День наизнанку

За порогом, медленно окутывая Шизуме белым покрывалом, кружился пушистый снег, оседая на землю, здания, вывески крупными хлопьями. Лениво мерцали в утренних сумерках гирлянды, разбавляя тёмно-серое марево яркими красками: синий, красный, жёлтый, зелёный. Не спеша прогуливались по пустынным молчаливым улицам пожилые пары и родители с совсем маленькими детьми. Весело смеясь, топтались у торговых и кофейных автоматов подростки – то ли учащиеся старших школ, то ли уже студенты. Впрочем, не суть важно… В баре красного клана утром было по обыкновению тихо: Микото и Анна ещё спали, Тоцука ещё вчера вместе с Масаоми ушли за очередным винтажным украшением для бара, а Ята с Камамото редко приходили раньше полудня, что же касается остальных… Они бывали в баре крайне редко. Отмеряли секунды старинные настенные часы где-то слева от входа (их откуда-то притащил довольный, как наевшийся сметаны кот, Татара) да скрипел тряпкой Кусанаги, протирая вымытые бокалы, чтобы те могли занять своё законное место на одной из полок. Коротко зазвонил колокольчик над входной дверью, и в помещение вошла молодая женщина, зябко поводя плечами и выдыхая горячий воздух в шарф, отчего линзы её очков запотели, мешая ей видеть. После серии коротких ругательств с её стороны, окончившихся нервным убиранием очков на лоб, Кусанаги добродушно усмехнулся: — И тебе доброе утро, Мари-тян, - и поставил на стойку перед собой чашку дымящегося и распространяющего умопомрачительный аромат кофе. – Ну, как дела в магазине? — Изумо, прекращай меня так называть – раздражаешь, - пробормотала она, подходя ближе и присаживаясь на высокий барный стул, обхватывая чашку руками и облегчённо вздыхая, грея длинные узловатые пальцы и сухие мозолистые ладони. – А в магазине всё нормально, - подумав с секунду, добавила: - По крайней мере, я надеюсь, что нормально. Сейчас я думаю, что оставлять Кеншина за главного изначально было плохой идеей. Особенно в этом случае. – Заметив вопросительный взгляд бармена, обречённо пояснила: - Он с собой всех детей притащил. Кусанаги задумал перекреститься на христианский манер, но вовремя опомнился и просто кивнул с таким сочувственным лицом, на какое был способен, одновременно подливая в нетронутую чашку с кофе немного коньяка. О способностях племянников Марисэ Кобаяши к уничтожению всякого имущества он был наслышан в той же степени, что и об их умениях выводить из себя даже самого спокойного, флегматичного человека. Он даже подумывал иногда провести эксперимент: оставить эту сумасшедшую пятёрку в одной комнате с Синим и Красным Королями и посмотреть, кто из глав кланов сдастся первым – но здравый смысл всегда значительно перевешивал, ведь мало кому потом захотелось бы бегать по всему Шизуме-сити от тандема жаждущих чьей-нибудь крови Суо и Мунакаты. — В общем, я думаю, - продолжала тем временем Кобаяши, - мне опять грозит ремонт, но теперь не только в магазине, но и в квартире. — Да уж, не везёт тебе: сначала стрейны, затем Ята и тот паренёк из Скипетра-4, а теперь и племянники. — Я даже начинаю подозревать: а не проклял ли кто-нибудь мой магазин? – с долей обречённости выдохнула в чашку женщина и, опустив очки на нос, утвердительно качнула головой, когда Изумо спросил, не хочет ли она чего-нибудь покрепче кофе с коньяком. Обворожительно улыбнувшийся бармен, отвернувшись от неё, зашарил на полках, видимо, пытаясь отыскать что-то особенное, и оглянулся через плечо, когда на весь зал резко заиграла какая-то электронная музыка. Только сделавшая глоток горячего, практически обжигающего язык кофе Марисэ подавилась, едва совладав с собой, чтобы жидкость не пошла носом, и закашлялась, хрипло и глубоко дыша. Севшим голосом процедила: – Какого чёрта вообще? Привстав, опираясь ногами, обутыми в высокие сапоги с подворотом наверху, на подножку стула, сунула руку в карман джинс и вытащила КПК, сокрытый в простом чёрном чехле из кожзаменителя. Откинув крышку, держащуюся на маленьком магните и честном слове, глянула на светящийся экран и замерла. — Э? – только и смогла выдавить из себя Кобаяши – этот номер был ей знаком, даже был сохранён в памяти КПК как номер, входящие вызовы с которого принимать не стоит, ибо кто знает, чем это может кончиться. «Хотя у меня и без того день наперекосяк, поэтому что ещё плохого может со мной случиться?» - подумала она и, прерывисто вздохнув, приняла вызов, прикладывая ладонь ко лбу и недовольно морща нос от резкого запаха алкоголя, когда Кусанаги поставил перед ней стопку виски, тут же скрываясь за небольшой дверью в подсобку. – Мунаката, я даже не буду спрашивать, откуда у тебя мой номер. Я спрошу вот что: на кой чёрт ты мне вообще звонишь? — Кобаяши-сенпай, это прозвучит как минимум странно, но мне нужна Ваша помощь, - голос Рейши неслабо так дрожал, и молодая женщина на секунду даже подумала, что следует подорваться с места и бежать к этому полудурку-капитану, но тут же отмела эту мысль, когда услышала следующее: - Вы же сейчас в баре Хомры, я полагаю? Я скоро приду к Вам, примерно через полчаса, - поставил её перед фактом Синий Король и сбросил трубку, не давая ей что-либо возразить. Кобаяши ошарашено глядела на тёмный экран КПК до тех пор, пока её не окликнул Кусанаги, вернувшийся из подсобного помещения с бутылкой какого-то дорогого вина (она не особо в этом разбиралась). — Кто звонил, Мари-тян? – поинтересовался он, добродушно рассмеявшись, когда ему вновь пожелали за подобное обращение как можно скорее сдохнуть, и вопросительно вскинул брови, всё же услышав ответ. – Синий Король? Да ещё и сюда сейчас придёт? — Мунаката не из таких людей, кто будет дёргать других по пустякам. Ну, меня, по крайней мере, точно, - отозвалась Марисэ, глядя на бармена через коричневую жидкость в небольшом стакане золотым глазом, и выпила содержимое залпом, даже не поморщившись. – Если он просит помощи, значит, случилось что-то действительно из ряда вон выходящее. — Пожалуй, - согласился Изумо, наполняя бокал принесённым вином и ставя его перед женщиной, бросившей своё белое пальто на соседний стул, и вернулся к своему занятию, прерванному приходом Кобаяши, и на двадцать последующих минут в баре Хомры воцарилась относительная тишина, какая была до этого, пусть к тиканью часов и поскрипыванию тряпки и добавился плеск вина в бокале. Второй раз за полчаса коротко зазвонил колокольчик, и в бар подобно вихрю, на ходу стряхивая с плеч снег и что-то прижимая одной рукой к груди, влетел запыхавшийся Мунаката («Он что, на своих двоих прибыл, а не на машине?» - одновременно подумали Кусанаги и Кобаяши); взглядом выискал в пустом помещении повернувшуюся ко входу лицом Марисэ и тут же вручил ей, обескураженно хлопающей ресницами, свёрток, что держал в руках, с коротким: «Вот». — И что это? – подозрительно сощурившись, опасно низким голосом вопросила Кобаяши, медленно откидывая угол белой ткани, и замерла, когда на неё уставилась пара больших голубых глаз в обрамлении густых чёрных ресниц. «Ребёнок?!» Женщина помрачнела ещё больше и метнула в сторону уже отдышавшегося Короля злобный взгляд, говоря: – Мунаката, ответь-ка мне на один вопрос: ты мне что, решил своего ребёнка внебрачного спихнуть? – Пытаясь вернуть ему малыша, добавила: - Нет уж, спасибо, мне и пятерых племянников хватает. — Это Фушими-кун, - пояснил он, поднимая руки в защитном жесте, и предусмотрительно сделал шаг назад, чтобы женщина до него не дотянулась, - он член моего клана. — С каких это пор ты стал набирать детей к себе в клан, а? – Марисэ, недовольно фыркнув, поудобнее перехватила ребёнка и усадила его к себе на колени, старательно не обращая внимания на то, что тот хоть и аккуратно, но всё же дёргал на себя кулон в виде ловца снов на длинной плетёной цепочке, пытаясь рассмотреть его получше. – Решил заранее садистов себе растить или как? Мунаката бы даже улыбнулся в ответ на эти слова, если бы всё обернулось несколько по другому. Сейчас же ему было не до шуток. — Он стал таким около часа назад – на самом деле ему девятнадцать. – Кобаяши, снявшая с себя кулон и отдавшая его на растерзание малышу, удивлённо вскинула брови. – Фушими-кун был главным на операции по поимке одного стрейн. Операция хоть и была выполнена и стрейн сейчас находится под стражей, однако последствие сейчас сидит на Ваших коленях. Спасаясь бегством, стрейн воспользовался своими способностями, и Фушими-кун…

