Excessive

Красочный рассвет за прозрачным окном, отливающий в огромном бездонном океане яркими красными пятнами, стучал в закрытые двери небольших домов на побережье, заставляя всех жителей открыть глаза и начать новый день с отличным настроением. Облака сплошным белым покрывалом стелились вдоль синего небосвода, напоминая, что в них, как и в каждой частице природы, есть красота. Прибой шипел, плескался, разбивался о песчаный берег, посылая в открытые окна свои приятные звуковые волны. Но меня это абсолютно не волновало, потому что главной моей задачей было успешно добраться до своей постели, чтобы просто упасть на огромные мягкие подушки и укутаться в омут долгожданного сна. Солнце уже ярко светило в глаза, заставляя меня щуриться и громко материться, заходя в дом и бросая свои кроссовки в угол коридора. – Где ты был? –раздраженно выпалила моя мать, которая была той еще стервой, кстати, выходя из кухни. – Ты время видел? Выдохнув прохладную струю воздуха, я закатил глаза, которые были нереально красными от явного недосыпа и очередной ночи со знакомыми и алкоголем. Потерев веки, я устало зевнул и помотал головой. – Беру пример с мамочки, – улыбнулся наигранно и, обойдя женщину с паром из ушей и покрасневшим от злости лицом, прошел в комнату, где мне можно было переночевать, ну, или передневать. Есть такое слово? Этот дом достался нам от отца, который погиб год назад и успел все имущество переписать на своего единственного сына. Но пользуется при этом всем, чем можно, его многоуважаемая шлюхастая жена. Мне пришлось приехать сюда только из-за того, что в моей квартире в городе сейчас делают ремонт, и мне хотелось бы побыть здесь одному, но моя любимая мама решила, что я собираюсь переоформлять некоторые документы. Такое ощущение, будто она думает, что я не смогу этого сделать в ее присутствии. Каждый день я сплю до вечера, а ночью выхожу прогуляться, возвращаясь утром с бордовыми глазами. Мать бесится, но мне наплевать, потому что в роли матери она для меня умерла ровно в тот момент, когда посмела обмануть отца. Продажная шлюха. – Джастин, а ну вернись! – выкрикнула Кэрри уже за закрытой дверью, на что я просто показал ей фак, и пусть она не видела этого, но мои внутренности обрели покой. Как и задумано, словно по плану, я бросил на стул байку и завалился на кровать, щекой чувствуя всю неровности подушки. Несмотря на это, утро казалось не таким уж и ужасным: я дошел до дома, лег в кровать, могу просто закрыть глаза и уснуть. Это все, что мне сейчас необходимо. Организм не стал бороться с огромным желанием окунуться в безграничное пространство сна, поэтому я сомкнул веки и мысленно перенесся в свою 'идеальную' жизнь пару месяцев назад. В последнее время у меня только так и получалось, когда я засыпал. Наверное, я просто не мог допустить, чтобы днем такие мысли посещали мою голову, но когда я не мог это контролировать, все, что не нужно тут же заполняло мой разум. Крики, ссоры и дикие стоны - все это смешивалось в моей голове, превращаясь в серое шипение старого телевизора, и приближалось с каждой мыслью все ближе и ближе. И именно в этот момент я просыпался. Каждый день на протяжении 2 месяцев. Сказать, что мне не все равно - ничего не сказать. Я чудовищно хотел вернуться и просто сказать, что мне все равно, что для меня это ничего не значит (и что там еще говорят), но я не мог позволить себе этого. И не потому что я не испытывал никаких чувств, и мне похер, нет. А просто потому, что я не умею прощать. И в этом моя главная проблема. Первое, что я увидел, открыв глаза, это красное отражение солнца в зеркале. Было около 6 или 7 вечера, и чувство, что я выспался не удосужилось меня посетить. Проспать 12 часов и понимать, что ничего не изменилось с последнего моего движения до сна, было отвратительным. Я чувствовал себя ужасно бесполезным, пинающим понятно что. Потянувшись, я поднялся с кровати и привычно