Змей

Она была не такой как все. Милая и симпатичная, беззаботно смеялась над выходками друзей, а в глазах читались одиночество и грусть. Я долго не решался подойти к ней и заговорить, а потом она быстро попрощалась со всеми и ушла. Не думаю, что она заметила меня в тот раз. Природа наградила меня самой обычной, скучной внешностью, и даже пирсинг был не в состоянии изменить этого, а привычка одеваться во все черное лишь подчеркивала бледность моей кожи и усугубляла положение. В тот раз я пообещал себе, что при следующей нашей встрече обязательно заговорю с ней. Возможно, не стоило этого делать. Мне говорили, что она странная - со своими тараканами в голове, а позже я и сам начал замечать, что она видит и слышит не то, что остальные. В следующий раз мы встретились в Новый год. Сняли двухкомнатную квартиру, чтобы отпраздновать всей компанией. Накрыли праздничный стол, кто-то даже принес елку и игрушки. Поначалу, она сидела вместе со всеми, но стоило ребятам забыть о ней, и она быстро сбежала в другую комнату. Прошел примерно час, но она так и не вернулась, и мысли о том, что она сидит там, в одиночестве не давали мне покоя. Прихватив пару бокалов и бутылку шампанского, я пошел к ней, тихо радуясь столь удачной возможности заговорить с этой девушкой. Та ночь навсегда останется в моей памяти, то, как она плакала на моем плече, как рассказывала о терзавшем ее горе. Я и представить себе не мог, какую боль она прячет за своей улыбкой. Как бы эгоистично это не звучало, но тогда я был счастлив. Находясь с ней рядом, чувствуя ее тепло, я думал о том, как заставить ее улыбаться. Не так, как сейчас, а от всего сердца. Позже я винил себя за эти мысли и за ту чушь, что наговорил тогда. "Только пожелай, и это исполнится"- ну зачем, зачем я сказал это? Нельзя вернуть мертвеца к жизни, как бы ты этого не желал. Я хотел извиниться перед ней за свою глупую выходку, за то, что довел ее тогда до слез, но она не брала трубку, а при встрече у меня не хватало на это смелости. Я понял, что нужно делать лишь после разговора с другом. - Не обращай внимания,- отмахнулся он.- Она неплохая девчонка, но по тому парню у нее явный бзик. - Ты это о чем?- У меня внутри все закипело от этих слов.- Ее любимый погиб! Или, по-твоему, горевать из-за смерти дорогого человека - это "бзик"? - Да не горячись ты так,- попытался успокоить меня друг.- Живой он, мы с ним на днях виделись, пиво вместе пили. - То есть как живой?- спросил я, уже абсолютно не понимая, что происходит.- Она сказала, что его убили в Новый год. - Так я и говорю - бзик.- Его лицо, не понятно, по какому поводу, озарилось радостной улыбкой.- Ты бы видел, какой они концерт устроили тогда. - В смысле "концерт?"- Я уже был готов врезать ему за то, что он ходит вокруг да около, но он, видимо почувствовав неладное, наконец, перешел к сути. - Объясняю по-порядку,- начал он.- Мы как обычно собрались, чтобы отпраздновать Новый год. Эти двое пришли вместе, но уж больно какие-то грустные. Я тогда сразу понял, что они поругались, только стараются скрыть это. Наверное, не хотели людям праздник портить, но как-то плохо получалось у них играть влюбленных. Постоянно придирались друг к другу, причем по мелочам - не то сказал, не так посмотрел, много выпил и все в том же духе. В итоге она сорвалась и закатила семейную сцену, даже до битья посуды дошло. Он тоже психанул и ушел. Это я позже узнал, что скандал был из-за звонка какой-то девицы. А наша истеричка немного успокоилась, одумалась и бросилась догонять своего любимого. И, видимо, догнала, так как вернулась вся расстроенная, в слезах и всю ночь не отрывалась от бутылки. Друг дал мне номер этого парня, и следующие пару месяцев я надоедал ему с просьбами хоть раз появиться в парке. И в мае он, наконец, сдался. Тогда я в серьез верил, что эта встреча сделает ее счастливой. Что она поверит в его жизнь и престанет изводить себя. Что оставит все в прошлом и начнет радоваться настоящему. Что, возможно, мы сможем быть вместе... Она не улыбалась в тот день, и в последующие дни тоже. Взаправду считала меня волшебником и лишь издали наблюдала за совершенным мною "чудом". Она не замечала ничего вокруг, смотрела только на него, завороженная и какая-то пустая. Я просил его придти лишь однажды, но он являлся снова и снова. И