13 февраля 2012 года. 06:43

Шальная пуля выбила из бетонной плиты, за которой они прятались, колкую крошку, градом посыпавшуюся на волосы прятавшихся за ней Акиямы и Гото. Где-то рядом грязно выругался Хидака, вжимая голову в плечи, и ему вторил Эномото, за которым ранее использования подобных словечек не замечали, но удивиться такому скипетровцы не успели – густая очередь из автомата просвистела где-то сверху, вынуждая предпринимать попытки слиться с укрытием и не давая возможности высунуться даже на секунду. — Попали так попали, называется, - пробурчал Бензай, сидевший ближе всего к краю, сунул руку во внутренний карман форменного плаща, вытаскивая найденное где-то маленькое круглое зеркальце, и поджал губы, когда увидел в отражении противников, сплошь увешенных огнестрельным оружием: начиная пистолетами и заканчивая дробовиками. – Они там огнестрелом все вооружены по самые пятки, а у нас только наши сабли. — Обострение у них какое, что ли? – осторожно выглянув из-за угла, но тут же едва не словив пулю и нырнув обратно в укрытие, невесело усмехнулся Фусэ и пнул носком сапога подвернувшийся под ноги камушек. – Четвёртое восстание за неделю. — Да кто знает этих стрейн, - поморщился Хидака. – Они ж совсем другие. — Хватит ныть, - осадил их Фушими, инстинктивно пригнувшись, когда где-то совсем рядом басовито «рявкнул» дробовик. – Эти стрейн трусливы, как малышня, - вырубим главаря, и они сдадутся. — Нам бы до этого главаря сперва добраться, - пробормотал недовольно Камо и удивлённо глянул на Сарухико, когда тот, поднявшись во весь рост, взвесил в ладони что-то отдалённо похожее на гранату, но только цилиндрическую, с отверстиями в корпусе. – Фушими-сан?.. — Есть у меня одна идея… - несколько задумчиво протянул он, поправляя второй рукой очки, и, резко выдернув кольцо, бросил за угол гранату, тут же отворачиваясь, зажмурив глаза и зажав ладонями уши. «Светошумовая!» - догадались остальные, повторяя за ним, и спустя секунду слух обжёг громкий хлопок, оставляя после себя мерзкий звон в ушах. Фушими отнял ладони от головы, поковырялся пальцем в ухе, морщась от писка где-то в мозгу, и устало махнул рукой, мол, пакуйте их. Проморгавшись (перед глазами плавали цветные пятна) и несколько раз тряхнув головой, бывший ближе всех к бунтовавшим стрейн Доумёджи, напевая что-то себе под нос, вытащил из внутреннего кармана плаща наручники, примеряясь, кому бы из катающихся по земле дезориентированных стрейн их надеть, и замер, когда услышал позади себя характерный щелчок. Волосы на затылке зашевелились. — Как же вы не поймёте, что мы просто хотим свободы, - с нотками клокочущей злобы в голосе произнесли за его спиной, после обращаясь к дёрнувшимся к соклановцу бойцам Скипетра-4: - Подойдёте ближе – и я вышибу ему моз… Свист клинка, царапнувшего запястье, и пистолет отлетел в сторону, гулко ударяясь пластиковым корпусом об асфальт. Стрейн скрипнул зубами, отступая и растирая стекающую по коже кровь пальцами. — Да если бы у него было что вышибать, - выплюнул Фушими, вертя в руках один из метательных ножей, и сделал шаг вперёд, - это уже давно бы вышибли. Доумёджи решил было совершенно не к месту возмутиться, но слушать его не стали: часть Скипетра-4, обнажив сабли, бросилась в атаку следом за Сарухико, ринувшимся за давшим дёру стрейн. Фушими знал эти закоулки: путанные, с кучей тупиков и развилок и очень узкие – самые настоящие лабиринты Минотавра, чтоб их. Странно, что этот стрейн так легко пробирался по этим заваленным всяким мусором коридорам, хотя был шире его в плечах раза в два, если не больше. Искривление пространства? Наткнувшись на один из множества тупиков, Фушими остановился, повернулся лицом к выходу из тупика и прислушался. Где-то вдалеке выла сирена служебных машин Скипетра-4, приглушённо слышались голоса соклановцев… и шуршала от трения о шершавые стены с облупленной краской одежда. «Слева!» - подумал он, ныряя в проход, из которого слышал эти звуки. — Ох ч… - начал Фушими, в последнюю секунду замечая летящий в его сторону переливающийся сгусток энергии.

* * * * * *

— Фушими-сан! Отзовитесь! – Бензай вот уже почти двадцать минут бродил по этим запутанным закоулкам, каждые пару минут связываясь по КПК с остальными только для того, чтобы сказать, что он ничего не нашёл, и осведомиться у остальных, есть ли у них что-нибудь, но и у других результат был аналогичным – Фушими как в Лету канул.

~ ~ ~

— Фушими-сан, вы где? – прокричал, сложив руки рупором у рта, Гото и остановился на развилке, растерянно моргая и гадая, куда ему свернуть теперь: опять направо или же налево? Или вообще прямо пойти?..

~ ~ ~

— Я нашёл! – радостно завопил в КПК Хидака, но тут же добавил обескураженно: - Вот только… «Что там у тебя?» - пропыхтел Камо. — Ну… Как вам сказать… - озадаченно почесал затылок. – Придёте – увидите. Я без понятия, как это объяснить. «Где ты? - спросил Акияма и, судя по всему, кивнул, когда Хидака обозначил на мини-карте своё местоположение. – А, всё, вижу. Сейчас будем». Ждать долго не пришлось – весь отряд собрался в одном из переулков через каких-то три минуты, теперь глазея на кучу одежды синего цвета, в которой сидел, утирая кулачками крупные слёзы, мальчик с очками в простой чёрной оправе на носу, при этом похожий на Фушими настолько, что сомневаться не приходилось – это действительно он. — Ками-сама… Что же это такое? – поражённо прошептал Камо, присаживаясь перед малышом на корточки. — Я пришёл – и тут это. Но это точно Фушими-сан, я вам говорю. — Да я не про это… — И что нам с ним делать? – сказал Эномото, беспомощно оглядывая таких же, как и он, растерянных соклановцев. Вот уж чего они не ожидали, так это чего-то подобного… — Отнести капитану – что же ещё? – пожал плечами Бензай и, подойдя к мальчику, поднял его на руки, заматывая в форменный плащ. – И заставить его, - кивком головы указал на скрученного едва ли не кренделем стрейн, - вернуть Фушими-сану прежний вид. — Да, пожалуй, это хорошая идея. — А всё-таки Фушими-сан может быть милым, - заметил Доумёджи, начиная строить рожи, и только-только успокоившийся малыш вновь расплакался. На рыжеволосом парне скрестились злобные взгляды его соклановцев: — Энди!.. — …попал под раздачу, я поняла, - закончила за Мунакату женщина, ссаживая маленького Фушими на стул слева от себя, и попросила Кусанаги налить сок. Мальчик, на уровне носа которого находилась полированная поверхность стойки, приподнялся и сел на колени, чтобы быть повыше, придерживая руками сползающее одеяло, в которое был завёрнут, и в тишине оглядывая помещение бара. Когда Изумо поставил перед ребёнком, держащим в руках кулон женщины, невысокий широкий стакан с толстыми стенками, чуть более, чем наполовину заполненный апельсиновым соком, Марисэ бросила на Синего Короля укоризненный взгляд: - А одеть его нельзя было? Или, на крайняк, во что-нибудь потеплее упаковать? На улице, знаешь ли, не лето, чтобы в тонком одеяльце разгуливать. А вообще… Вернёмся к нашим баранам: на кой чёрт ты его притащил сюда, перед этим позвонив мне? — Вы же имеете опыт общения с детьми, - проговорил