Колыбельную петь не буду, даже не проси! – Вика дала ему лёгкий подзатыльник. - Да мне и не надо! Для меня одно то, что ты со мной… тут лежииишь – ужееее праздник. «Господи! Он просто пьяный и завтра ничего из этого не вспомнит». - Спокойной ночи, - спокойным тоном произнесла Виктория. - Сладких снов… И тебе… И малышу. – После этих слов Морозова окончательно вырубило. Вика же после долгих поворотов в сторону соседа по кровати и долгих раздумий, наконец, заснула.