something nothing

Я чувствую тебя. Твоё солнце сияет. Я чувствую тебя. Нас ждёт счастье там, Где рай открыл Свои золотые врата, И здесь, на земле Возьми меня И проведи сквозь забвение. Это — утро нашей любви, Это — только заря нашей любви. ♬ placebo — i feel you (depeche mode cover) ♬

Нитями чёрными сшивается ночь, сотканная из разбитых надежд. Они все здесь — инфицированные одиночеством, заблудшие странники судьбы, теряющиеся в граммах тумана. Юнги не запоминает лиц, нет их. Размазанные пылью нечто, бегущие сквозь призрачное время. Они ведь тоже таким его видят. Чувства отключены уже давно, в паутине сумрака запутались. Взгляд скользит по всему периметру, не цепляется даже. Глотку обжигает порция чего-то с примесью собственной безнадёжности, а любезный бармен подливает ещё, предлагая попробовать «глушитель ощущений». Юнги скептически фокусируется на змее-искусителе, молча вливая жидкость в себя. У него внутри уже сплошная глушь, куда ещё. Купюры не считает, щедрость не порок. Глазами ищет где бы приблудиться, кому доверить эту ночь. В толпе теней одно лишь солнце — горит хоть и слабо, но искры летят. Идёт Юнги медленно, колеблясь в выборе. Приближение снимает пелену с глаз, меняясь огнями розовыми. Вблизи она сверкает, бездумно отдаваясь битам. Волосами яркими слепит окончательно. Глаза её прикрыты — оно и к лучшему. Юнги не готов увидеть в них отражение себя. Пальцами невесомо тянется, локоны цепляя, а по коже ток ударяет. А у неё руки к небу, совсем безграничные. И касается его, теплом одаривая. Глаза их, всё же, встречаются. Хриплое Тэхён теряется в дымке голосов, ответом — глухое Юнги. Тэхён улыбается и Юнги понимает, что обречён. На крыше воздух не чище, но ближе к созвездиям. Юнги курит, наблюдая за танцующей Тэхён, и прислушивается к музыке. В ней чувства по швам проходятся, стены чужие ломая. Тэхён невесомая — наверняка не рассчитала дозу. Кружит по краю совсем. Юнги считает секунды до падения. Своего. Тэхён летит не туда, падает рядом с Юнги и закурить просит. Ей, вообще-то, хватит, но фильтр исчезает в кромке пухлых губ, позже выпуская дым. Они так и сидят у стены, наблюдают за звёздами. Тэхён курит красиво, будто рождена для этого. Они молчат обо всём, зная необходимое. Юнги читает по вздохам, что тяжелеют с новым приходом. В какой-то момент голова Тэхён оказывается на плече Юнги, а пальцы находят чужие. Ночной ветер тёплый, играет с яркими прядями, ароматом дурманя. Тэхён шепчет запредельные слова о космосе, а Юнги ловит их в иной интерпретации. Неведомые грани пересекаются под единственным освещением и взглядами изучают друг друга. Глаза Тэхён — что чёрные дыры, Юнги рискует утонуть. На губах не улыбка, лишь вопрос немой. Ответ током бьёт по венам, Тэхён теплеет. Шершавыми следами Юнги спускается ниже и режется об острые ключицы. Корсет платья внезапно мешает дышать Тэхён, сердце рвётся сквозь рёбра. Она упирается руками в грудь Юнги и облизывает губы. Не сейчас/не так/не в этой жизни. Юнги боится потеряться среди скал, а Тэхён лишь виновато оборачивается, словно, звёзды могут осудить. Ночь страшна своими тёмными демонами, и Тэхён нарвалась на одного такого. Выход неизбежен, она принимает игру, даже не догадываясь, что разжигает чужую душу. Губами сталкиваются вновь, властью не желая делиться. У Юнги кровь бурлит градусами, грозясь выплеснуться наружу. А Тэхён целует нежно, беспрекословно даря надежду. Воздух накаляется до предела, когда по коже пальцами тонкими. Юнги впервые «чувствует». Тэхён невозможно близко, хоть и закрытая. Даёт ощущать важность их единения под звёздным куполом. Холод стены контрастом балует — Тэхён вздыхает, руками упираясь. Она позволила Юнги насладиться солнечными лучами, что горят в её волосах при свете. Он вдыхает их, носом ведя по шёлку, и целует трепетно. Локоны Тэхён, спадающие на лопатки, аккуратно переплетаются; Юнги открывает доступ к золоту. Едва слышное «развяжи» и тянет шнуры, ослабляя. Тэхён легче дышать, когда ветер остужает напряжённые мышцы. А Юнги и рад виду — россыпь бабочек на спине окрыляют его самого. Он целует каждую, медленно переходя к шее, и чувствует. Чужая жилка пульсирует так же, как и его. В висках адреналин сменяется чем-то неведомым. Юнги поворачивает Тэхён лицом, встречая в её глазах первый рассветный дым. Она улыбается слабо и пальцы чужие своими сжимает. Юнги тянется к манящим ключицам, но Тэхён вновь отстраняет его. Там место слабое и ключ ко всему. Она бы доверилась, но. Юнги разбивается, всё же. На рассвете Тэхён признаётся, что нет — не получится. А Юнги чувствует. Чёрная дыра настигла, дрожью накрывая. Тэхён целует виновато, исчезая вместе с последними звёздами. И солнце гаснет, даже не взойдя.

***

Юнги банально проиграл. Самому себе, своим принципам и чувствам. Тэхён прописалась под кожей, надежду подарив. Время теряется в сыпучем, алкоголем скрашивая ночи. В один из вечеров Юнги вспоминает о «глушителе ощущений» и решает заказать. Ему бы тройную дозу — заглушить внутривенное. Бармен криво улыбается, мешая со льдом горючее. Эффект быстрый не приходит и через день, лишь глубже рану прорывая. Юнги перестал пьянеть, дурманом не ведётся. Внутри чужое солнце остывает и режет, режет. Н е в ы н о с и м о. На крыше всё так же звёздно. Юнги ходит по краю, высчитывая угол падения, чтоб наверняка. Где-то на востоке темнота заслоняет космос, в последних попытках желая настигнуть. Но лучи слабые не сдаются. Дыхание тёплое дрожью по коже, а пальцы тонкие тянут на себя. Юнги чувствует. Тэхён принёс рассвет. Она обнимает так, будто, упустить боится. Горизонт вспыхивает красным. Это их первый рассвет. Заря настоящих ощущений. Юнги улыбается, чувствуя. Оборачивается и в глазах встречает солнце. Тэхён решилась. Она нашла свою луну.

***

В бесконечности соединений узорами сплетаются. Космос — их дом, созвездиями под кожей сквозь забвения к воротам рая идут. Тэхён горит ярче в объятиях Юнги, позволяя всё. И бабочки оживают, под поцелуями плавятся. Тэхён выгибается плавно, секунды считает до рождения новой звезды. И Юнги замирает, взрывом наслаждаясь. Рассвет обостряет чувствительность, лучами сшивая открытое. В сиянии закрепляются теплом губ и сбитым дыханием. А где-то в космосе зажигается первый луч в заре их любви.