Рейши, и на этом моменте Марисэ грешным делом даже подумала, что Мунаката сейчас упадёт перед ней на колени и сложит руки в молитвенном жесте, только бы она забрала к себе на время это маленькое голубоглазое недоразумение. Но нет – капитан Скипетра-4 всего лишь слегка умоляюще смотрел на неё, поглаживая хлопающего глазами и пытающегося как можно тише потягивать сок через трубочку малыша по голове и мягко улыбаясь уголками губ. – Кобаяши-сенпай, поможете? Кобаяши задумалась на секунду, а после спросила с нотками веселья в голосе: — Мунаката, а не пойти ли тебе в жопу? – увидев, как поперхнулся Синий Король, широко распахнув лиловые глаза за стёклами очков, с усмешкой продолжила: - Я в няньки не нанималась – не мой профиль, чтоб ты знал. — Кобаяши-сенпай, мне больше некого просить: Авашима-кун в данный момент занимается допросом этого стрейна, а других бойцов Скипетра-4 Фушими-кун довёл до истерики, - женщина медленно моргнула и указала пальцем на мальчика, повернувшего голову в сторону Короля, когда тот назвал его фамилию, и на лице её прямо-таки читалось: «Seriously?». — При желании Фушими может даже самого спокойного человека довести до белого каления – в этом он, пожалуй, может посоревноваться с твоими племянниками, - вклинился в разговор молчавший доселе Кусанаги, и Рейши со слегка расстроенным вздохом кивнул, подтверждая сказанное барменом. В том числе и касавшееся мелких родственников женщины – с ними он увиделся на первом году старшей школы, когда пришёл домой к Кобаяши, забывшей в клубной комнате перед каникулами шарф. Он не провёл там, в небольшом коридоре, и минуты, а ему уже хотелось как можно скорее уйти – уж слишком раздражающими были крики и вопли из глубины главной комнаты частного дома… — А тебе это откуда известно? – Марисэ щёлкнула крышкой зажигалки, привлекая к себе внимание мальчика, и тот, будто опомнившись, протянул ей её кулон. – Пересекались раньше, что ли? — Фушими раньше был частью нашего клана, - Изумо наполнил невысокий стакан виски и отставил его в сторону, взглядом указывая Мунакате на него, после потянулся к высокому бокалу и бутылке с вином, продолжая под тихий плеск вина: - А потом он ушёл к синим. — Хех, перебежчик… - задумчиво произнесла Кобаяши, вынимая из внутреннего кармана ещё упакованную в плёнку пачку сигарет, но тут же спрятала её от греха подальше, отрицательно качая головой на предложения бармена выпить ещё бокал вина, - плохо сокрытое осуждение во взгляде малыша неплохо так мешало попортить здоровье ради собственного удовольствия. — Кобаяши-сенпай, может, всё-таки поможете? – вновь вопросил Рейши и едва заметно поджал губы, когда услышал ответ: — Слушай, Мунаката, я не собираюсь нянькаться с одним из твоих подданных – мне и своих проблем с малышнёй, как ты понимаешь, хватает: пять племянников, которые по навыкам разрушения окружающей их местности могут посоревноваться с атомными боеголовками, сброшенными на Хиросиму и Нагасаки, - это тебе не шутки. А вот насчёт того, чтобы понаблюдать за твоими потугами временно заменить мальчишке отца и посмеяться над твоей беспомощностью в данной ситуации, - это всегда пожалуйста. — Мари-тян, ты как всегда добра и очаровательна, - хмыкнул за её спиной Кусанаги, ставя перед болтающим ногами Фушими тарелку с покупным печеньем, и, перехватив руку женщины (повернувшись вполоборота и обворожительно улыбнувшись, она показала ему средний палец), мягко коснулся губами грубоватой кожи, чуть подавшись вперёд и склонившись над барной стойкой. — Изумо, шёл бы лесом, - щёлкнула его по лбу Марисэ, выдернув руку, – или к этой своей, которая из Скипетра-4. Как её там? — Сери-тян, - мечтательно протянул бармен, но тут же спохватился, почувствовав на себе неодобрительный взгляд Синего Короля: - Авашима Сери, то есть. — Вот её и осыпай комплиментами, а ко мне не лезь, - отозвалась женщина и пригубила вино, качнув ногой, когда в помещение бара ввалился, принеся с собой уличный морозец, Тоцука, с порога начавший что-то радостно вещать, держа в руках нечто похожее на подсвечник. Вопросительно вскинув брови, осведомилась: - Изумо, он всегда тащит всякий хлам или это единичный случай, и я застала какое-то невероятное событие? — Если бы, - устало вздохнул Кусанаги с другого конца стойки, откладывая бутыль полироля и мягкую тряпку в сторону, за которые взялся секунду назад, и Кобаяши тихо хмыкнула в бокал, вздрогнув от неожиданности, когда малыш Фушими, о котором они все как-то позабыли (так тих он был), дёрнул её за рукав тёмно-оранжевой кофты, привлекая к себе внимание. «Мари-сан, я… в туалет хочу», - тихо прошептал он, опуская взгляд в пол. «Ками-сама, помоги мне пережить этот чёртов день и не свихнуться», - мысленно попросила она, слезая со стула и подхватывая ребёнка на руки, и двинулась вдоль барной стойки, туда, где рядом с винтовой лестницей на второй этаж (там располагались гостевые комнаты, насколько знала женщина) находился туалет. — Кусанаги, у нас гости? – Татара с интересом разглядывал Мунакату, меж тем пытаясь пристроить подсвечник на одном из столов, но раз за разом претерпевая поражение – тот постоянно падал, не желая стоять прямо. – Ну блин… — Подкрути пару болтов у основания, - посоветовала вернувшаяся Марисэ, - и будет стоять не хуже Эйфелевой башни. – Повернулась к бармену. – Изумо, у тебя тут случаем никакие детские вещи не завалялись? Ну, или хотя бы какие-нибудь ненужные – мелкого одеть нужно, а то он в простыне этой как оборванец какой-то. — А ты за него уже беспокоишься, Мари-тян, - проговорил Кусанаги, выходя из-за стойки и поднимаясь на второй этаж; скрывшись за одной из дверей, продолжил: - Никак материнский инстинкт проснулся? — А не пойти ли тебе?.. — В лес или в жопу? – вышел из комнаты, держа в руках какую-то футболку и шорты. – Однако в лесу я уже был, - спустился по лестнице и отдал вещи женщине, тут же ускользнувшей обратно в туалет, - а место в мягком месте – да простят меня за тавтологию – уже занято. — Ну, я могу тебя ещё в баню или к чёрту послать. А вообще вариантов у меня достаточно, - отозвалась, выходя в зал и держа за руку маленького Фушими, шлёпающего босыми ногами по деревянному полу, и подняла его на руки, вновь заматывая в лёгкое одеяло и укрывая его ноги с тихим: «У, блин, ледяные». Ссадив его на один из диванов, сама села рядом, устало вздыхая. В помещении бара воцарилась тишина: Мунаката планомерно уничтожал запасы виски Хомры на пару с Кусанаги («Напивается наш капитан с горя – ах, потерял третьего по силе бойца!..» - съязвила себе под нос Кобаяши); Тоцука возился с подсвечником, выуженной откуда-то отвёрткой подкручивая шурупы по совету Марисэ; маленький Сарухико что-то рисовал восковыми карандашами на альбомной листе, любезно выданном барменом; а сама женщина молча взирала на творившееся вокруг неё сквозь ресницы, чувствуя, что её клонит в сон, и не стала сопротивляться – перебравшись на диван напротив, сняв очки и положив их на невысокий кофейный столик, сбросила оранжевые сапоги с белыми подворотами и легла на бок, подтягивая колени к груди и подкладывая под голову руку. Мерное тиканье часов, скрип карандашей по бумаге и отвертки – по металлу, плеск янтарной жидкости в стаканах и звон от их соприкосновения — всё это убаюкало её. Дремала Марисэ до тех пор, пока не почувствовала прикосновение к волосам – от этого она всегда просыпалась очень быстро, как бы крепко до этого не спала. И сейчас, хоть и с трудом, но всё же открыв слипающиеся глаза, она наблюдала над собой умиротворённое лицо Суо, смотревшего куда-то в сторону стойки, пропуская сквозь пальцы пряди её чёрных волос. — Суо, сколько можно тебе говорить: не тронь мои волосы, а то руки по самые локти отгрызу. — Тебя волнует только то, что я трогаю