Не идеал

Перона сидела на перилах открытой террасы замка и болтала ногами. Клубившийся внизу утренний туман окутывал ее ступни влажной прохладой, и девушка в блаженстве шевелила пальцами. Очень скоро взойдет солнце и такой любимый ею полумрак будет изгнан с Курагайны на целых двенадцать часов. Лето пришло. Несмотря на то, что Курагайна была глубоко осенним островом, лето на ней все же бывало. За те два года, что она прожила здесь, Перона уяснила, что лето на осеннем острове ее самая нелюбимая пора. Лето тут было коротким — всего чуть больше двух недель, а от этого торопливым и… как будто концентрированным. То, что на других островах растягивалось на два или даже три-четыре месяца, на Курагайне переживали две недели. Две недели жары и духоты, в которых привычная местная влажность превращалась в сущее наказание. От нее плавился мозг и ни хотелось шевелить ни единым мускулом. Перона недовольно поморщилась. Она совсем не любила лето. Жара, сушь, беспощадное палящее солнце и хуже всего… возможность ЗАГОРЕТЬ! В ее случае любая попытка обзавестись хотя бы минимально золотистой от солнечных ванн кожей приводила к тому, что девушка неминуемо зарабатывала солнечный удар, а ее кожа приобретала сочный цвет только что сваренного лобстера, а потом неделями зудела и месяцами шелушилась и облезала. Нетушки! Ее выбор — это широкий зонт и солнцезащитный крем с максимально высоким уровнем защиты! А в идеале вообще бы из замка не показываться. Сейчас, правда, Перону в последний момент волновало, что на небо поднималось яркое светило и на горизонте маячит возможность снова свалится с солнечными ожогами. Сейчас Перона размышляла и от усердия даже покусывала губы. Она вернулась. Снова. Сюда. На Курагайну. К… Нет, просто вернулась и все! Захотелось ей просто. Привыкла она! Да! Вот просто привыкла, да и вообще… она мимо проплывала, да! Перона сдула со лба чуть влажную челку и сосредоточенно уставилась на пальцы ног. Пошевелила правыми, потом левыми, а потом одновременно. Ее движениям вторили колышущиеся за спиной привидения. Ладно-ладно! Врать нехорошо и вообще вредно, а самой себе так и вовсе последнее дело. Вернулась она сюда, потому что к нему. Вот так правильно, хоть и бредово. Она, Перона, Принцесса призраков, вернулась к нему, Дракулю Михоуку, шичибукаю. Признать это было трудно, но необходимо. Потому что дальше все должно пойти легче, а то она и так целый год от этих мыслей бегала упорнее пирата от дозорных. А с чего все началось? С отрывистых команд в стиле «принеси-отнеси-подойди-отойди», ворчания, громких окриков, насмешливых ухмылок. Хотя первое время, Перона честно думала, что проявление эмоций для шичибукая незнакомо. Оказалось, что очень даже наоборот, просто не любитель он показывать свои истинные эмоции. Да и заметила девушка это почти случайно, когда в разгар очередной ссоры с зеленоволосым болваном обернулась, что бы крикнуть что-то в сторону старшего мечника и заметила на губах Дракуля широкую ухмылку. Это было так невероятно, что Перона даже дара речи лишилась на некоторое время. Все равно, что если бы ей главные замковые ворота доброго утра пожелали. Да и то, в таком случае она бы, наверное, меньше удивилась. А тут настоящий шок! С этого все и началось. Чем больше Перона следила за шичибукаем, тем больше замечала его малозаметную, но богатую мимику, жесты, взгляды, которыми он порой говорил больше, чем иной болтун за час разговоров. И девушка не уставала поражаться контрасту Мории и Михоука. Одно звание, один титул, одно дело делали, а такие разные… Как-то незаметно, Перона сама не осознала когда, она уже выучила все привычки Дракуля. Она знала, когда можно было надавить и нытьем и со скандалом урвать себе что-то интересное и милое… Или когда можно было просто похлопать часто глазками и с длинным «Ну, пожааааааалуйста!» добиться желаемого… А когда лучше молчать и в одиночестве жевать на гулкой полупустой кухне холодную рисовую кашу собственного приготовления с комками, но зато и с малиновым вареньем. Перона поверила в то, что за те полгода, что она провела на Курагайне, ей удалось разобраться в том, каким человеком был так пугающий многих шичибукай Дракуль Михоук. Оттого она непозволительно расслабилась и подобрела. Чем подлый и коварный хозяин замка и воспользовался! Туман совсем рассеялся, и обнаженные