размял запястья. На всю комнату раздался глухой хруст суставов, заставивший скривить лицо. Стянув со спинки стула широкую футболку, я надел ее на голое тело, ощущая легкую прохладу на коже. Довольно приятную. Татуировки полностью покрывали мои руки от запястий до плеч, из-за чего Кэрри всегда орала, что это не красит будущего бизнесмена, унаследовавшего огромное состояние. Как будто ее это касается. А меня кто-нибудь спросит, хочу ли я быть бизнесменом? Ну да, каждый подросток мечтает стать успешным и богатым, но дело в том, что я уже не подросток, каким считает меня мать. Мне 22, и я спокойно могу создать свою компанию, если мне захочется, потому что бюджет позволяет мне сделать это. Мне не нужна чья-то помощь или какой-нибудь толчок в задницу, чтобы заставить меня начать работать с крупным бизнесом. Нет. Просто я сам этого не хочу. Потерев глаза руками, я открыл окно и на несколько секунд замер. Я видел перед собой бесконечную воду, расплескивающуюся вдоль берега и уходящую слишком далеко в бездну. Несмотря на то, что во мне умерла способность замечать красоту в окружающем, я стоял, боясь шевельнуться. Это было... прекрасно? Да, черт возьми, это было прекрасно! Эти волны, бьющиеся о песок, солнце, бросающее прощальные блики на вельвет воды, и невероятно легкий ветер - все это было таким завораживающим и до безумия приятным. Я еще никогда не чувствовал такого притяжения к чему-либо, как сейчас к этой своеобразной утопии. – Джастин, ты проснулся? – вдруг резко спросила Кэрри, нервно стуча в мою дверь костяшками своих пальцев. – Какого хера ты хочешь от меня? – спросил я, так и не повернувшись к двери, а все еще наблюдая за прекрасным закатом. Он был поистине великолепным и неповторимым. Если бы художника попросили перенести это на холст, то даже подобия не получилось бы. Еще раз повторю, это ве–ли–ко–леп–но! Ответа не было, и я услышал лишь звук отдаляющихся шагов. Она ушла, и слава Богу. До сих пор не понимаю, нахера она приехала следом за мной? Сидела бы лучше у своего хахаля, с которым пару лет жила на Мальдивах, и всем было бы хорошо. Открыв небольшой угловой шкаф, я достал полотенце и прошел в душ, находившийся прямо напротив моей комнаты. Быстро освежившись, я нацепил полотенце на бедра и вышел в коридор, направившись на кухню. У плиты бегала Кэрри, то и дело что-то перекладывая и переворачивая. Обернувшись на меня, она громко цокнула и закатила глаза. Помню, как лет пять назад, когда она еще жила с нами, а я уже пытался "накачаться" (жутко смешно звучит), она постоянно орала на меня за то, что я свечу своим торсом. Но сейчас, как не ори, я не буду угождать ей, ибо это мой дом, и я делаю здесь все, что считаю нужным. Да и вообще, ее слово для меня давно уже ничего не значит. Подойдя к холодильнику, я вытащил из него небольшой пакет сока, а из шкафчика достал нарезанные тосты. Сделав себе порцию, я сел за стол и включил телевизор, висевший прямо под потолком. Очередные новости, которые крутят полсуток, от которых голова идет кругом, поэтому я снова переключил на какой-то канал, где крутили музыку. Сделав громкость тише, я принялся улетать свой завтрак-обед-ужин, чувствуя, как вдоль пресса, спины, шеи скатываются маленькие капли воды. На заднем плане что-то тараторила Кэрри, но ни желания, ни смысла слушать ее н какого не было. – Ты отвратителен, Джастин! – выкрикнула женщина, ударив по кухонному столу рукой и обернувшись на меня, но реагировать на ее резкий порыв эмоций я не собирался. Продолжив завтракать, я поднял глаза в телевизор, где начались новости шоу - бизнеса. Каждый день эти журналисты перемывают кости людям, которые просто преуспели в чем-то больше них самих. – А сейчас мы снова вернемся к теме Майли Сайрус, недавно провернувшей несколько махинаций со своими сбережениями в банке, – проговорил ведущий, и я засмеялся. Ну, кто им рассказал об этом? Сама Майли? Какой же ебаный бред. Отодвинув