твои волосы? То есть тот факт, - хмыкнул Микото, опуская взгляд на спрятавшую лицо в сгибе локтя женщину, - что ты сейчас лежишь на моих коленях, тебя совершенно не смущает? — А должен? – чуть сдвинула руку, чтобы видеть Суо, и медленно села, потирая пальцами опухшие веки. За спиной послышались шаги – подошёл ближе Кусанаги, усмехаясь: — Действительно, что тут такого? — Ревнуешь? - на автомате отозвалась Кобаяши, спуская ноги на пол и натягивая обратно сапоги, протянула руку за очками, но не обнаружив их на том месте, где оставляла до того, как уснуть, перевела слегка мутный взгляд на сидевшего напротив Тоцуку, чувствуя, что начинает злиться: больше прикосновений к волосам её раздражали люди, которые без спросу берут её очки – Татара глядел по сторонам с нацепленными на нос очками женщины, громко поражаясь тому, как странно выглядит окружающий его мир сквозь вогнутые линзы. «Потом оттирать отпечатки пальцев», - как бы между делом подумала она, молча протягивая руку, и, когда наигравшийся с чужой вещью парень вернул её законному владельцу, надела очки, переставая чуть заметно щуриться. — Спасибо за замечание про болты – теперь подсвечник действительно стоит, как приклеенный, - поблагодарил её Тоцука, взглядом указывая на столик в другом конце помещения, на котором действительно стоял подсвечник, принесённый из какого-то очередного антикварного магазина или купленный на барахолке, и улыбнулся; тут же спохватившись, заговорил обеспокоенным голосом: - Мы же даже не знакомы! Надо это исправить. - Протянул руку для рукопожатия. – Тоцука Татара, член Хомры. — Кобаяши Марисэ, владелица книжного магазина, который один из ваших разнёс ко всем чертям на прошлой неделе, - зевнув, протянула руку в ответ и усмехнулась, когда Кусанаги, вновь копавшийся за стойкой, добавил: — И сенпай Микото – но это так, к слову, чтобы ты не пугался того факта, что она его шпыняет только так. — О, ничего себе, - восторженно пролепетал Татара, не отпуская её руки, чувствуя кожей прохладу нескольких колец: простых и витых, с камнями и без. – Так Вы учились вместе с Королём? — В одной школе, - кивнула. – В параллели с этим вот, - кивком головы указала на Изумо. — Кстати, - опустил взгляд на запястье Кобаяши и, чуть повернув руку, стал рассматривать её пальцы, - очень красиво – на каждый ноготь свой цвет. «Просто Ритсуко никак не могла решить, какой лак использовать», - подумала Марисэ, обводя всё ещё сонным взглядом помещение бара, и несколько раз моргнула, не обнаружив в зоне видимости Мунакату и маленького Фушими. Приснилось ей, что ли, что Синий Король привёл в бар уменьшенного подданного? Тряхнула головой и потёрла глаза. Нет, не приснилось: на барной стойке стояли пепельница (сквозь сон она слышала, как Кусанаги немного удивился, узнав, что Рейши курит) и пустая тарелка, на которой ранее лежало печенье. — А где?.. – начала женщина, поворачиваясь к Микото, на что тот, скрестив ноги, отозвался, даже не дослушав вопрос: — Мунаката ушёл, как только я проснулся, а мелкий сейчас спит на втором этаже. — Оу, вот оно как… - несколько обескураженно выдохнула женщина, прикрывая глаза и приваливаясь к плечу Суо, вновь зевая, и пробормотала: – Изумо, сделай мне кофе, пожалуйста, а то я сейчас опять вырублюсь. Кстати, - чуть подняла голову, глядя на Красного Короля, - который сейчас час? — Половина пятого вечера, - ставя на столик перед ней большую чашку кофе, посмотрел на часы на запястье Кусанаги и присел напротив, вместе с Микото наблюдая за тем, как щурится вновь убравшая очки на лоб Кобаяши, прихлёбывая из чашки ароматный напиток и постукивая пальцами по белому с красными узорами фарфору. – Видимо, ты не спала ночью, да? По винтовой лестнице застучали каблуки. — Да, есть такое. — Микото, - к дивану подошла ближе маленькая девочка в красно-чёрном платье, смотря на мужчину огромными, почти на пол-лица, красными глазами в обрамлении таких же белых, как и волосы, густых ресниц, - Сарухико спит. И, заметив внимательный изучающий взгляд Марисэ, юркнула в сторону, прячась за Суо и выглядывая из-за его плеча с долей страха и интереса. — Анна, не бойся – Мари-тян хорошая, - произнёс Изумо, улыбаясь, и улыбка его стала только шире, когда девочка, словно заворожённая глядевшая на женщину, тихо проговорила: — Красный… — А? – несколько раз моргнула Марисэ, не совсем понимая, о чём она говорит. Красный? Какой красный? Ну да, у неё сапоги красновато-оранжевые, свитер с широким воротником под самое горло такого же цвета, но причём тут это? — У тебя кофта красная, а Анна видит только этот цвет, - лениво потягиваясь, пояснил Красный Король. – В остальном мир для неё чёрно-белый. — Сумасшедший мир, - покачав головой, отозвалась женщина, ставя уже пустую чашку на столик, и, откинувшись на спинку дивана, убрала руки за голову, блаженно прикрывая глаза. Нужно было возвращаться обратно в магазин, но этого не хотелось совершенно: там с вероятностью в 99% бардак и разруха, шум и гам, оправдания деяниям племянников в стиле «ну, они же дети!», а тут спокойствие, чистота и порядок, к тому же никто не компостирует мозги, как это делает старший братец и его отпрыски. Идиллия, чтоб её. Жаль, что вечно она не продлится… Хотя можно было бросить всё и окончательно обосноваться в Хомре, благо Микото звал ещё со времён школьной скамьи, но всё как-то не получалось: то институт сразу после окончания старшей школы, то отъезд во Францию, то проблемы с собственным делом. Кобаяши открыла глаза, слепо смотря перед собой, и, коснувшись пальцем дужки очков, вернула их на нос, задумчиво хмурясь. Собственно, почему бы и нет? Она так и так является скрытым информатором трёх кланов: Золотого, Синего и Красного – но в первый её никто не приглашал, второй отпадал сразу же, так как подобного рода дисциплинированность и военизированность не привлекали от слова «совсем» (хотя есть возможность, что Мунаката бы ей делал поблажки по старой памяти), а вот с третьим было всё гораздо проще. Может, и вправду напроситься в Красный клан?.. Да, вполне, но явно не сейчас. Потом как-нибудь. Кивнула сама себе. Да, чуть позже. Прекрасное решение. Лицо опалила красная аура (будучи стрейном, воздействующим на сознание и чувства людей, она прекрасно чувствовала тех, кто владеет силой Королей), и Марисэ, медленно переведя взгляд с собственных рук, на которые смотрела во время всех своих размышлений, на подошедшую Анну, мягко улыбнулась. «Не девочка - кукла, - подумала она. – Маленькая лолита». Кушина же, до этого всё так же с опаской рассматривавшая женщину, подошла ближе и, подняв руку с зажатым между пальцами красноватым прозрачным шариком, посмотрела сквозь него на лицо вопросительно вскинувшей на данное действие брови Кобаяши, спустя пару секунд говоря тихим голосом: — У Вас разные глаза, - убирая шарик в карман платья, спросила: - Почему? — В правом глазу больше тёмного пигмента, поэтому он светло-карий… — Я бы сказал, что он у Вас золотой, - вставил своё слово молчавший доселе Тоцука, внимательно разглядывавший глаза Марисэ. Он не считал, что правый глаз, по словам Кусанаги в школьные времена всегда скрываемый повязкой, чтобы никто лишний раз не показывал пальцем на её «разноглазость», был светло-карим – в его понимании этот цвет был золотым, может, медовым или янтарным, но никак не карим. — …а во втором этого пигмента практически нет, поэтому он и голубой. На зрение это никак не влияет. Да, я ношу очки, но только потому, что в школьные годы много сидела над уроками допоздна и читала в темноте, к тому же часто проводила время за компьютером практически без перерывов. — Зато закончила школу с отличием, - подметил Изумо, и женщина нервно рассмеялась: — Да уж. Закончила школу с отличием, поступила в престижный