благодарил меня за то, что я вытащил его к друзьям. - Я как-то побаивался сюда приходить, не знал, как она отреагирует. Мне говорили, что она спятила, но, похоже, все в порядке. Спасибо, в общем, а то скучно было как-то без этих идиотов,- насмешливо сказал он мне однажды. После этих слов я понял, что он и не собирается уходить отсюда, и снова начались звонки и смс. Поначалу с просьбами, потом с требованиями и даже угрозами. Он был шокирован. Похоже, к тому времени я уже был в списке его друзей, а может он удивлялся тому, что я, так долго упрашивающий хоть раз посетить парк, теперь прогоняю его. Неважно. Какое мне дело до того, что он обо мне думает. Может хоть всем рассказать, какой я плохой, лишь бы свалил отсюда. Ведь он забирает ее у меня. Каждый день... Каждый миг... Ему нет до нее никакого дела, а она увядает, наблюдая за ним. Неужели, он не понимает, что губит ее? Не видит или не хочет замечать, что она страдает? Я больше не мог смотреть на это, и мои угрозы перестали быть просто словами. Вечером я ждал его возле подъезда. И, с помощью кулаков, доходчиво объяснил, что ему следует прислушиваться к чужим просьбам. Он, наконец, меня понял и перестал приходить в парк. Я ждал, что он расскажет все остальным, и меня тоже прогонят, но этого не произошло. Благодарю его гордость. Он лишь сообщил, что больше не появится и не стал уточнять причины данного решения. Она узнала об этом быстро, как подкошенная рухнула на землю там, где стояла, и разрыдалась, зарывая лицо в ладони. Я не понимал, почему ей так плохо. Она ведь сама хотела его увидеть, и я исполнил ее желание. - Но так больно снова потерять его.- Ее слова повергли меня в шок. Неужели я должен был смотреть, как она засыхает, и ничего не делать? Разве это для нее было бы лучше? А потом, она вскочила на ноги, начала кричать, что это я во всем виноват, и бросилась на меня с кулаками. Удары были слабые, обессиленные от терзавшего горя. Двое парней поспешили мне на помощь, они перехватили ее руки и, пытаясь успокоить, увели домой. Мне не нужна была их помощь, я был готов терпеть ее гнев, если бы от этого ей стало легче. Но они сказали, что так будет лучше, а я, как причина ее срыва, не смел им перечить. *** Здание психиатрической больницы возвышалось надо мной холодной, бездушной громадиной. Даже просто смотреть на него было немного жутковато. Белая краска, покрывавшая стены, местами осыпалась, обнажая неровную кладку кирпича, на окнах были решетки, а дверь выглядела так, как будто войдя в нее, ты уже не сможешь вернуться обратно. Это здание проглотит тебя и еще долго, с наслаждением, будет переваривать. Сколько раз я приходил сюда? Уже и не помню. После того, как я узнал, что та девушка пыталась покончить с собой и была направлена на лечение, я стал здесь частым гостем. Она никогда не разговаривала со мной. Каждый раз, когда я навещал ее, она сидела молча и, не отрываясь, смотрела на поверхность стола. Она смирилась с моими приходами и терпела мое общество в ожидании, когда ей разрешат вернуться в комнату. Я, в основном, тоже молчал. Иногда рассказывал, как поживает кто-нибудь из ее знакомых или интересовался самочувствием. Но я даже не уверен, слышала ли она меня. Первое время я пытался узнать, что она видела тем летом. Тогда ее лицо искажалось гримасой злости и отвращения, и она, с диким визгом, бросалась на меня. Врачи хотели запретить мне навещать ее, но я сказал, что больше не буду возвращаться к тем событиям, и они смягчились. Теперь, неспособный оправдаться, я могу лишь молчать и наблюдать за изменениями в этой девушке. Ее кожа стала серой, глаза потухшими, губы покрылись коростами, но она все-равно продолжала их кусать. Она стала очень худой и какой-то прозрачной - несуществующей. Следом за врачом, я вхожу в комнату для встреч. Она уже там, сидит за столом и плачет. Снова... Борюсь с желанием развернуться и сбежать. Натягиваю на лицо приветливую улыбку, хотя сам догадываюсь, что она выходит кривоватой. Мы даже не успеваем дойти до стола. Она резко вскакивает и бежит к нам, в очередном приступе гнева. Рослый мужчина - санитар, поспевает вовремя, он перехватывает ее, брыкающуюся и изливающую брань и проклятия, и утаскивает прочь. Я верю, что однажды мы сможем поговорить нормально. Верю, и поэтому приду сюда снова.