Do you really want?

Проносящиеся за окном нью-йорского такси вечерние пейзажи города завораживают. Неоновые огни сливаются в одну разноцветную широкую полоску, казалось, что это хвосты комет; невероятных высот небоскрёбы пронзают своими пиками затянутое тяжёлыми тучами небо, мерцая на самых шпилях красными огнями; бегущие по авеню размытые силуэты людей, спешащие спрятаться от начинающегося дождя. Капли уже монотонно, по одной, стучали по окнам и крыше такси, вызывая у Томаса дремоту после развесёлого гуляния в одном из лучших клубов Нью-Йорка. Дилан же, всё ещё возбуждённый весельем, ёрзал на месте, вёл активный диалог с водителем и всячески пытался растормошить засыпающего Сангстера. Поняв, что от того в ответ ничего не добъёшься, ОʼБрайен несколько обиженно фыркнул и, раскинув широко ноги и немного съехав с сидения, вновь уставился на пролетающий Нью-Йорк. Дилана вовсе не смущало то, что теперь их с Томасом бёдра соприкасались вплотную, а пальцы, которыми брюнет отбивал ритм на своей ноге, цепляли тонкое колено друга. Друга ли? Сангстер же чувствовал сквозь плотную ткань джинсов жар чужого тела, словно под кожей брюнета текла не кровь, а раскалённая лава. Места, где их тела касались, обжигали, даря больное удовольствие. Усугубляло положение Тома сорвавшийся с губ Дилана выдох. Жадно вдохнув его в себя, Сангстер словно почувствовал вкус: дорогой виски со льдом, сигаретный дым, наспех выпитая перед отъездом в отель чашка американо и мята. Помимо этого, свою нотку в гамму запахов добавил тонкий ненавязчивый аромат одеколона ОʼБрайена. Сейчас блондину хотелось, чтобы этот запах, исходящий от рядом сидящего парня, навсегда засел где-то в носоглотке, потому что его хотелось чувствовать постоянно. «Твою мать.» Дилан, захотев что-то спросить у водителя, упёрся своей рукой во внутреннюю часть бедра Томаса, подаваясь вперёд и продолжая игнорировать звоночки неправильности положения, зазвеневшие где-то в глубине сознания. Том едва поборол желание сдвинуть бёдра, буквально чувствуя, как широкая ладонь ОʼБрайена оставляет ожог на белой коже. — Долго ещё ехать, босс? — голос, обладающий сексуальной хрипотцой, заставил блондина до боли закусить губу. — С учётом пробки, минут сорок минимум, — незамедлительно ответил таксист, поправляя козырёк своей шофёрской кепки. ОʼБрайен что-то неразборчиво проговорил, а затем достал телефон из кармана и принялся там что-то рассматривать, при этом забыв убрать руку с ноги Сангстера. Забыв? Или не захотев? Перед глазами Томаса заплясали искры, когда брюнет, вдруг рассмеявшись, непроизвольно сжал ладонь. «Убери-эту-чёртову-руку, иначе-я..» — Что там такое? — браво. За безразличие и отстранённость в голосе, когда в брюках становилось тесно и жарко от его близости, можно было дать все награды мира. — Очередной прикол про нас в Твиттере, — Дилан продолжал улыбаться, листая ленту соцсети. «Про нас». Нас. Блондин, казалось бы, бесконечно прокручивал это местоимение в голове. — Мм. Едва стоило брюнету-таки убрать руку, места, где по ощущениям Тома их тела сплавились вместе, коснулся арктический холод. Кое-как подавив стон разочарования, норовивший вырваться из груди, Сангстер поспешно отвернул от ОʼБрайена лицо, чтобы тот не увидел потемневших от возбуждения карих глаз, расширенных зрачков и капельки пота на виске, выдающей волнение. — Вот и всё, — водитель нервно ударил по рулю, шумно вдыхая. — Эти пробки на Манхэттене всегда затягиваются минимум на час, если не больше. — И что, — Сангстер, заметив дрожь в своём голосе, прочистил