институт… А потом всё ушло коту под хвост и было там вплоть до моего возвращения в Японию, - с грустной усмешкой несколько раз непонятно махнула рукой, после, с трудом поднявшись на ноги (мешала сладкая истома так и не ушедшего до конца сна), добавила: - Пойду, пожалуй. — А как же Фушими? – встал на выходе из помещения бармен, расставив руки в стороны, только бы Марисэ не покинула заведение. — А что Фушими? – нарочито медленно застегнула пуговицы пальто и набросила на плечи шарф, не отрывая от мужчины пристального взгляда. – Вы сами разбирайтесь – я стороннее лицо вообще-то. — Однако Мунаката попросил за ним присмотреть именно тебя, - напомнил Кусанаги, и Кобаяши поджала губы, чувствуя, как где-то внутри её начинает грызть маленький такой, но до жути, падла, вредный червячок по имени «совесть». Выдержки, которой в школьные годы мог позавидовать любой преподаватель или просто начальник, в данной ситуации хватило ненадолго, и вот уже женщина витиевато ругается на французском со слабо слышимым акцентом под довольным взглядом Изумо, не остановившись даже тогда, когда в третий раз зазвонил колокольчик над входной дверью, и на этот раз в помещение вошёл недовольный Ята, тут же останавливаясь, как вкопанный. — А, Мисаки, уже вернулся? - добро улыбнулся Тоцука и, забрав из рук замершего паренька небольшой пакет, зашагал в сторону лестницы на второй этаж, где, по словам Микото, спал малыш Сарухико. Проводив словно светящегося изнутри парня («Аж глаза болят», - подумала она), Марисэ скрестила руки на груди, перенося вес на правую ногу. — Марисэ-сан, а давайте прогуляемся, - не спросил – поставил перед фактом возникший за её спиной Татара, держа за руку сонно потирающего кулачком глаза Фушими, уже одетого в тёмные штаны и куртку, с тёплыми сапогами на ногах и намотанным по самые уши шарфом. – Заодно купим чего-нибудь вкусненького к чаю. Король, - повернул голову к следящему за этим цирком Микото, - ты с нами? Суо промолчал, вместо этого бесшумно поднимаясь с дивана и накидывая на плечи чёрную куртку с отороченным мехом капюшоном, и закурил, выходя из бара, и опустил взгляд на Анну, которая тут же ухватилась пальцами за свободно болтающийся рукав. Кобаяши недовольно прищёлкнула языком, но всё же послушно выскользнула за дверь, легко сбежав по очищенным от снега ступеням и забросив свободно висящий конец шарфа себе за спину, и покачнулась, вскидывая руки для удержания равновесия. Кожу сквозь плотную шерсть пальто и мягкую – свитера обожгло тепло, после мягкими волнами распространяясь по телу до самых кончиков пальцев на ногах. Микото, придержавший женщину за плечо, чтобы та не упала, отвернулся и убрал руку в карман джинсов, и Марисэ, кивнув, взяла его под руку, почти прижимаясь к нему боком. Смотреть на Татару не было смысла – и так ясно, что тот лучезарно улыбался, глядя на эту картину… На город медленно опускались вечерние сумерки, окутывая улицы Шизуме полупрозрачным туманом, сквозь который виднелись вспыхивающие мягкими пятнами пучки света от проезжающих мимо автомобилей, режущие привыкший к тёплому освещению бара взгляд неоновые вывески, мерцающие гирлянды и прочие украшения, отражающиеся в небоскрёбах из бетона и стекла последние красно-золотые лучи уже почти зашедшего за линию горизонта солнца. По улицам торопливо бегал кутающийся в шарфы и куртки народ, преимущественно – школьницы, атакующие кондитерские лавки, ведь завтра – День Святого Валентина. Микото глухо хмыкнул, скосив глаза на сморщившую нос Марисэ. Где-то в голове скользнуло воспоминание: какая-то первогодка с собранными в пару «хвостов» волосами зеленоватого цвета, стремительно краснея и запинаясь, вручает недоумённо вскинувшей бровь Кобаяши свой шоколад, а когда та принимает неожиданный подарок, пару секунд сминает в кулачках тёмно-красную клетчатую юбку, затем, сделав шаг вперёд, быстро целует не успевшую ничего понять девушку в щёку и практически моментально исчезает за углом. Тогда третьегодка Кобаяши скормила подаренный ей шоколад Суо, хотя у него и без того на руках было несколько плиток. Нет, ей было приятно, что она кому-то нравится до такой степени, что эта девчушка подарила ей свой шоколад вместо того, чтобы отдать его какому-нибудь парню, однако аллергию на шоколад данный факт никак не отменял. — Только не говори, что ты вспомнил тот случай, - пробурчала женщина, останавливаясь у торгового автомата и отпуская руку Красного Короля, и склонилась над электронным табло, высматривая свой любимый напиток – безалкогольный газированный эквивалент коктейля под названием «Пина колада». – А то я припомню, что у кого-то на следующий день сыпь появилась от огромного количества сладкого. Микото дёрнул уголком губ, приваливаясь плечом с фонарному столбу, и зевнул. — Кофе мне возьми. — А ты не прихерел ли часом – за чужой счёт кормиться? Нужная ей баночка была найдена, и вот уже Марисэ, нажавшая кнопку под её изображением, прикладывает КПК к считывающему устройству, чувствуя, как по кожаному чехлу проходит вибрация – значит, нужная сумма уже списана с её электронного счёта. На самом деле наличные она с собой никогда не носила, предпочитая безналичный расчёт, ведь так гораздо проще. Понадобилась ещё секунда на окончательную обработку запроса, и Кобаяши, когда её покупка коротко звякнула алюминиевым корпусом о стальной «карман» автомата, наклонилась. Затылок обжёг чужой внимательный взгляд, и Кобаяши выпрямилась, стискивая зубы и банку в ладони. Отвратительное чувство, когда на тебя постоянно пялятся. Именно из-за этого она и раньше постоянно носила повязку. Было, конечно, неудобно из-за обрезанного вполовину поля зрения, но это всё же лучше, чем постоянно являться объектом чужих насмешек. Нет, в её сторону всё же тыкали пальцем, но теперь из-за повязки, однако так внимания она всё-таки привлекала меньше. — Что? – несколько раздражённо спросила женщина, повторившая тот же фокус с автоматом ещё раз, но на этот раз выбрав баночку с кофе, и повернулась к Микото лицом, буквально впихивая тому в руки холодную банку. На языке крутилось кое-что пожёстче, то, что на телевидении обычно запикивают, но в присутствии двух детей выглядеть аморально как-то не хотелось, поэтому пришлось сдержаться. — Ты сменила причёску, - наконец изрёк Суо, открывая банку и опустошая её в пару глотков, и женщина нервно рассмеялась, убирая свой напиток в глубокий карман пальто: — Эти два придурка – Мунаката и Изумо – носят очки, однако не видят ничего. Ты единственный заметил. И действительно: шикарная копна иссяня-чёрных волос, которой могла позавидовать каждая представительница женского пола, любящая длинные волосы, стала гораздо короче, теперь едва доставая до плеч, хотя ранее концы достигали поясницы; густая чёлка, до этого зачёсанная на левый бок, теперь не закрывала глаз, убранная по обе стороны от лица; а две широкие пряди, закрывавшие уши и лежавшие на плечах, исчезли, показывая всем множество серёжек в ушах: простые маленькие кольца и «гвоздики» с разноцветными камнями. — Мари-сан, - привлекая к себе внимание женщины, молчавший доселе Фушими, державшийся за руку Тоцуки и за одну из множества оборок платья Анны, чуть потянул на себя край её пальто, - я замёрз. Может, уже пойдём? – указал рукой на большое пятиэтажное здание напротив, горевшее всеми цветами радуги и являющееся одним из торговых центров Шизуме. — Пойдём, - согласно кивнула она и с усталым вздохом взяла Сарухико за руку, когда тот, смотря на неё снизу вверх своими до невозможности голубыми глазами, протянул ей свою ладонь, после утягивая в сторону пешеходного перехода со светофором, который уже мигал красным цветом. Вновь негромко рассмеялся за спиной спешащий следом и подгоняющий Суо и Анну Тоцука, и Марисэ вдруг захотелось