плечи стало ощутимо припекать, но девушка так погрузилась в свои мысли, что даже не подумала привычно прикрыться зонтом. Верный аксессуар так и остался стоять прислоненным к кованому столику у дверей на террасу. То утро вошло в ее личный список самых кошмарных пробуждений и заняло почетное второе место. До первого ему не хватило всего лишь пары баллов… А началось, все еще с вечера, когда оба ее соседа, находящихся в непривычно приподнятом настроении решили утопиться в вине. Фигурально выражаясь, конечно, но все равно это было совсем не мило! Спасибо, что ее не заставили участвовать, бутылки там подносить или стаканы… Нет, они естественно, пытались, но армия веселых взрывоопасных призраков живо отбила у них всякое желание. Но так как делать вечером было все равно нечего, Перона осталась понаблюдать и даже милостиво согласилась побыть судьей этого пошлого «соревнования». В начале, в какой-то момент, на миллисекунду девушке даже стало интересно… В этом «бою», как и всегда у Зоро с Дракулем бывало, сошлись юношеское упрямство и умудренная опытом выдержка. На пятнадцатой кружке всякий интерес у Пероны пропал. На двадцать третьей она начала откровенно зевать. На тридцать четвертой она едва не упустила одного из своих призраков, из которых выстраивала уменьшенную модель Триллер Барка. На сороковой ей стало так уныло, что захотелось узнать, что же такое мужчины так резво хлещут, что по ним и не скажешь, что они открыли уже четвертый бочонок. Перона была противницей всякого алкоголя, за исключением только легкого игристого вина из Саус Блю, но глупое любопытство униматься не желало. Решилась она, лишь когда оба ее соседа отвлеклись на распитие сорок пятой кружки. Тихонько нацедив себе в один из винных бокалов Михоука солнечно янтарной жидкости, Перона отлетела к окну, в которое уже заглядывала полная луна и подозрительно принюхалась к напитку. Пахло чем-то горьковато-терпким и освежающим одновременно. Девушка поболтала жидкость в бокале, посмотрела на парочку раскупоривающую пятый бочонок и, пожав плечами, сделала глоток. А дальше была тьма. Вязкая и горячая, она затягивала Перону куда-то вниз. Хватала за руки и за ноги, сжимала в талии и все тянула…тянула…тянула… Когда девушка очнулась следующим утром, она сперва не поняла, что произошло. Потом проморгавшись не поняла, где она находится… точно ведь не в своей комнате! Следующим вопросом стало почему… почему она голая?! Но, когда Перона услышала шорох рядом с собой и обернулась в ту сторону, все вопросы мгновенно испарились из ее головы, оставив гулкую пустоту. На соседней подушке, не стесняя себя каким-либо одеялом, на животе лежал так же обнаженный мужчина. И судя по стоящим чуть ли не дыбом смоляным волосам, а так же усам и бородке это был вполне конкретный мужчина. Мыслей у Пероны не осталось. Она не могла вымолвить ни слова. Не могла пошевелиться. Даже дышала она с трудом. Сознания, правда, не теряла, но была очень к этому близка. И сколько она пробыла в этом ступоре, девушка так и не поняла. Просто в какой-то момент кто-то словно включил в ее затуманенном сознании лампочку идеи. Не сводя настороженного взгляда с Михоука (стараясь, правда, не смотреть ниже лопаток) Перона начала сползать с кровати. Руки у нее тряслись, ноги дрожали, а при каждом движении затылок отдавался тупой болью, медленно охватывающей все ее голову. Каким-то чудом ей удалось буквально стечь с кровати и нашарить на полу припыленную юбку и блузку с отчего-то оторванным рукавом. Натянув одежду, Перона поспешно прошмыгнула в приоткрытую дверь, и только оказавшись в своей комнате с бешено колотящимся сердцем, осознала, что в панике оставила в той кошмарной комнате белье и любимые сапоги. Ее охватило почти забытое восхитительно отчаяние и нестерпимое желание лечь и просто умереть. Через два дня, когда Перона уверилась, в том, что она в состоянии встретить взгляд Соколиного Глаза и не сгореть со стыда на месте, девушка решила выйти в люди. И все шло чудесно — за окном хмурился обычный день на Курагайне, пыль и паутина по углам стали даже чуточку гуще, могильная тишина нарушалась только ее шагами — пока, проходя мимо импровизированной прачечной, девушка не заметила свое белье, аккуратно висящее на веревке для просушки и начищенные до блеска сапоги. Отчаяние и желание умереть в тот же миг