стул, я поднялся из-за стола и взял пустую тарелку, относя ее в посудомоечную машину. Развернувшись и не обращая внимания на раздраженные вздохи своей матери, направился в комнату, где по-прежнему было тепло и уютно. Одна из немногих комнат этого дома, где находиться действительно приятно. Здесь было все как-то по родному и знакомому, будто я жил здесь всю свою жизнь, а не только приезжал на летние каникулы. Скинув полотенце с бедер, я надел спортивные серые бриджи и сунул в них телефон. Вытащил из кармана байки, висевшей на стуле, пачку сигарет, устроил одну в своих губах. Чирк металлическим колесиком издал приглушенный звук, выпуская пламя на простор. Сигарета задымилась. Я затянулся и выпустил ровную струю дыма в открытое окно, выходящее на океан, который уже полностью поглотил солнечный круг. Перекинув ноги через раму, я сел на нее, лицом к лицу встретившись с теплым ветром. Затяг. Ровное кольцо. И снова миллиарды килограммов мыслей, ложившихся на плечи, готовые втоптать меня в песок и сравнять в поверхностью. Но нет. Со мной это не пройдет. Сделав очередную затяжку, я прикрыл глаза, почувствовав вибрацию в кармане, и потянулся к нему. Разблокировав телефон, сразу ответил на звонок. – Чейз? – Привет, Бибс, какие планы? – резво спросил парень на том конце провода, словно это не он прошлой ночью умолял отвезти его домой и уложить спать, потому что сам сделать этого был не в состоянии. – Есть предложения? Вопросом на вопрос, Бибер? И давно ты так делаешь? Хотя, какая теперь разница? Теперь все по-другому, и я определенно чувствовал это. – Через час у меня дома, будет шумно, – я почувствовал, как Чейз дернул бровью и скривил губы в ехидной усмешке, так знакомой мне с детства. Этот парень всегда был еще тем любителем запрещенного и веселого, но при этом оставался ахрененным другом, на которого полностью можно положиться. Он был парнем, который сочетал в себе примерного сына и уличного хулигана, то и дело ввязывающегося в самые жестокие передряги. Помню, как мы сцепились с какими-то ебланами на вечеринке и отхерашили им все почки, только потом узнав, что один из них был хозяином дома. – Приду через час, – выпустив дым, я кинул сигарету в песок прямо под своими ногами, снова обратив внимание на красочный океан. – Буду рад ужраться с тобой, – засмеялся Чейз, немного прокашлявшись. – То есть, буду рад видеть тебя. – Опечатка? – Точно. Засмеявшись, я отключил вызов и бросил телефон на кровать позади себя, возвращаясь в комнату. Открыв шкаф, достал первую попавшуюся футболку, сразу напялив ее на себя. Выряжаться смысла не было, потому что... Похуй. Стянув бриджи, я надел светлые джинсы с выдранной напрочь тканью на коленке. Иногда мне кажется, что такую одежду шьют из остатков ткани, а когда им не хватает немного кусков, они решают сделать 'дырку, тип модно'. Байка на стуле ждала меня, и я осуществил ее желание. Завязав ее на бедрах, я бросил телефон в карман и подошел к зеркалу. Да, бля, Бибер. Твое еблище только для похмелья предназначено. Выйдя из комнаты, я взъерошил волосы и прошел к двери. Обулся и без лишних слов вышел на улицу. Тепло. Чертовски приятное тепло, сразу захватившее все тело, каждую жилку, венку и сосуд. Ветер играл с длинными на макушке волосами, путая их друг с другом, словно наушники. Сразу вспомнился вечер на побережье, уже темнело, но было очень тепло. Песок был горячим. Мы шли по нему босиком, с каждым шагом все больше обжигая ступни приятными ощущениями прикосновений. Был август. Да, точно, август. Яркие звезды усыпали небо с каждым часом все больше и гуще, а мы просто сидели и смотрели на них. Таких звезд я еще не видел. Пройдя вдоль улицы, я посмотрел на часы. Прошло около 50 минут, поэтому не думаю, что буду считаться опоздавшим, потому что катастрофически не люблю этого. Просто ненавижу. Зайдя в знакомый двор, без стука, как обычно, я открыл дверь в дом, такой знакомый мне