Начало новой жизни

Темный лес, холод, пронизывающий до костей и девушка, убегающая от своих невидимых преследователей. Кто-то или что-то гонится за ней, она же не разбирая дороги, бежит по снегу, еле передвигая ноги, падая и поднимаясь, она снова пытается убежать. Выстрел и она останавливается, прижавшись к стволу дерева. Тишина. Девушка осматривается, но никого не может разглядеть в темноте. Щелчок и лес окрашивается белым светом, ослепляя ей глаза, и словно из неоткуда доносятся слова: «Когда над лесом свет взойдет, и боль и кровь и смерть придет…» Я резко поднимаюсь, хватая ртом воздух, словно это я только что убегала от невидимых преследователей. Голова до сих пор гудит, а глаза болят от пронизывающего белого света. В голове все еще крутятся те странные слова, явно означающее нечто плохое и ужасное от которых непроизвольно бросает в дрожь. Отчего я не сразу замечаю, что до меня пытается кто-то дозваться. Я потираю глаза и пытаюсь, сосредоточить свой взгляд, и вижу перед собой взволнованную Старкову. - Даша!? – удивленно спрашиваю я, смотря на нее во все глаза и пытаясь сообразить, что она здесь делает. Она облегченно вздыхает и опускает с моих плеч руки. - Слава Богу! А то я уже подумала, что они с тобой что-то сделали… Я посмотрела на нее, не понимая о чем она, на что она еще раз вздохнула и принялась объяснять в полголоса. - Твои глаза… зрачки были белыми, и возникало такое чувство, словно зрачки закатились. Я так перепугалась, что сразу подумала что эти долбанные фашисты и до тебя добрались… - Не паникуй, - непроизвольно потирая глаза, произнесла я, пытаясь скрыть то, что и сама удивлена не меньше ее самой. – Со мной такое частенько случается, так что здесь нет ничего сверхъестественного. Сама же я задумалась над этим вопросом, так как ничего подобного со мной раньше не случалось, я имею в виду при видениях. Мои глаза всегда оставались обычными, а сейчас… я даже не знаю что и думать по этому поводу. Но Старковой необязательно этого знать. - А вообще, что ты здесь делаешь в такую рань? – кидая обеспокоенный взгляд в сторону Тимофеевой, поинтересовалась я. - Дело такое, - оживилась Даша. – Через двадцать минут мы отправляемся в часовню снимать нацистский зал. Максим спрашивает, ты идешь с нами? - Конечно! – воскликнула я слишком поспешно, на что Тимофеева недовольно что-то пробормотала во сне и, перевернувшись на другой бок, снова уснула, а я повернулась к Старковой. - Конечно, я иду с вами, думаешь, я откажусь от такой перспективы раскрыть планы фашистов, - весело прошептала я, потирая руки в предвкушении чего-то большего. А именно новых приключений. Даша кивнула и собралась уже уходить, но вернулась и прошептала: - Не забудь надеть костюм, мы точно не знаем, успеем мы к физ-ре или нет. - Хорошо, - кивнула я и, поднявшись как можно тише с постели принялась искать спортивный костюм в комоде. Старкова на тот момент свалила и оставила меня одну, ну почти не считая спящей Светки. Я быстренько переоделась и, схватив куртку, выскользнула за дверь и направилась в сторону кухни, потому что именно там мы и встречались. Боялась я сейчас не Морозова, который в любой момент мог, появится в коридоре, а своего братца, который мог раньше намеченного срока появиться на кухне для приготовления завтрака для школы. Но мне повезло, и я никого не встретила по дороге. Я пришла во время, но когда вошла на кухню, то увидела, что все уже в сборе и ждут меня. - А ты рано, - усмехнулся Павленко, за что получил от Макса подзатыльник. Он был прав я пришла раньше на пять минут, но они, похоже, собрались еще раньше. Вот, что значит, стремится к своей цели, а я все еще живу по институтскому времени и всегда припаздываю, красота! Ничего не говоря, мы вышли из кухни и направились в сторону ворот, но тут возникала еще одна небольшая проблемка по имени Савельич, сторож который мог нас заметить. Об одном воспоминании мне снова вспоминался вчерашний вечер, думаю, ему сейчас будет не до нас. А у меня самой на душе становилось нехорошо. Сердце сжималось, и я виновно опустила голову. А все потому что я не могла помочь бедному парню. Хотя сейчас я начинала понимать, что ничего и не смогла бы сделать, так как он был уже заражен чем-то непонятным и умер буквально за сутки… На плече опустилась тяжелая рука, и я непроизвольно вздрогнула. Подняв голову, я увидела Макса, который обеспокоено, смотрел на меня. - Че грустишь? – поинтересовался он с некой веселостью в голосе, на что я лишь покачала головой, и попыталась отогнать плохие мысли, на смену которым сразу пришло воспоминания сегодняшнего видения. - Это неважно сейчас. Ты мне вот что скажи… - Слушаю, - расплывшись в ухмылке, произнес он. На данный момент мы уже выбрались за территорию школы и шли в сторону часовни. - У меня в голове крутятся странные слова. Где именно я их слышала, не помню, - немного приврала я, пристально уставившись на Макса. - Че за слова? – спросил появившейся позади нас Павленко, на что я скинула руку Макса, которая успела пристроиться у меня на плече. Собравшись с духом, я произнесла: - Когда над лесом свет взойдет… - … и боль, и кровь и смерть