горло, рассчитывая, что это поможет. — И что теперь делать? — Вы можете пройтись пешком, тут, по сути, недалеко. Но учитывая дождь.. — Мы пройдёмся, — сразу же согласился Том, игнорируя возмущения Дилана, который предпочёл бы посидеть полтора часа в машине, чем полчаса бежать под дождём на улице. — Так лучше, потому что так мы быстрее окажемся в отеле. «Потому-что-я-уже-не-могу-находиться-слишком-рядом-с-тобой.» — Как хотите, — таксисту осталось только пожать плечами. Как только они заплатили за проезд и выскочили из тепла машины, то сразу промокли едва ли не до нитки. Чёрная обтягивающая футболка Дилана теперь ещё сильнее обрисовала широкие плечи, подтянутый торс и мышцы на животе. Томас не сразу заметил, что непозволительно долго рассматривал это шикарное тело, каждую стекающую по рукам с выступающими венами каплю дождя. Только поймав на себе насмешливый взгляд из-под густых ресниц, поспешил отвести глаза и быстро зашагал вперёд, пытаясь не обращать внимание на зуд между лопаток. Томас буквально чувствовал, как Дилан прожигает там дыру. Как можно было быть таким неосмотрительным? Как много ОʼБрайен успел заметить реакций на касания? Как много ОʼБрайен успел понять?  «Блять-блять-блять.» — Томас, что-то не так? — Дилан обогнал блондина и теперь шёл спиной вперёд, вглядываясь в расстеряное лицо парня. — С чего ты взял? Я просто устал, завтра самолёт, рано просыпаться, — дурацкая, дурацкая ложь. Не говорить же ему правду: «О, нет, что ты, я всего лишь хочу т..» — А-а, ну, ладно, — кажется, брюнет тоже не поверил. Но не начал устраивать допрос с пристрастиями. Пока что. Квартал за кварталом они шли, каждый погрузившись в свои мысли. Холодный дождь остужал тело Сангстера, но каждый раз, когда Дилан вновь случайно касался его, это было подобно искре — хватало одной, чтобы внутри вновь вспыхнул огонь. От такого контраста ощущений кружилась голова. Ещё двадцать пять минут по опустевшей авеню, и показалась яркая вывеска над входом в презентабельный отель. И впервые за это время Сангстер позволил себе облегчённо вздохнуть. Сейчас. Сейчас они попрощаются, как всегда — непринуждённо, по-дружески. По-дружески. Каким странным это слово казалось сейчас. ОʼБрайен замер прямо у входа, выжидающе осматривая Томаса. — Чего не заходишь? — Тебя жду, — брюнет несколько насмешливо вскинул брови.  «Свали-ты-уже-скорее-в-свой-номер, чёртов-ОʼБрайен." Четырхнувшись, Томас поджал тонкие губы и, зачем-то кивнув, прошёл в проём двери, любезно открытой Диланом. Проходя, задел своим плечом плечо брюнета, и в том месте их очередного касания будто бы сосредоточились все нервные окончания, посылая, казалось, за одну секунду тысячи импульсов в затуманенный лёгкой дымкой возбуждения мозг. Томас злился. Злился на себя, что так реагировал на Дилана. Злился на самого ОʼБрайена, потому что тот провоцировал на подобные реакции и неположенные Сангстеру мысли. Злился на этот дурацкий дождь, из-за которого было физически невозможно отвести взгляд от движений рукой, когда Дилан уже в фойе убирал прилипшие ко лбу короткие пряди волос, когда проводил языком по пухлым губам, слизывая с них тёплые дождевые капли. Блондин неосознанно повторил это движение, наблюдая словно в замедленной съёмке, как кончик языка заигрывающе задержался в уголке губ, как после этого ОʼБрайен слегка прикусил нижнюю, чуть оттягивая её белоснежными зубами. «Что-же-ты-делаешь-со-мной?» — немой вопрос, на который Том вряд ли получит ответ, ибо не осмелится задать его вслух. Потому что. потому что нельзя. Минута, за которую они преодолели