его ударить. Нет, не так, как она поступала с Микото и Рейши, а по-доброму, просто слегка пристукнуть, чтобы не улыбался так легко, так лучезарно, так, чёрт возьми, тепло. Торговый центр встретил их ненавязчивой музыкой вперемешку с галдежом снующих туда-сюда людей и густым тёплым запахом свежей выпечки и ещё чего-то сладкого. Татара тут же убежал куда-то в сторону, всучив Красному Королю список покупок («А ведь говорил же, что только что-нибудь к чаю взять…») и указав направление, куда им стоило идти, чтобы оказаться в продуктовом мини-маркете. Кажется, прошло порядка десяти минут, прежде чем обескураженные такой наглостью Суо и Кобаяши смогли, наконец, оттаять и послушно зашагать в обозначенную сторону, удерживая детей между собой. По пути к ним пытался пристать какой-то парень в костюме ростовой куклы (то ли заяц, то ли олень – чёрт знает) с предложением сфотографироваться и поучаствовать в акции, но быстро получил от ворот поворот – Фушими, отпустив руки Марисэ и Анны, подошёл к кукле, пару секунд внимательно и изучающе смотрел на неё, а после со всей силы наступил ей на ногу и с безучастным лицом зашагал ко входу в мини-маркет под тихий смех Кушиной, громкий и звонкий – женщины и хриплый – Суо. — Фушими, это, конечно, было неправильно, - начала Кобаяши и, увидев, как сморщил нос Сарухико, улыбнулась, - но ругать тебя за это не стану. Он сам виноват. Мальчик, слабо улыбнувшись в ответ, позволил потрепать себя по голове подошедшему к нему Микото и бодро пошёл за ним следом, перед этим спросив, купят ли ему клубничный творожок, пока женщина прикидывала, сверяясь со списком, что ей стоит взять: тележку или корзину. — Бери тележку и не заморачивайся, - отозвался выходящий из-за ближайшего стеллажа Красный и сгрузил на решётчатое дно пакет с хлебцами, проводя пальцем по соответствующему названию в списке, что держала в руках Марисэ, и сжигая пункт «Пшеничные хлебцы». Пожав плечами, толкнула тележку, равняясь с отошедшим мужчиной, в следующие пару минут блуждания по широким проходам продуктового мини-маркета наполнившим тележку чуть более, чем наполовину. — У вас в Хомре такие походы по магазинам – норма? Или это я просто так невероятно удачно попала? – поинтересовалась, снимая с полки коробку молока и ставя её рядом с бутылью кленового сиропа, и сделала несколько шагов вперёд, туда, где стояли Анна и Фушими, тщетно пытающиеся дотянуться до так желаемого Сарухико творожка, до которого, однако, не могла достать и Кобаяши, пусть и была она лишь на полголовы ниже обоих Королей, а на каблуках – и того меньше. Отойдя чуть в сторону, попросила вернувшегося с ящиком пива Микото: - Суо, помоги ему. И склонилась над полками с сыром, тщетно пытаясь разобрать написанное на листке название, выпрямившись, когда услышала недалеко чужой разговор. У неё, конечно, не было привычки подслушивать, но какой она тогда информатор, если не собирает материал везде, где это только можно? Ну, и где нельзя – тоже… Поэтому, взяв в руки первый попавшийся кусок сыра и повернувшись к полке спиной, сделала вид, что внимательно изучает этикетку, вместо этого напрягая весь свой слух. — Посмотри, какая красивая пара! – шептала одна женщина другой, видимо, думая, что их не услышит один из стоящих в другом конце помещения объектов обсуждения. – А дети какие прелестные! — Девочка прямо куколка, а мальчик просто загляденье, - подтвердила вторая, с нескрываемым во взгляде восхищением глядя на то, как Микото, взяв Фушими на руки, позволяет тому снять с верхней полки обещанную маленькую упаковку клубничного творожка. Слушавшая всё это Кобаяши лишь вопросительно вскинула брови, незаметно переводя взор со сплетниц на Суо и думая, когда это они успели начать встречаться. — Вот только вам не кажется, что оба родителя как-то совсем молодо выглядят? – подозрительно сощурилась третья, вынырнувшая из-за стеллажа с коробками хлопьев. – Мне кажется, что дети приёмные. — Приёмные? Да так даже лучше! Дали надежду детишкам на жизнь в семье, в любви! Марисэ, которая выслушивать данный бред более была не в силах, приглушённо рассмеялась в кулак, забрасывая так внимательно изучаемый кусок сыра в тележку, и кивнула повернувшемуся к ней Микото на выход, ладонью подталкивая замершую Анну, вертящую в руках упаковку со сладкими глазированными сырками с начинкой из варёной сгущёнки. К их счастью, на ближайшей к ним кассе очереди не было совсем, и радости бы действительно не было предела, если бы не один факт: стоило им только поравняться с моментально оживившейся кассиршей, уже подготовившейся пробивать товар, как тут же к ним прицепилась средних лет женщина с безвкусной шубе (по крайней мере, такой она была в глазах скользнувшей за спину Суо Кобаяши), пытаясь пробиться вперёд, только бы её товар пробили первым. — Пропустите меня, я с ребёнком! – заявила женщина, указывая на своего отпрыска лет эдак десяти, держащегося за ручку детской тележки, сделанной из вырвиглазного жёлтого пластика с находящимся высоко над головой мальчика красным флажком. — Ну, а мы как бы с двумя. К тому же покупок у нас гораздо меньше, так что мы быстрее за всё заплатим, - развела руками Марисэ, выглядывая из-за широкой спины Микото, но женщина упёрлась: мы первые, и всё тут!.. Такие люди раздражали её больше всего – молодые (и не очень) мамочки, которые считают, что им все должны: должны пропускать вперёд везде и всюду; должны раздавать бесплатно изначально дорогие билеты на разного рода фестивали и концерты; должны целовать землю или асфальт, по которым они, гордые матери, ходят. Больше подобных особей Кобаяши бесили только комары летом. И если от мерзких кровососущих насекомых можно было хоть как-то избавиться, побрызгав везде специальным средством, или же попросту дождаться переходящей в зиму осени, то что делать с такими людьми – неизвестно. Если же вдруг кто-то изобретёт средство от идиотов, Марисэ ему самолично пожмёт руку. Даже из могилы, чёрт возьми, восстанет. Для такого человека ей ничего не жалко будет. — Пропусти! Пропусти! Пропусти! – противным голосом верещал тем временем сын (или же внук?) женщины, толкая тележку и пихая ногу загородившего проход Красного Короля, пачкая его тёмные джинсы. Суо Микото никогда особенным терпением не отличался… — Фушими, принеси ещё одну коробку молока, - попросил Суо, глядя наглой женщине прямо в глаза и старательно игнорируя тот факт, что об его ногу вот уже почти минуту бьётся детская тележка, толкаемая противным мелким пацаном. Когда Сарухико, до этого смотревший на мальчика, который был выше его на добрые полторы головы, как на идиота, кивнул и скрылся, вернувшись вскоре с высокой картонной коробкой в руках, Микото без всяких зазрений совести вскрыл пакет на глазах несколько удивлённой кассирши, тайком нажавшей кнопку вызова охраны. Ещё секунда – и тихий звук льющегося молока. Льющегося вредному ребёнку прямо на голову и за воротник кофты под аккомпанемент весёлого смеха кассирши. — Ах вы!.. Да я!.. Да вы!.. – задыхаясь, пыталась высказать им всё, что о них думает, мадам, но поспешила ретироваться, когда выкладывавшая продукты на ленту Марисэ заметила: — На Вашем месте, дорогуша, я бы не стала катить бочку на одного из Королей. – Подняв голову, проводила упорхнувшую женщину долгим пристальным взглядом и облегчённо выдохнула, когда та исчезла где-то рядом с каморкой администрации магазина. – Да уж, слава о вас, Королях, идёт далеко впереди вас самих. — Некоторые считают стрейн опаснее Королей, - усмехнулся Суо, складывая пробитые продукты в пакет, и протянул кассирше свой КПК для оплаты. — Да я самое безобидное существо во всей Японии, ты чего! – рассмеялась в ответ женщина, за руку выводя Анну и Сарухико из мини-маркета, и обернулась к нагруженному