Зачем ты приходишь?

Юнги прогибается, сдерживая стон, закусывая губы. С закрытыми глазами все ощущения ярче, особенно, когда горячий язык Намджуна скользит по члену вверх, а пальцы проскальзывают внутрь, задерживаясь на секунду и поглаживая внутри особо приятно. Шуга теряется между ощущениями, наслаждаясь горячими губами скользящими по головке. Намджун трахает его пальцами, а Юнги в том же темпе толкается в младшего, трахая его рот. У них всегда все пошло и не по правилам. Джун тянется рукой под подушку, чтобы вставить в Юнги маленький вибратор, сжать бока руками и закончить с минетом. Старший стонет скомкано, ерзает под парнем и больно сжимает чужие волосы на затылке, пока Джун двигает головой очень быстро, а потом задыхается, кончая в рот и ощущая, как внутри быстрее начинает вибрировать маленькая игрушка не без помощи небольшого пульта в руке Джуна. Он весь дрожит до сих пор и не готов заканчивать вот так, поэтому давит на плечи Намджуна, вскрикивая от нового режима внутри и довольной ухмылки лидера, и лижет от головки вниз до плотно сжатого колечка мышц. Первый стон Джуна неповторим для Юнги, он ведет языком по кругу, чуть давит им, пытаясь немного проникнуть, и снова скользит вверх, повторяя свой путь. Джун руками разводит свои ноги сильнее, подается бедрами вверх и стонет громче обычного от чертового острого языка репера, что так и норовит проникнуть в него. – Ты в курсе, что ты конченый извращенец? – Ага, – Юнги вбирает в себя член почти до самой глотки. – Но чертовски шикарный, – заходясь стоном от новых глубоких движений и тонких пальцев в себе, от которых не бывает больно. Юнги все делает, как профессиональная шлюха, когда кажется, она только начала, а ты уже кончаешь третий раз, только в его случае Юнги внезапно оказывается на Намджуне, а внутри младшего твердый член. На пульте выжат максимум, от чего Юнги закусывает свои губы и стонет, иногда размыкая их, Джун стонет от вбивающегося в него члена и ласкающих пальцев. – Я сейчас умру, кажется, – стонет Юнги, ускоряясь, как можно быстрее, и кончая одновременно с Намджуном. – У меня руки трясутся. – Тогда отдай мне эту херню, иначе я сдохну, – он забирает из рук пульт, выключая в себе чертов вибратор и избавляется от него, выдохнув. – В следующий раз я тебя выебу каким-нибудь кинг сайзом за эту игрушку. – Планируешь закупку новых вещичек? – Ага, пополнение коллекции, скоро музей откроем, – Юнги натягивает на себя шорты, забирает из кармана джинсов пачку сигарет. – Покуришь со мной? – Не, полежу немного. – Как хочешь. На балконе Тэхен, который не собирался мешать развлечениям старших, закинув ноги на подоконник, лежит на маленьком старом диванчике, когда к нему заходит Шуга. Младший осматривает его с ног до головы и кривится. – От тебя несет смазкой. – И спермой, – проводит по влажному животу, после секса он весь, как после марафона. – Отвратительно. – Да ну, – Юнги хмыкает, тянет губы в привычной высокомерной улыбке, зажимая ими сигарету, подходит к парню и садится сверху. – Очень отвратительно? – он отнимает от губ сигарету, проводит по ним губами, прогибается в груди, ерзая на бедрах Тэхена, и чуть закидывает голову назад. – На блядь похож. – Ага, – он падает сверху, упираясь свободной рукой у головы младшего, и ускоряет на нем движения, смотря, как старается держаться парень под ним, чтобы не закрыть глаза и не застонать. А Юнги чувствует под собой твердый член того самого обещанного Намджуну размера и, как никогда, хочет с Тэхеном все до конца. И в промежутке сделанная затяжка, от которой потом на губах у обоих привкус сигарет. – Хен… хен, не надо, – уже умоляет парень, потому что не может так больше терпеть, а Юнги затыкает его страстным поцелуем и продолжает двигаться на чужих бедрах. Шуге крышу рвет который раз, между ними только ткань двух тонких шорт, он все еще возбужден после Намджуна, но в нем так и не было его члена, поэтому хочется еще больше, в себя и поглубже. – Хее..