вернулись в десятикратном размере. Что конкретно случилось в тот роковой вечер и не менее роковую ночь, она смогла вспомнить весьма смутно, но и этого хватило, чтобы при каждой встрече со старшим мечником ее охватывало непонятное волнительно-ужасающее ощущение падения в бесконечную бездну. Сам Дракуль, казалось, вообще никак на нее не реагировал. И признаться честно, Перону это огорчало. Почему это она должна страдать одна? Страдания это такая приятная и полезная штука, что ими надо делиться с окружающими! С конкретными окружающими! В конечном итоге по истечению первого года ее пребывания на Курагайне Перона снова оказалась в той самой комнате в той же компании и в тех же обстоятельствах. За исключением головной боли, правда. А после оказывалась она там с некоторым постоянством. Правда, как к этому относиться, она так и не поняла. Ведь она же не могла влюбиться, ведь правда же? Ну, нет! Только не в него! Не в такого… угрюмого, не милого, старого… кошмар, да ему же сорок лет! Ужас! Он же ей в отцы годится! Она же так молода и прекрасна! У нее же есть идеал! ТОТ САМЫЙ! Прекрасный рыцарь на белом единороге, что непременно должен спасти ее из лап коварного чудовища, пронести на руках через тернии и влюбиться в нее без памяти, а она… отвергла бы его чувства, так как была влюблена в коварное и милое чудовище. Он бы настаивал, она бы сопротивлялась. Он бы дарил ей букеты, она бы кидалась с башни. Он бы спасал ее и дарил драгоценности. Она бы вешалась на бриллиантовых колье… В общем они должны были бы промучиться некоторое время, а потом она бы все же влюбилась в спасителя, но к тому времени у нее появилась бы соперница-отравительница и… Фантазии Пероны были очень подробными и конкретными, больше походили на список дел на день, но она искренне верила, что, пережив все это, она была бы счастлива. А тут… Нет, ну допустим, замок имеется. Нуждающийся в ремонте, мрачный, пыльный, с паутиной и сквозняками… Короче мечта, а не жилище! Принца нет, вот это беда. Король бабуинов ей решительно не подходит, а из остатка, только два чурбана-мечника, старый и малый. Так что кто из них чудовище, а кто спаситель это вопрос открытый… да и на роль соперницы-отравительницы никто из них не подходил. Поэтому и не стремилась Перона все происходящее обдумывать. Просто плыла по жизни и, трудно в это поверить, но была в некоторой степени счастлива. Пока не прошли отведенные Зоро на тренировки два года, и Ророноа не засобирался на Сабаоди. Перона вызвалась его проводить. И даже попрощалась с Михоуком, который напутствовал их с Зоро многозначительным… молчанием. Этот отвратный мужчина даже не вышел их проводить! Даже с башни не помахал, подлец! Перона была так зла, что решила больше не возвращаться. Решила окончательно и бесповоротно. Не нужен ей этот замок! Эта паутина, пыль и хмурые туманные рассветы! Не нужен ей и этот мужчина, который ей совсем не нравится, ведь он вовсе не милый, старый и вообще даже на самую чуточку не принц! Но вот, она здесь. Внезапно на голову ей опустилась тяжелая плотная накидка, надежно укрывшая ее от жарких лучей. Вздрогнув, Перона подняла голову, и ей на лицо приземлилась широкополая шляпа с пышным белым плюмажем. Сдвинув знакомый головной убор на положенное место, девушка недоуменно уставилась на его хозяина. — Тебя долго не было, — сказано спокойно, но взгляд желтых внимательных глаз был почти материальным. И тяжелым. — Да, я немного попутешествовала… Так, заехала в пару мест, — нерешительно замявшись, Перона отвела взгляд и поправила накидку, плотнее закутываясь в черную ткань. Последовавшее молчание тянулось, казалось, целую вечность. — Если не будешь внимательна, то опять обгоришь… — Ага…