пакетами Микото, мимолётно раздумывая над тем, как бы донести всё это добро обратно до бара. — Король, Марисэ-сан! – окликнул их спускающийся со второго этажа на эскалаторе Тоцука и несколько раз махнул рукой, привлекая к себе внимание, но тут же пожалел об этом, ибо ему была отдана половина пакетов, а после его бесцеремонно выгнали на улицу, в мороз, сразу сказав, что предложение зайти ещё в какой-нибудь магазин может стать последним в его жизни. И Татара, надув губы, как маленький ребёнок, послушно зашагал следом за Красным Королём в направлении ближайшего парка, из которого их должен был забрать на машине позвонивший буквально только что Кусанаги, которому как раз нужно было ехать в эту часть города за очередной бутылкой какого-то жутко дорогого и, по его словам, безумно вкусного бренди. Когда они покинули парковку торгового центра, солнце уже давно село, и город окончательно погрузился в темноту, разбавляемую лишь колким светом уличных фонарей да всё тех же гирлянд и вывесок. Выпавший за день снег укрыл улицы пушистым покрывалом толщиной сантиметров двадцать, если не больше, что не могло не радовать – наконец-то в их городе нормальная зима, а не то жалкое подобие, что преследовало Шизуме вот уже пять лет подряд. И плевать, что зима должна закончиться примерно через месяц. Перед глазами встали картины зимы в Фор-де-Франс, небольшом французском городе с населением чуть больше восьмидесяти пяти тысяч человек: окутанные мягким белым снегом улочки, запах корицы и горячего шоколада, только-только вытащенные из духовки пряники, снежные шары с фигурками каких-то мультяшных героев, в которых Кобаяши не разбиралась… Мерзость. Марисэ тряхнула головой. На самом-то деле воспоминания из этого города она привезла обратно в Японию не самые радужные. Точнее, радужных там почти не было. — Марисэ-сан, о чём задумались? – поинтересовался, обогнав женщину и заглянув ей в лицо, Тоцука и, не упуская её из поля зрения, поставил пакеты на ближайшую скамью, перед этим варежкой смахнув с неё снег, тут же усаживаясь рядом с опустившейся на деревянное сидение Кобаяши. — Да так, ни о чём… - несколько раз качнула головой и вдруг встрепенулась, хватая замершего рядом мужчину за рукав куртки; заговорила, когда тот повернул голову в её сторону: - Суо, ответь-ка мне на один вопрос: когда мы с тобой успели пожениться? — Хо? – вопросительно выдохнул устроившийся между Марисэ и Тоцукой Микото под удивлённые вздох и взгляд последнего, усаживая к себе на колени Фушими, которому на скамье попросту не досталось места – последний свободный клочок урвала себе Анна, уместившись на самом краю, справа от Кобаяши, начавшей свои пояснения: — Да там в магазине тётки какие-то нас как семью обсуждали. Вот я и думаю: может, ты меня усыпил и женой своей сделал, а они были этому свидетельницами? А этих вот, - указала поочерёдно на Кушину и Сарухико, - мы усыновили, пока я была невменяема. Дурацкая теория, но смешная, чёрт возьми. Я порой поражаюсь тому, что творится в головах у некоторых людей. — С виду нормальный человек, а в голове – бардак? – пробормотал себе под нос Суо, начиная копаться в ближайшем к нему пакете, и протянул банку с кофе женщине, покачивающей в руке пачку сигарет. Только её пальцы коснулись холодного, буквально ледяного алюминия, как завибрировал в кармане чёрных штанов КПК и заиграла знакомая электронная музыка, оповещая о входящем вызове. — Да? – не глядя приняв звонок, прижала КПК плечом к уху, дёргая за кольцо и прикладывая банку к губам. — Кобаяши-сенпай, - голос Мунакаты – а звонил именно он – был слегка весел, как бы Синий Король не пытался это скрыть, - нам удалось разговорить этого стрейна, и он согласился вернуть Фушими-куну прежний облик. — О, это хорошая новость. — Он сейчас с Вами? — Да, он со мной. — В таком случае, я сейчас его заберу. — Да-да, конечно. Мы сейчас в парке около торгового центра. Как же его… - приложила ладонь ко лбу. – Ах да, точно. «Восьмой остров». — Буду в течение получаса. — Главное успей раньше Изумо, иначе придётся тебе идти в бар. — Как скажете, Кобаяши-сенпай, - и сбросил вызов, и женщина облегчённо вздохнула – одним ребёнком в её окружении станет меньше… Повернувшись к заинтересованно глядевшему на неё и параллельно уплетавшему свой клубничный творожок Сарухико, заговорила: — Ну, вот и всё, Фушими: скоро тебя заберёт Мунаката, стрейн тебя «расколдует», - для пущей образности нарисовала в воздухе кавычки, - и ты снова станешь прежним. И не придётся мне больше следить за детьми. — А племянники? – с каплей язвительности в голосе поинтересовался Микото и ухмыльнулся, стоило только женщине скривить лицо. — Ну их всех, - отмахнулась. – Пусть Кеншин с ними и нянчится – его ж отпрыски. Мне до них дела нет. Главное – это чтобы меня не доставали. — Но Вы были бы хорошей мамой, - тихо произнесла Анна, касаясь её запястья и смотря большими красивыми глазами снизу вверх, и отдёрнула руку, увидев, как погнулась банка с кофе в руке Кобаяши. — Марисэ-сан, возможно, мой вопрос покажется Вам бестактным, - поднял руки в примирительном жесте Татара, после аккуратно и ненавязчиво разжимая её пальцы, сомкнувшиеся стальным кольцом вокруг жестяной банки, и выбросил смятый кусок алюминия в урну, - но всё-таки: у Вас дети есть? — Я вообще детей иметь не могу, - немного невпопад огрызнулась Марисэ, нервно закуривая, и раздражённо выдохнула дым вверх, мысленно приказывая себе хотя бы немного успокоиться. Эти вопросы о том, почему она в свои почти двадцать семь не является женщиной, познавшей радость материнства (зачастую, кстати, весьма и весьма относительную), выводили её из себя. Ну, это как минимум. Сейчас она к ним слегка привыкла, редко реагируя на них чересчур эмоционально, однако и на старуху бывает проруха – обычно каждый восьмой такой вопрос доводил её едва ли не до слёз. Ведь мало кто знает (точнее, только её отец, ибо мать уехала в Италию давным-давно, а брату всегда было на неё плевать вплоть до того момента, как ему требовалась помощь), что она была и замужем, и беременна – просто как-то не сложилась личная жизнь с французом, и он забрал ребёнка, девочку, унаследовавшую от матери гетерохромию, практически сразу же после того, как та появилась на свет, и буквально пинками выставил из своего дома саму Кобаяши, при этом чуть ли не под дулом пистолета заставив подписать отказ от малышки. А потом Марисэ обвинили в совершении непреднамеренного убийства (любовница тогда ещё законного супруга попала под горячую руку), намереваясь посадить её не только на положенные ей тридцать лет с обязательными исправительным работами, но и приписать ещё минимум десяток лет только из-за того, что та являлась стрейном. «О да, то, что я стрейн – это всё решает, конечно же!» - язвила в зале суда тогда ещё совсем молодая девушка (ей едва исполнилось двадцать), в порыве эмоций поднимая в воздух мелкие лёгкие предметы: ручки, блокноты, бумаги… Как ни странно, её оправдали – даже условный срок не дали, и Кобаяши – пристыженная, но не сломленная – сразу же уехала обратно в Японию. А спустя какое-то время в больнице на плановом осмотре ей поставили полное бесплодие на фоне отсутствия яичников и матки – вырезали ещё во Франции сразу после родов. Угрожало ли это её жизни или бывший муженёк решил таким образом отомстить – совершенно не ясно. Ворошить прошлое не хотелось от слова «совсем», но почему-то возникло желание выговориться. Успокоившись, Марисэ бросила окурок на землю и затоптала его в снег, отвечая: — Нет, вообще дочка у меня есть, но где она точно – я без понятия. Собственно, мне как-то плевать – я к ней ничего не чувствую, меня не тянет найти эту тварь, папашку её, и набить ему рожу, благо сейчас я могу это сделать спокойно. Мне