придет, - закончил за меня фразу Макс, и я узнала его голос. А это означало лишь одно, что Морозов там тоже будет присутствовать, помимо девушки. - Откуда ты знаешь эти слова? – удивленно поинтересовался Морозов остановившись. - Без понятия, возможно, от кого-то в школе… «а если конкретно, то фактически от тебя», - подумала я и кинула невинный взгляд на Морозова, а тот в свою очередь смотрел на меня. Павленко топтался где-то поблизости, а это означало, что и он тоже слышал наш разговор. Макс вероятнее всего задумался над чем-то, и внимательно посмотрев на меня, подхватил за руку и, прижав ближе к себе, начал рассказывать, откуда он узнал об этих словах. Я фактически не слушала его, так как все мое внимание было сосредоточено на его руках, у меня на талии и то как он прижимал меня к себе. Мне было страшно неловко, и я краснела с каждым его словом, хоть он и говорил совсем не о романтичных вещах. Единственное, что я разобрала это-то, что в детдоме существовала команда «мстителей», нет, не тех самых о которых вы подумали, нет. Просто пятеро парней собрались вернуть своих родных сестер и направились в подземелье где их и убили, но до этого они находили в лесу странных животных наподобие двуглавого кролика или того самого белого столба света который мне приснился, именно после этого и родились так сказать эти строчки. Он рассказывал мне, то с чего все началось. То как они потеряли лучшего друга Тему, а после узнали, что его убил Петр, подстроив, что тот умер от передозировки наркотиков. Так же им тоже подбрасывали наркоту, но Виктор Николаевич – бывший директор школы спас их и тем самым лишился должности, что и удивляло их, так как Андрей подозревал что и он тоже замешан в этих событиях, что мне самой как-то слабо верится. Хоть я и не знакома пока с Виктором Николаевичем, но со слов Веры он прекрасный преподаватель, а тем более хороший человек на него всегда можно положиться и доверить самую страшную тайну, об этом я уже слышала от Ильи, а тот от Маши, хотя сам говорил как-то загадками. Даа получается какой-то запутанный круг. Кто-то из преподавателей может работать на фашистов, а это означает что от любого из них можно ожидать подлянки, но вот от кого именно неизвестно. Нам пока известен Петр Морозов с его «воспитательными работами» на холоде. Брр как вспомню, становится плохо, ведь я перемерзла в тот день и должна была, сегодня свалится с гриппом, но этого не произошло, так как я знала, что не заболею. А все потому что у меня очень сильный иммунитет с самого детства и я никогда не болела. Так вот что я все о себе и о себе… пока я размышляла над рассказом Макса, я не заметила, как мы подошли к часовне и Павленко врубил свой агрегат, а именно видеокамеру и начал снимать со входа в часовню и далее. Потайной ход, небольшой коридор освященный лампочками и, конечно же, сам зал. Честно он не особо меня впечатлил, так как был похож на бункер времен второй мировой войны, хотя о чем я думаю это же фашисты что с них взять!? Вот, посреди зала стоял огромный дубовый стол окруженный стульями и инициалами тех самых нацистских преступников. Я хорошенько все осмотрела, включая и немецкий флаг, который красовался в центре зала, и поэтому мне здесь становилось неуютно и хотелось поскорее сбежать. Да и, похоже, не мне одной, Макс тоже начал дергаться. - Ромыч давай быстрей, - начал подгонять Павленко Макс. – Ну, слышь ты Михалков хренов, ты снимай, если что главные герои заявятся, - усмехнулся он, на что я удивленно подняла брови и сама усмехнулась, подражая Морозову. – Боюсь Оскар получить посмертно. Даша и Андрей стояли около центрального стула и обсуждали то, что узнали на кануне вечером, а именно то что Риттер Вульф был дедом Андрея, что явно не нравилось парню и сегодня он был явно не в настроении. - Ну, что там!? - в нетерпении смотря на Павленко, сказала я. Тот в свою очередь продолжал снимать инициалы на стульях. - Сейчас, - заявил он, снимая последний стул. – Готово! – радостно воскликнул он, захлопывая крышку камеры, на что Макс только рассмеялся. - Между прочим HD качество. Как у настоящего кино! - похвастался Павленко, вертя перед моим носом камеру, на что мне так и хотелось заехать ему чем-нибудь тяжелым. - Классно! Ну, вот твое «кино», плюс документы Катаева и я надеюсь, прижмем этих фашистов, - сказал Макс. - Если только камера волшебным образом не исчезнет, - сказал Рома, на что другие странно уставились на Андрея, а я поняла что это не к добру. - Да не исчезнет, надо только просто место найти надежное, где спрятать. - Ты прав, только вот мы сами найдем место, так чтобы ты об этом не знал, - серьезно сказал Макс, и тут пошло поехало, как я и предчувствовала. Вот только я не думала, что Анна Михайловна не только встречается с Андреем, но и работает на фашистов. Последнее мне не особо понравилось, но теперь все становилось на места, и я поняла, почему она так странно смотрела на Морозова в тот день. Ничего не добившись, а именно Андрей пытался доказать что Анна тут не причем, что выходило не особо хорошо. Он психанул и, толкнув Дашу, в бешенстве выбежал из зала, а мы направились вслед за ним.