с детства. Обернувшись, обратил внимание на расстояние между кожаным диваном и таким же креслом. Воспоминания, внезапно залезшие в голову, заставили улыбнуться. Именно на том месте мы впервые пробовали сигареты. Это было жутковато, ибо нам было около 5 лет. Когда нас засекли, пиздец настал каждому: Чейзу прилетело от матери полотенцем по хребту, а потом позвонили моему отцу, после чего я неделю не мог спокойно сидеть на заднице. Было весело. – Чувак, – протянул мужской голос из-за моей спины, и после рука опустилась на мое плечо. - Давно ты здесь? Пожав плечами, я завалился в кресло и закинул ноги на подлокотник. Точно, все как раньше. – Пока никого нет, пошли опрокинем? – взглянул я на парня, на губах которого тут же образовалась кривая усмешка. – А че бы не опрокинуть? Подскочив на ноги, я направился на кухню вслед за Чейзом, в баре которого всегда была мини-заначка с дорогущим коньяком. Как правило, эта заначка предназначалась только нам двоим, потому что любителей настолько нажраться, как мы, в нашей компании не было. Подойдя к шкафчику в углу, Чейз открыл дверцу, и взору тут же открылись несколько десятков пузатых бутылок, на которых было нарисовано не меньше пяти звезд. Достав одну из них, он демонстративно поставил ее на стол и хлопнул дверцей. Через секунду рядом появились стопки. – За что пить будем? – спросил я, взяв в руку уже наполненный коньяком сосуд. – За то, чтоб все заебись было, – поднял Чейз палец вверх, и я повторил его жест. – Аминь. Засмеявшись, парень опрокинул рюмку, заливая себе в глотку все ее содержимое. Последовав его примеру, я поставил пустую стопку на стол. Обратив внимание на часы, я выгнул бровь. – Да подожди ты, сейчас все подойдут. Может, бабу тебе подыщем, – сыграв бровями, Чейз ударил меня в плечо, а я лишь закатил глаза. На самом деле, я просто устал отнекиваться. Мне не нужна никакая баба. Хватило за глаза, блять. – О, я же говорил, – проговорил Чейз, тут же метнувшись к входной двери. - Дамы, проходим. Люди все прибавлялись и прибавлялись, от их количества стала кружиться голова. Их было так много, словно они размножались каждую секунду. Ну, или просто я уже дохера выпил. В комнате было темно, но звуки голосов раздавались на весь дом. Люди кричали, смеялись, целовались. Клянусь, я слышал жуткое причмокивание прямо под своим ухом, перед тем, как пойти на кухню, чтобы взять еще одну стопку. Когда я сделал пару шагов, у меня жутко закружилась голова. Ну, не удивительно. Пересилив себя, я подвинул ногу еще немного вперед. Затем другую. Такими усилиями я дошел до пункта назначения, где горел тусклый свет, исходящий от подсветок на стенах. За столом, стоящим у окна, сидели два парня. И один из них точно был Чейз. У меня ведь не глюки? – Чейз? – осторожно переспросил я, услышав, как голос дрогнул. Бля, как неловко-то. – Да, Бибс? – ответил знакомый голос, и я успокоился. – Слава Богу, не глюки. Язык заплетался, голова кружилась, отчего еще сильнее хотелось спать. Прошло уже... А сколько уже прошло? Час? Два? Пять? – Сколько время? – с трудом заставив язык повернуться, задал я вопрос. Недолгая пауза, которая для меня длилась сутки или больше. – Три двадцать. Что за голос? Чей он? Такой низкий и мягкий. Я пытался, честно пытался разглядеть обладателя, но у меня не вышло. Когда я старался открыть глаза, они закрывались с двойной силой. Впору спички вставлять. Голова упала вперед, а я почувствовал, как меня подхватили. Сил не было даже спокойно дышать полной грудью, не то что бы думать. Именно за это я и люблю такое состояние. Я полностью отключался от мира, от мыслей, и сидел в пространственном вакууме, где не было даже света. Было темно, но приятно. Голова полностью отяжелела, и справиться с этим у меня не получалось. Поэтому я просто закрыл глаза и абсолютно расслабился, ощущая лишь горьковатый запах мужского парфюма, что значило лишь одно. Я лежал у кого-то на груди.