Мать моего счастья

На пороге стояла Юля, широко улыбающаяся, раскрасневшаяся то ли от мороза, то ли от шампанского. Светлые волосы в снегу, на голове новогодний колпак, за спиной стоит чемодан, в руках подарочные пакеты. Макс стоял напротив в остолбенении. Вика не видела его выражения лица, но чувствовала, что он шокирован не меньше чем она. От неожиданности девушка схватилась за живот. Малышка как будто почувствовала, что что-то не так и начала толкаться. Максим хотел броситься на помощь, но Вика жестом показала, что всё нормально. Юля, казалось, ничего не замечала вокруг себя, пребывая в состоянии эйфории. - Сюрприз! - прокричала она. Поняла, что никакой реакции не последовало, и скорчила недовольную гримасу. - Ээй, вы что, не рады мне? "Ты серьезно? Сначала ты бросаешь все, включая своего еще не родившегося ребенка, уезжаешь к черту на рога, орёшь на мужа, что он тебе не нужен, развлекаешься непонятно с кем, наплевав на семью. И после этого ты возвращаешься без приглашения и удивляешься, почему мы тебе не рады?" - хотелось закричать Вике в лицо белобрысой девушки, но само собой, она промолчала. - Ты... ты… - открыл рот Максим. От шока и возмущения у него не хватало слов. Юля этого даже не заметила. - Максюш, я так соскучилась, - с нежностью произнесла она, обняв мужа. Он никак не отреагировал, чего она тоже не заметила. - Ой, какие мы уже большие выросли! - Морозова переключилась на живот Вики. Она намеревалась потрогать его, но Виктория инстинктивно заслонила живот руками. - Прости! Ты боишься за него, да? - спросила Юля, отчего-то погрустнев. Вика молча кивнула. Она не стала признаваться в том, что настолько привыкла к малышке, что не хотела подпускать к ней никого, кроме Максима. Она считала ее своим собственным ребенком и ревновала даже к Юле, биологической матери ребенка. И понимала, что не готова отдать его ей, но старалась особо не думать об этом. - Юля, ты голодная? Пойдем, я тебя чем-нибудь угощу, - предложила Виктория, чтобы хоть как-то прервать затянувшуюся паузу. - Не волнуйся, я поела шаурмы по дороге от аэропорта к вам, - отмахнулась Юлия. - Я надеялась, что буду у вас уже ровно в полночь, заявлюсь под бой курантов. Но мой рейс задержали на час, поэтому я решила не торопиться и не объедать вас. Но я очень благодарна тебе, что заботилась о моем муже во время моего отсутствия. Даже не знаю, что мы будем делать после рождения маленького, когда ты от нас уедешь... "Когда ты от нас уедешь..." - эти слова резанули по сердцу больнее ножа. Макс в это время стоял рядом и всё слышал, но молчал. В голове его явно происходил какой-то мыслительный процесс. Но он не проронил ни слова. - Ладно, ребята, устала я с дороги... пойду посплю, хотя новогодняя ночь - гулять и гулять. Макс, ты со мной? - спросила Морозова, направляясь в сторону спальни. Той самой, в которой до сегодняшнего дня спала Вика. - Ты иди, я приду попозже, - бросил Максим, не оборачиваясь в сторону жены. Когда за Юлей захлопнулась дверь, Вика осмелилась поднять глаза на Максима. Он смотрел прямо на нее виноватым взглядом. - Вика, прости, я не знал, что она приедет, - тихо произнес Макс, взяв девушку за руку. - Никто не знал. Но этого стоило ожидать. Быстро же прошел ее гнев в твою сторону. - Вика, я завтра же все ей расскажу. Про нас с тобой, про то, что больше не люблю ее. - Но как же ваш ребенок? Как же контракт? Я не имею на него никакого права, я лишь инкубатор. - Ты сама-то хоть слышишь себя? Ты хоть раз видела, чтобы она интересовалась ребенком? Она ни разу не спросила, как ты, как он. Она даже не поинтересовалась полом ребенка. Он не нужен ей, и она сама вскоре это поймет. - Макс, но так нельзя... Она твоя жена, а я ворвалась в вашу жизнь и разрушаю вашу семью. Все должно вернуться на свои места. Я рожу вам ребенка и уеду, а вы живите, как жили раньше. - Но я не люблю ее. Я тебя люблю. Вика вырвала свою