хен, – Тэ прогибается, подрагивая под репером, и пытается привести в норму дыхание. – А ты миленький, – Шуга ерошит ему волосы и уходит обратно в комнату потому что… – Отдохнул? – Джун смотрит на парня. – Я еще хочу. *** Кончить от имитации секса и ебаных поцелуев этого конченого репера как минимум херово, как максимум – все больше хочется именно этого конченого высокомерного репера, который убивает своим поведением. Тэхен тоже не без греха в его сторону, тоже бывает чудит, но не так, черт его дери, не так. В душе получается смыть с себя возбуждение, остатки собственной спермы и закинуть в машинку испачканные шорты. На пояс повязано полотенце, все вещи в комнате, куда возвращаться еще слишком рано, да и нет особого желания. Он идет, оставляя за собой влажные следы. С челки капает вода, волосы Тэхен не вытирал, и от капель становится прохладно, кожа покрывается мурашками, а спасительная комната сегодня будто бы слишком далеко по коридору. Он заходит в дверь за которой темно и идет наугад. Забирается под чужое одеяло. – Черт ты холодный. – И мокрый. – Что случилось? – Вещи забыл. – А голову чего не вытер, сейчас подушка вся будет мокрой, – вопит Хосок. – А, волосы, – Тэ уже в тепле поэтому может вытащить из-под одеяла полотенце и замотать им голову. – Так лучше? – Нихера не лучше, – выпаливает Хосок и просто садится на кровать. Опять Тэхен, опять рядом, так еще и единственное, что было на нем из одежды, сейчас замотано на голове. – Во что ты играешь, Тэхен? – В то, во что ты не против поиграть со мной, – а ведь он прав. – Разве не ты вчера прикасался ко мне, приобнимал незаметно, поглаживал? Теперь погладь, никто не увидит. – Не хочу, – в ответ смешок. – Не хочешь дотронуться здесь? – Тэ ведет пальцами по шее вниз. – Когда можно прикоснуться здесь, – он рукой отодвигает вниз одеяло открывая грудь, – пальцами, как вчера, вот тут, – он уже открывает бока, проводя по левому, где вчера были пальцы Хосока. – Не хочешь, точно? Я ведь разрешу даже тут, – его рука исчезает под одеялом, которое уже чуть ниже пупка. – Где угодно. – Не хочу. – Тогда я возьму на время одежду и уйду, – Тэхен встает с кровати и идет к шкафу, хорошо, что немного света из зашторенного окна все же проникают в комнату и освещают нужную ему часть. – Не против, я возьму первое, что попадется, и завтра верну. – Против, – Хосок хочет говорить «не хочу» до конца, хочет поговорить, хочет врезать этому парню за этот холод и за мокрую подушку, за бессонные ночи и кучу бредовых мыслей в голове и за то, что он не может сдерживать себя. – Где ты говоришь можно прикасаться? – Он стоит сзади и целует в шею, – здесь можно? – Тэхен подрагивает то ли от ощущений, то ли от холода. – Здесь? – рука скользит по обнаженной груди. – Здесь? – вторая проскальзывает по левому боку медленно вниз. – Даже здесь? – он ведет ниже пупка, и по ноге вниз. – Я ведь пожалею об этом. – Непременно, – рука Тэ накрывает чужую и поднимает немного так, чтобы пальцы сомкнулись на его члене. Он прижимается к хену, чтобы чувствовать его всем телом. Громко дышит, когда его ласкают. – Можно я пожалею об этом на кровати? – Тэхен усмехается неуместной шуточке старшего и позволяет себя довести до кровати и уложить на, оказывается, влажную кровать. – Прохладно? - Ага, – выгибается младший, пытаясь уйти от холодящих кожу ощущений. – Иди сюда, – Хосок ложится на спину, тянет на себя парня. – Так лучше? – Тэ кивает, наклоняется к губам и медленно целует. – Да, так лучше, – Хосок кладет руки на бедра парня, немного толкая их взад и вперед, подается бедрами вверх, прикусывает чужие губы. – Вот так еще лучше, – когда Тэхен прикасается губами к его шее и сам начинает двигаться. – Уверен? – Ага, – улыбается Хосок. – Что ты со мной делаешь? – Совращаю, – Тэ тянет руку Хоупа к себе, ведет языком сперва по одному пальцу, затем по второму, заглатывает оба. – Немножко совсем.