прекрасно живётся одной, знаете ли. — А сколько ей сейчас? – полюбопытствовал Тоцука, и Кобаяши нахмурилась: нет, она не была зла на парня – любопытство присуще абсолютно всем людям в той или иной степени, так что за интерес к её персоне винить его нельзя было. Она была в замешательстве: все прошедшие с момента возвращения в Японию года будто слились в один – словно она использовала на самой себе свои же силы, и она не могла точно сказать, какого возраста сейчас её дочь. — Кажется, пять… - наконец неуверенно произнесла женщина. – А если честно, я не знаю. — Если у Вас есть дочь, значит, Вы были замужем? – задал новый вопрос Татара, отправляя в рот очередную ложку купленного в торговом центре мороженого. Марисэ, подозрительно покосившись на довольно зажмурившегося молодого человека, негромко поинтересовалась: — Это что, допрос с пристрастием? — Нет, - мотнул головой, - мне хочется узнать о Вас побольше. — Ла~адно, - протянула она, откидываясь на спинку скамьи. – Да, я была замужем. Около года. Муж – француз, приезжал в наш институт на практику, влюбился, позвал к себе на родину, а я, дура, купилась, хотя и любить-то его не любила – так, лёгкая симпатия, но… Но мне хотелось вырваться из-под родительского крыла, из-под отцовской гипер-опеки, и вот что из этого вышло: я бесплодна, на меня чуть не повесили убийство его любовницы, а в институт даже при прекрасно сданных экзаменах меня не берут – мешает пометка о том, что был суд по тяжкому преступлению, хотя меня полностью оправдали за недостаточностью улик. — А муж? — Муж? – язвительно усмехнулась. - Муж… Скорее всего, у него теперь новая любовница. Что же касается того года, что мы были вместе… Он хотел меня сломать, прогнуть под себя, но у него не вышло. Видимо, как раз таки из-за того, что я оказалась строптивой сукой, как он меня однажды назвал, он и сделал то, что сделал. Хотя в одном он преуспел – заставил подписать отказную от ребёнка. Мразь, - выплюнула с омерзением и вскинула голову, услышав рёв мотора, а следом взгляд выхватил в темноте чёрный матовый кузов автомобиля Кусанаги, заворачивающего на подъездную дорожку с выключенными фарами. — Изумо приехал, - оповестила всех Анна, спрыгивая на землю, и взяла поднявшегося на ноги Микото за руку. «А Мунаката-то опаздывает», - подумала Кобаяши, беря Фушими на руки и делая несколько шагов следом за начавшим что-то быстро щебетать Тоцукой, как её окликнули откуда-то справа, быстро приближаясь к вглядывающейся во тьму женщине. — А, Мунаката, - с облегчением выдохнула она, признав в возникшей рядом фигуре Мунакату, поворачиваясь чуть боком, чтобы Рейши было легче забрать ребёнка. – Тебе повезло: прибыл практически вровень с Изумо. Капитан Скипетра-4 молча поприветствовал её кивком и протянул руки к мальчику, но тот вцепился в шею Марисэ мёртвой хваткой, прижимаясь к ней и враждебно глядя на мужчину исподлобья. — Похоже, он не хочет оставлять Вас, Кобаяши-сенпай, - улыбнулся Мунаката, оставляя попытки забрать Фушими, и женщина нахмурилась: выращивать заново одного из подчинённых Мунакаты в её планы не входило, так что нужно с этим что-то делать… Поставив Сарухико на ноги, присела перед ним на корточки, поправила сползший шарф и заговорила – тихо, вкрадчиво, мягким голосом: — Фушими, послушай меня, пожалуйста: тебе нужно пойти с Мунакатой, действительно нужно. Я не смогу постоянно за тобой присматривать, да и потом: у меня дома нет места, куда тебя можно было пристроить, так что… - развела руками и погладила поджавшего губы ребёнка по голове, распахивая глаза, когда тот, едва слышно всхлипнув, вновь бросился ей на шею, крепко обнимая, но объятия ослабли спустя несколько секунд, и вот уже маленький Фушими, насупившись, держит Рейши за руку. Марисэ тяжело поднялась во весь рост, протягивая Синему Королю руку для рукопожатия, и, когда его холодные пальцы сомкнулись на её ладони, проговорила ему на ухо, подавшись вперёд: — Впредь следи за ним лучше, - после чего быстро отстранилась и, усаживаясь к Анне на заднее сидение подъехавшей к ней ближе машины, попросила: – Ты хотя бы отпишись, когда всё нормально будет. – Помолчав, добавила: — Ну, или если не будет. Взревел мотор, Кусанаги мягко надавил на педаль газа, и автомобиль растворился в колючем освещении улиц Шизуме, оставив позади себя парк и машущего им вслед Сарухико. Они молчали весь путь до бара Хомры и полчаса – после, попивая кофе (а Анна – какао, сваренный Ятой) и заедая его горячими вафлями с кленовым сиропом. Часовая стрелка на часах неумолимо приближалась к числу «семь», когда тихое помещение наполнил короткий перезвон, оповещавший о входящем сообщении на КПК женщины. С трудом открыв слипающиеся после сытного перекуса глаза, завёрнутая в цветастое одеяло Марисэ широко зевнула и, стараясь не потревожить Анну, уснувшую, положив голову ей на колени, вытащила из кармана КПК, на экране которого высветился текст: «С Фушими-куном всё хорошо. Фотография прилагается». Проведя пальцем по экрану, снимая с него блокировку, открыла фотографию и слабо усмехнулась: на ней уже взрослый Фушими, такой, каким он был до обращения в ребёнка, недовольно глядя на какого-то высокого молодого мужчину с чёрными волосами, натягивал свой форменный плащ. — Что там? – тихо спросил Изумо, присаживаясь рядом с новой чашкой кофе, и, стянув со второго дивана покрывало, накрыл им Кушину, улыбаясь уголками губ, когда та, заворочавшись, подоткнула угол себе под щёку. — Мунаката говорит, что с Фушими теперь всё нормально, - убирая КПК обратно в карман, так же негромко отозвалась Кобаяши и, подумав, поинтересовалась: - Изумо, а я могу у вас тут заночевать? Как-то не хочется по темени в магазин возвращаться… Кусанаги в ответ лишь кивнул и кивком головы указал на второй этаж, после поднимаясь на ноги и уходя в подсобное помещение, где хозяйничал Ята, по велению бармена расставляя коробки с алкоголем в алфавитном порядке. Выйдя из гостевой комнаты и спустившись по лестнице со второго этажа, Микото, приостановившись около диванов, поманил за собой женщину и вышел на улицу, не потрудившись захватить с собой даже куртку. Хотя… Он же Красный, Огненный Король, ему плевать на температуру окружающего его мира: будь то жуткое пекло или же арктический холод. Аккуратно, чтобы девочка не проснулась от данных телодвижений, Марисэ подложила ей под голову подушку, заменяя ею свои колени, и, завернувшись в пальто, выскользнула за дверь, чихая в воротник и поводя плечами, тут же отвешивая как ни в чём не бывало прикуривающему Суо полноценный подзатыльник. На улице вовсю гуляла метель, мешая видеть объекты, находящиеся чуть дальше собственного носа, и только колонны у входа бар скрывали их от сильного ветра и колючего снега. — Ну и на кой чёрт ты вытащил меня из тёплого бара? – пробурчала Кобаяши, кутаясь в пальто, и любезно позволила себя обнять, прикрывая глаза, когда тепло, пахнущее кофе, мёдом и сигаретным дымом, окутало её со всех сторон. Микото про себя отметил, что вот такая, взъерошенная и слепо щурящаяся, она даже симпатичнее. – Одному курить скучно? — Там Анна спит, а дымить в её присутствии было бы некрасиво. — О, а с каких это ты пор задумываться о красоте стал? – чуть подняла голову, на пару секунд устанавливая с Красным Королём зрительный контакт, и, повозившись, качнула выуженной из кармана пальто и зажатой в зубах сигаретой, и мужчина, подняв руку, щёлкнул пальцами, над которыми тут же вспыхнул маленький, розовато-красный огонёк. Повисло молчание. — День наизнанку, - выдохнула вместе с сигаретным дымом Марисэ, повернув голову в сторону и подслеповато щурясь от ярких огней мерцающих повсюду гирлянд, слабо видимых среди пурги, и дымивший рядом с ней Микото глухо хмыкнул в ответ. Да, действительно… Наизнанку.