руку из его ладоней. - А она любит тебя. И мне она доверяет. Я не могу больше с ней так поступать. Прости, Макс. Между нами всё кончено. Тебя ждёт Юля. Снова воцарилась тишина. Максим стоял в оцепенении, не веря тому, что только что услышал. - Вика, не надо... - Он посмотрел на нее таким взглядом, несчастным, безобидным, умоляющим. - Не делай глупостей. Нам всем надо проспаться, осмыслить всё, обдумать, понять, как нам жить дальше. Но уж точно не выяснять отношения в праздничную ночь. Юля не дура, она всё поймёт. Но Кузнецова лишь покачала головой, зажмурившись от подступающих слёз. Морозов не должен был их увидеть. Иначе он бросится её утешать. Иначе она сдастся и сломается. Нет. Она дала себе слово, и она его сдержит. - Макс, я всё сказала. Мы не должны. Возвращайся к жене. И не пытайся меня переубедить. Я приняла решение. Морозов резко переменился в лице. Сейчас оно светилось злобой и отчаянием. - Решила, значит, - процедил он сквозь зубы. - А меня при этом спросить не подумала? Спросить, чего Я хочу. Спросить, хочу ли Я так поступить. Может, я хочу всё совсем по-другому? Но тебе всё равно, как я погляжу... - Макс... - Я понял тебя. Ты хочешь, чтобы я вернулся к Юле - я к ней вернусь. Жил же я как-то с ней все эти 4 года. Но это уже мои проблемы. Вот только ты, милая, ко мне больше не подходи, раз уж ты всё решила для нас обоих. А теперь спокойной ночи. Он молча развернулся и ушёл в спальню, где его ждала Юля, демонстративно хлопнув дверью. Вика тяжело вздохнула и, стараясь не думать о предстоящем примирении супругов Морозовых, отправилась в свою старую небольшую комнатушку, в которой она не появлялась уже долгое время. Там всё было так, как в день отъезда Юли в Америку. За исключением одного. В центре комнаты стояли какие-то огромные коробки, небрежно обклеенные обёрточной бумагой, поверх каждой красовался симпатичный бантик. Вика заметила посередине этой композиции маленький цветной квадратик. Это была открытка. На обороте было аккуратным почерком выведено: "С Новым годом ту, что подарит мне новую жизнь. Эту комнату я хочу сделать детской, ты же не против? Люблю тебя, твой Максим" Вика прочитала открытку, и по щекам ее покатились слёзы. Она понимала, что излишний стресс может навредить и ей, и ребёнку, но она не могла больше сдерживать эмоции. Горько плача, она осторожно вскрыла подарочную упаковку и посмотрела содержимое коробок. Внутри одной из них находилась детская кроватка в разобранном виде, в другой - складная коляска. Видимо, именно за этим Максим уезжал днём 31 декабря. А она, Вика, так удачно заснула, что он смог незаметно пронести подарки в дом. И, приедь Юля чуть попозже, он бы успел вручить всё это беременной... Зачем она приехала? Ведь всё было так хорошо... Вика с детства постоянно слышала фразу "за удовольствие надо платить". Видимо, настала её расплата за счастливые моменты, проведённые с женатым мужчиной. *** Максим Морозов нехотя разлепил сонные глаза. Рядом с ним сладко спала довольная жена. Что ни говори, а ему очень не хватало физической близости, которую он не мог себе позволить с Викой по причине беременности девушки. Но стоило ли оно того? Когда он вошёл в спальню, он был страшно зол. Зол на Вику, на Юлю и частично на себя. Юля же расценила его злость несколько по-своему и воспользовалась этим. Нет, в сексе с Юлей определённо имелось что-то положительное - хотя бы то, что Морозов на какое-то время смог отвлечься от свалившихся на голову проблем и забыться. Но после... он заснул далеко не сразу, думая о Вике. О том, как она сидит в своей маленькой комнатке и плачет, а он тут... он чувствовал себя предателем, но у него в то же время не выходили из головы ее слова "Между нами всё кончено. Я всё решила". "Тоже мне, правильная нашлась, - мрачно думал Морозов. - Главное, сама ворвалась в мою жизнь, сама стала жить со мной под одной крышей, сама согласилась