путь до лифта, показалась британцу вечностью. Гулко отдавались в коридоре их шаги, и так же гулко билось сердце блондина, норовя проломить грудную клетку, в которой всё уже стягивалось в тугой узел, мешая нормально дышать. Единственное, что сейчас искренне обрадовало Томаса, — просторная кабина лифта, позволяющая расположиться на безопасное расстояние от Дилана. До чего же смешно: Том и подумать не мог, что когда-нибудь станет избегать его. ОʼБрайен нажал нужную кнопку, дверцы со звоном закрылись, и лифт повёз парней на девятнадцатый этаж. Брюнет, словно не замечая некой отстранённости друга, приблизился к нему, заставляя Сангстера нервно вжаться затылком в холодную стенку. Шестой этаж. «Почему-этот-херов-лифт-едет-так-долго?» Тем временем Дилан был уже слишком близко. Настолько, что вновь ощущалось тепло его расгарячённого тела, исходящего волнами, накрывающее, пробирающее до мурашек. Томас, ощущая приближение чего-то неправильного, собирался сделать шаг в сторону от ОʼБрайена, но тот отсёк путь отступления рукой, уперевшись ею в стенку на уровне шеи Сангстера. Британец нахмурился, явно не понимая намерений Дилана. Что тот, твою мать, задумал? Он собрался сделать шаг уже в другую сторону, однако брюнет повторил движение, и теперь Томас оказался в ловушке. Захотел оттолкнуть, однако это было лишь желание, слабое, при чём так и не воплощённое в жизнь. В глазах Сангстера был вопрос «Что-блять-происходит?», в глазах ОʼБрайена — абсолютная уверенность в своих действиях, доля усмешки и, чёрт возьми, возбуждение? Томас не ошибся: что-то упиралось ему в бедро, и блондин даже боялся опустить глаза, чтобы понять, что это. Да он и так понимает, что. Но. Но почему? Как они позволили этому случиться? — Ты действительно хочешь? — Дилан резко приблизил голову к уху Тома, почти касаясь мочки губами, слишком горячо обжигая. Почти до боли. — Не понял? — прохрипел в ответ британец, зажмуриваясь, ощущая, как его медленно покидает ощущение реальности. — Ты действительно хочешь меня? — вопрос, выбивший из-под ног опору. Сейчас, сейчас Дилан рассмеётся, отойдёт, и скажет, что эту чушь проспорил Уиллу или Ки Хонгу. Сейчас. Но где смех? Почему он всё так же прижимается влажным торсом?  — Ты вроде не так много выпил, чтобы нести такую чепуху, ОʼБрайен, — съязвил Томас, после чего захотел освободиться, упершись руками в грудь Дилана и отталкивая его. — Ты действительно хочешь меня, — повторил снова, но теперь это звучало уже не как вопрос, а как утверждение. Очередной звон оповестил о прибытии на нужный этаж. Дверцы разъехались в стороны, и прохладный сквозняк проник в кабину, чуть холодя. Не было слышно ни звука, кроме учащённого от волнения и возбуждения дыхания парней, которые всё так же оставались в лифте.  — Да. Ответ на вопрос ему — признание себе. Сигнал к началу действий. Губы соединились в одну сотую секунду. «Как-же-чертовски-неправильно!» Желание чувствовать ещё ближе захватывало всё сильней в свой омут, из которого будет невероятно сложно выбраться. «Что-мы-блять-делаем?!» Сангстер вцепился во всё ещё влажную ткань футболки брюнета, в поисках поддержки, ибо отсутствие кислорода в лёгких подкашивало ноги. «Что-будет-дальше?!» Дилан, словно почувствовав, схватил Томаса за предплечье, поддерживая, не давая упасть. Еле нащупал кнопку открытия дверей, так как лифт вновь закрылся, пока оба предавались тому, чего так давно хотели, но так боялись. С трудом выбрались из кабины, едва передвигая ногами. Однако, им повезло, что номер ОʼБрайена оказался близко, так что не