***

С самого детства Дракуль знал, как хотел бы прожить свою жизнь. Он четко осознавал, чему посвятит всего себя, а без чего он вполне мог бы обойтись. Первыми в том списке значились друзья. Но после знакомства со всем известным Рыжим этот пункт пришлось скрепя сердце вычеркнуть, потому что избавиться от рыжего чудовища было в разы труднее. После этого на первое место вышла семья. Этого ему точно не надо. Хлопотно, шумно и определенно не соответствует его планам на будущее. Когда на его острове объявились нежданные и весьма специфические гости, величайший мечник некоторое время серьезно размышлял, чем же он так прогневил мироздание, что оно вознамерилось так последовательно разрушить его годами выстраиваемое жизненное пространство. Потому что эта присланная Кумой парочка «квартирантов» со временем стала восприниматься, как присланные к дядюшке на лето племянники. То есть как СЕМЬЯ. Лето их, правда, растянулось на два года, и нежданная «племянница» волей случая приобрела совершенно иной статус. Так или иначе, но Михоук понимал, что больше его жизнь не будет прежней, как бы он не старался. Меняться в его возрасте дело практически бесполезное, но можно хоть немного попытаться скорректировать свое поведение… Михоук только что переоделся после ванны и, застегивая манжеты, пытался разобраться, что делать с обедом для так почти внезапно вернувшейся «племянницы», когда его настигло знакомое предчувствие Воли. Величайший мечник застыл посреди главного холла не зная, что делать. Мигом позже входные двери распахнулись, и на пороге появилась узнаваемая красноволосая фигура в черном плаще. — Здорово, дружище! Как жизнь? Не зарос еще в своей унылой дыре мхом и плесенью? — и рыжеволосый Шанкс сам расхохотался своей шутке. — Я пришел вытащить тебя из этого царства пыли и паутины на свет божий, а то так недолго и в упыря превратиться! Часть команды йонко, пришедшая с ним, дружным хохотом и криком поддержала своего капитана. В этот момент Михоук честно осознал, что готов отправиться с красноволосым куда угодно — на очередной фестиваль, ярмарку, рынок, казино, цирковое представление и даже в тот приснопамятный публичный дом — главное увести пирата из замка, пока он не…, но желаниям мечника не суждено было сбыться. Ведь мироздание, по его же выводам, все еще имело к шичибукаю некие счеты. Так что прежде, чем Дракуль открыл рот для ответа, со второго этажа раздался душераздирающий вопль, заставивший подпрыгнуть всех присутствующих и дрогнуть уцелевшие оконные стекла. — ТЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! С грохотом открылась неведомая дверь и спустя несколько секунд на галерею вывернула закутанная в розовое банное полотенце босоногая женская фигура. И прежде чем ошеломленный Шанкс закончил свой сакраментальный вопрос «Что за…?» в затылок обреченно застывшего Михоука врезалось нечто пружинящее, мокрое и судя по стойкому запаху малины, мыльное. — ТЫ ОПЯТЬ ПОЛЬЗОВАЛСЯ МОЕЙ МОЧАЛКОЙ?! — звонкий и гневный голос создавал изумительное эхо в сводчатом потолке коридора, а Перона явно не жалела легких. Шанкс и вся его команда застыли в гротескном ошеломлении. Глаза одного из йонко округлились, а челюсть отвисла едва ли не до колен. Михоук решил воспользоваться временной невменяемостью друга и быстро разобраться в ситуации, спровадив Перону, пока Шанкс не очухался. — О чем ты? — обернувшись, переспросил Дракуль, поднимая предмет их спора с пола. — Я сказала, что ты опять пользовался моей мочалкой! Я же тебе специально новую купила! — продолжала разоряться девушка, зажимая полотенце на груди руками. — Я ее не трогал. — Врешь! — Нет. — Я знаю, что ты врешь! — Перона изобличающее ткнула в его сторону пальцем. — Я видела на ней твой волос! — Она лежала на полке в ванной, где я тоже моюсь, и… — Дракуль попытался воззвать к логике, но видя как побагровели скулы девушки понял, что ошибся. — Еще хоть слово вранья, и я клянусь… — за ее спиной начали возникать многочисленные ухмыляющиеся привидения, но неожиданно ее прервал громкий вопрос: — Михоук, дружище, ты не представишь мне свою очаровательную гостью? И, несмотря на предельную вежливость просьбы, столько было всего в этом голосе, что шичибукаю было немного нервно оборачиваться, но пришлось. Как он предполагал, на лице Шанкса отражалась смесь ехидства, восхищения и некоторая доля похотливого глумления. Весь его вид как бы говорил: «Ах ты, Михоук, старый развратник!» — Шанкс, это Перона, бывшая накама Гекко Мории, — с усилием предав себе видимость спокойствия, вежливо представил мечник. — Перона, это Красноволосый Шанкс, один из йонко. Шанкс отвесил куртуазный поклон и игриво подмигнул девушке. Та в свою очередь икнула, залилась краской и чисто инстинктивно махнула рукой. Висящие за ее спиной призраки как по команде спланировали вниз. Наблюдая за тем, как одна из лучших пиратских команд валяется на полу в приступе негатива, Михоук подумал, что иметь семью может быть весьма занятно.