спать в моей постели, говорила, что любит меня, а теперь... теперь она сама предлагает мне расстаться. Попробуй пойми этих женщин. А мне что тогда делать? Я тоже человек, у меня тоже есть чувства. И гордость есть. Пусть отвечает за свои слова. А я… я забуду её. Всё равно она исчезнет из моей жизни после того, как родит. И плевать на всё, что между нами было. Вот только как, чёрт возьми, забыть её? Ведь даже сейчас, когда рядом со мной лежит моя законная жена, очень даже привлекательная, я не перестаю думать... О ней..." Достав телефон, он принялся набирать смс Андрею: "Дружище, сегодняшние посиделки придется отменить. Можем встретиться тет-а-тет, всё объясню". Ещё не хватало, чтобы друзья увидели, что тут творится. Но надо было предупредить еще и Викину родню и подругу ее. Но как ей об этом сказать? Ведь разговаривать с ней он не хотел. Вскоре медленно начала просыпаться Юля. Она сладко потянулась и чмокнула мужа в губы. - Доброе утро, Максюш, - проворковала она, положив голову ему на плечо. - Я так скучала по тебе... Он не ответил. - Дорогой, а как насчет того, чтобы порадовать жену завтраком в постель? - пропела Юля, прижимаясь к нему и ласкаясь, как кошка. - Да, сейчас принесу, - кивнул он, вскакивая с кровати. Проходя мимо Викиной комнаты, он тихо приложил ухо к двери. Тишина. Наверное, она спит. Плакала ли она? Долго ли плакала? Быстро ли заснула? А впрочем, какая ему разница? Его дело - донести до нее информацию и всё. Достав листок бумаги и ручку, он быстро нацарапал на ней несколько слов, сложил лист вдвое и просунул под дверь. Порядок. Теперь можно со спокойной душой идти на кухню. *** В момент, когда Максим писал записку для Вики, девушка только-только просыпалась. Ночь выдалась ужасной, она долго плакала после обнаружения подарков. Она винила себя за всё подряд: за то, что влюбилась в женатого человека, за то, что переехала жить к семейной паре, за то, что так бессовестно воспользовалась отъездом Юли и с головой окунулась в собственные чувства. Она винила себя также и за разрыв с Максимом, но понимала, что не могла поступить по-другому. Она не могла в один миг разрушить счастье Юлии: отнять у нее мужа и ребенка, которого блондинка не могла родить сама. Она не хотела стать одной из тех, кого люто ненавидит ее сестра - разлучницей. Не хотела плохого отношения к себе со стороны той, для кого согласилась выносить и родить малыша. Если без жертв не обойтись, то лучше уж пожертвовать собой и своими желаниями. Когда Виктория решила выйти из комнаты, чтобы умыться и позавтракать, она обнаружила лист бумаги под дверью. Наверняка это от Макса. Вот только не учел он того, что ей, беременной, непросто будет подобрать записку. С трудом присев на колени, Вика подняла бумажку и развернула ее. Текст записки гласил: "Вика, скажи своим, что ужин отменяется. Думаю, не стоит пояснять, почему. Макс" Девушка вздохнула. Как это мило с его стороны. Но она не была глупа и сделала это еще ночью, после того, как более-менее успокоилась. Отправила смс Лизе, Лене и Даше, соврав, что плохо себя чувствует. Конечно же, они сразу забеспокоились - Лиза как врач даже порывалась приехать и отвезти Вику в больницу, но та не хотела никого видеть. Точнее, хотела, но только не здесь. Не в доме, в котором у нее было все - и за один миг не стало ничего. Еще и ребенок в животе начал толкаться. Вика успокаивающе погладила свой живот и заговорила с малышкой. О том, как сильно она ее любит, несмотря на то, что она не ее родная кровь, несмотря на то, что они с ее папой больше не могут быть вместе. О том, что им вскоре придется расстаться навсегда, но она все равно останется Викиной родной крошкой... - Мама любит тебя, - прошептала Вика, глотая слёзы. До рождения малышки оставался примерно месяц. За это время надо было морально подготовиться к расставанию с ней. И понять, как жить дальше. Без нее. И без Максима Морозова.