отрывая губ уже от кожи на шее Томаса, Дилан немного резко впечатал его в дверь, пытаясь одновременно нащупать в кармане электронный ключ. Стоило замку щёлкнуть, и парни ввалились в номер, кое-как с грохотом захлопнув в дверь. Трясущиеся руки Томаса беспорядочно шарили под футболкой Дилана, в то время как он уже принялся судорожными движениями растёгивать рубашку Сангстера. Пробираясь к кровати в почти кромешной темноте комнаты, иногда рассекаемой яркими фиолетовыми вспышками молнии, парни наступали друг другу на ноги, натыкались на разные предметы мебели, недовольно шипя, но при этом не отрывались друг от друга. Слишком близко. Слишком жарко. Слишком неправильно. И снова это дурацкое слово. Нет. Сейчас для них не существует никакого «неправильно», никаких, к чёрту, правил. — Б-блять, — прохрипел британец и откинул голову назад, когда О'Брайен провёл горячим языком по его выступающим ключицам, уже не скрываемым тканью рубашки. Добравшись до постели, Дилан нетерпеливо откинул на неё блондина и тут же навис над ним, вновь вовлекая в глубокий поцелуй. С каждой секундой их желание возрастало, вырывалось стонами из груди, возбуждало всё сильней, до головокружения. Такое запретное, такое искомое от самой первой встречи. Тонкие пальцы Томаса зарылись в волосы брюнета, чуть оттягивая их, доставляя сладостную, едва ощутимую боль. О'Брайен, поняв, что уже не может оттягивать, начал избавлять Тома от джинсов, перед этим стянув надоевшую футболку и кинув её на пол. С трудом поддающийся ремень на собственных джинсах начал выводить Дилана из себя, и британец решил помочь, касаясь голого живота своими пальцами, заставляя О'Брайена задыхаться от животного возбуждения. — Ну же! — нетерпеливо выкрикнул, упираясь сжатыми кулаками в твёрдым матрас по обе стороны от тела Томаса и уткнувшись тому в плечо носом; чуть прикусил солёную от пота кожу, ощущая, как плечо Сангстера немного дёрнулось. — Готово, — победный шёпот, когда ремень был растёгнут. — Наконец-то. Закусив едва ли не до крови губу, в попытке захватиться за край уходящего сознания, брюнет скинул ставшие ненавистными джинсы, и задержал дыхание. Взгляд в глаза. Очередной немой вопрос. Уверенный кивок в ответ. Одно мгновение — миллион ощущений, так долго ожидаемых, так долго находящихся в самых спрятанных мечтаниях, ставшие в один момент слишком нереальной реальностью. Ещё ближе. Ещё жарче. Томас выгнулся, открыв рот, принимая первые, немного болестные толчки в себе. — О-ох, Бо-о-оже, — простонал О'Брайен, продолжая двигаться, и с каждым новым движением ускоряя темп, ощущая, как во всём теле будто бы вскипела кровь, выжигая изнутри. Сангстер зажмурился, ещё больше выгибая спину, вбирая в себя каждый миллиметр, пытаясь запомнить всё это до единой мелочи. Закинул руки на плечи Дилану, царапая их, жадно заглатывал каждый горячий выдох брюнета в свой рот. — Быс-стре-е-е, — задыхаясь, жарко прошептал британец, примкнув искусанными губами к влажной коже на шее Дилана. Дважды повторять не пришлось: дав  себе передышку буквально на две секунды, Дилан начал двигаться в теле Томаса в ускоренном темпе, даря неземное удовольствие обоим. Помещение наполнялось стонами, что становились всё громче и громче, воздух раскалился до невозможности, и дышать было невыносимо тяжело. Томас содрогался при каждом телодвижении О`Брайена в себе, выдыхая сквозь стиснутые зубы, умоляя не останавливаться. Явь стремительно терялась в бездонном водовороте новых ощущений, таких не имеющих себе равных, таких новых, таких, чёрт его подери, превосходных. Хотелось больше, сильнее, ещё быстрее, резче. Сангстер вновь накрыл пухлые губы брюнета своими, выдыхая в них его имя, покусывая, исследуя жаркий рот языком. Дилан без промедления ответил взаимностью, очерчивая контур губ блондина, раздвигая их и сталкиваясь языками. Так мокро, феерически чувственно, эмоционально. Британец лихорадочно начал покрывать мелкими поцелуями шею брюнета, похотливо облизывая его чувствительную кожу, малость прикусывая, и тут же оставляя очередной влажный след. — С-сука, — просипел Дилан, незначительно сжав вспотевшую ладонь на шее Тома. Надавил большим пальцем на подбородок, принуждая британца снова приоткрыть рот, заново врываясь в него дерзким, наглым поцелуем. — Ка-ак х-хорошо, — в который раз громко издал стон британец, шумно выдыхая воздух из лёгких. Чувствуя скорое приближение волны оргазма, Сангстер обхватил свой член рукой, совершая движения вверх-вниз, обостряя ощущения, делая их ярче. Лишаясь последних остатков мышления и осознания неправильности происходящего. О'Брайен немного замедлился, входя ещё глубже и более резко. Ритм сбился, дышать стало намного тяжелее, и брюнет уже двигался, рвано выдыхая, выходя то наполовину, то полностью, и вновь несдержанными рывками проникая в Томаса. Через пару мигов оргазм достиг обоих, практически одновременно, заставляя тела забиться в приторной судороге. Дилан, остановившись, ещё на несколько секунд оставаясь в Томе, навалился на него, в попытках хоть немного отдышаться. Дышал ему  в скулу, касаясь сухими губами, и еле пересилив себя, перекатился на бок. Британец провёл руками по лицу, всё ещё с затуманенным сознанием. «Мы-сделали-это.» Безмолвие ещё некоторое время нарушалось громкими попытками парней перевести дух. Грудь тяжело вздымалась, кровь оглушительно билась в висках, перед глазами плавали цветные пятна, мешающие сфокусировать взгляд. Голова кружилась так, словно они несколько часов не останавливаясь провели на карусели. Блондин кое-как сел на кровати, ощущая кайфовую ломоту во всём теле. Потёр переносицу, покосился на расслабленно лежащего рядом О'Брайена, подложившего под голову руки. Комната пропахла запахами их разгорячённых тел и сексом. — Это пиздец, — голос прозвучал глухо. Брюнет только усмехнулся, явно не смущаясь, ни капли не стесняясь только что произошедшего. Не жалея. Это должно радовать. Ведь так? — Тебе понравился этот «пиздец». — Понравился. Том прикрыл глаза, всё ещё ощущая зуд под кожей от возбуждения, зуд на губах от недавних поцелуев. — Вот же блять, — Сангстер уронил голову на ладони, крепко зажмуриваясь. — Блять. — Успокойся, — Дилан лениво поднялся на локтях, и, прикрыв один глаз, посмотрел на.. А кем теперь ему является Томас? — Мы оба этого хотели. Блондин промолчал в ответ. Да, он хотел. Да, он смог себе в этом признаться. Да, чёрт возьми, они переспали. Что теперь не так? Глупо отрицать то желание и наслаждение, полученное в процессе. Глупо было теперь жалеть обо всём случившемся. Он хотел — он получил. — Что будет теперь? Я имею в виду, после того, как мы.. Сангстер запнулся. Вроде уже взрослый парень, но почему-то сейчас слова «занялись сексом» застряли в глотке. — Не знаю, — О'Брайен пожал плечами. — Думаю, всё будет как раньше. — Не будет, — Томас хотел кинуть на Дилана быстрый взгляд, но не смог не задержаться ним на идеальном теле парня. — В таком случае, я не против повторить как-нибудь ещё раз, — брюнет вновь закрыл глаза, и его губы растянулись в блаженной ухмылке. Да. Как раньше уже не будет. Значит, в жизни обоих начинается что-то новое.