Крысиные нити

Утро в больших городах начинается рано. Но не в центре, увы, там изнеженные повседневой роскошью жители спят почти до полудня в своих многоэтажных квартирах высотных домов, специально отстроенных и возвышающихся, словно круговой частокол над остальными малогабаритными районами. Отсюда сверху не слышно ни утреннего пения птиц в садах и парках, ни полусонной брани прохожих, до высоток сквозь плотно закрытые от ядовитого фабричного газа окна не доходит даже гул многих машин, колонной выстроившихся в пробке. Он также не слышен и в самых отдаленных точках города, в районе кольцевой свалки, обрамляющей с виду большой, но такой тесный рай, но там утро наступает с перыми лучами солнца. И начинается новый день: свет холодной волной накрывает большую отходную станцию, которая тут же преветственно начинает выпускать из огромных труб сизый дым, открывает прекрасный вид на горы мусора, слегка подрагивающие от ветра и проскальзывает сквозь решетки маленьких окон, ласково будя людей в больничных обношенных одеждах с искривленными болью лицами, словно бы утешая их, в соседней комнате едва трогает орудия пыток. А рядом, у самого края этого здания расположился маленький, построенный из длинных, порядком погнивших досок шалаш. Или он уже был построен, когда маленький ребенок, потянувшийся и с трудом открывший глаза стал жить здесь? Точнее, девочка, но это замечалось лишь с трудом. В том возрасте, когда дети еще неотличимы друг от друга по внешним признакам, а лишь носят бантики или штанишки с подтяжками, сверкая и хвастаясь ими на публике, она была облачена в подобие туники и лосины, а точнее, то, что от них осталось. На свалке нередко можно найти нормальную одежду, благо, богатых не сильно волнует сохранение своих вещей в целостности, "можно же и другие купить", а вот подходящего именно ей размера, увы, мало кто носит. Что ж, приходится довольствоваться тем, что попадается. Потянувшись, девочка потерла глаза и привстала, развязывая тканевую повязку на носу. Смрадный фабричный дым, опускаясь к ночи на землю и смешиваясь с тухлостью и гниением мусора, почти не давал спать, повязка давала хоть какое-то облегчение, избавляя от порядком надоевшей уже головной боли. Девочка вздохнула, держа в руках полоску грязно-серой пыльной ткани, затем положила его на маленький стул рядом, служивший и тумбочкой и шкафом с гардеробом, причем успешно с этим справлявшийся. Повернулась в сторону расколотого на крупные куски зеркала, подползла к нему, пригладила растрепавшиеся то ли после сна, то ли по природе волосы. Были ли они прямыми или волнистыми, она уже не помнила, прожив в грязи слишком много времени, чтобы желать сохранить воспоминания о беззаботном прошлом. Это все не важно. Важно другое. "Итак, задание на сегодня: выжить", - констатировала в мыслях девочка и выбралась из убежища. Самый обычный день для таких, как она, нагружен, главным образом, тремя заботами. Девочка вгляделась в очертания городских крыш и далекий, почти неясный шум сирены. Как будто услышав это, наверху измученно завыл мужской голос, появившийся здесь с неделю назад и тогда кричавший намного пронзительней всхлипывающих стонов сейчас. Видимо, сегодня его очередь быть первым подопытным. "Значит, недолго осталось. Бедный, - подумала девочка, осунувшись, но тут же взяла себя в руки и похлопала себя по щекам. - Так, надо собраться. Люди приходят и уходят, а жить надо. Три заботы, значит, - она стала загибать пальцы на тоненькой руке, - первое - найти Хозяина, второе - не попасться полиции, а третье... - она посмотрела на свою ладонь, будто что-то вспоминая и смешно нахмурившись, как все маленькие дети. В такие минуты, будь то радостные или горькие моменты, она больше всего походила на сверстниц, не встречавших на своем пути всех трудностей жизни в одиночестве и нищете, без родителей и почти без общения. Почти. "Найти Хозяина", - поставила себе цель девочка и направилась в центральный район. "Хозяином" звался в ее мыслях высокий и худощавый владелец мясной лавки где-то в городе. Он постоянно перемещался со своим товаром, меняя места торговли, так что найти его представлялось той еще задачей. Он - хозяин единственного места, где всегда можно ждать бескорыстной помощи и вкусной котлеты на завтрак, он тот, кто кормит ее и в некотором роде заботится об одинокой малышке, он ее Хозяин. "Хоть и худой" - улыбнулась она, заворачивая за угол очередного переулка в лабиринте торговых кварталов. Внушительным ростом и угловатостью во всем теле он напоминал старое, обугленное после пожара дерево, но теплым светом души сполна компенсировал свою внешность. Когда-то и она не верила ему, боялась, но шарф у него длинный и яркий, а корыстные Нити он всегда рвет, а это уже многое может сказать о человеке. С такими мыслями она и приняла его, доверяя лишь одному во всем мире и позволяя себе следовать за ним и его извечным потрепанным чемоданом по всему мегаполису. "Нашла!" - воскликнул внутренний голос и сердце подскочило, когда она почувствовала знакомый сладкий запах жареных сосисочек от магазинчика в торговом переулке. Девочка сразу ускорилась, несмотря на голод и усталость от многочасовой ходьбы, и словно кошечка побежала к зданию, изо всех сил махая рукой вышедшему владельцу. - Ооо, Ада, ты пришла, хорошая моя, - погладил он по голове подскочившую и обнявшую его малышку, с широкой улыбкой заглядывая ей в серые глаза. - Долго искала? - Угу, - она ластилась о фартук Хозяина с усохшими на нем пятнами крови. - А я как раз вышел, думаю, когда ж она прийдет? Дай, покурю пока, все равно перерыв. До самого полудня бродила, бедняжка, - он опустился на колени, продолжая трепать ее волосы, - ты могла бы спросить у кого-нибудь из Безодежных, они-то всегда в курсе, где меня искать. - Не хочу, - коротко ответила Ада. Мясник удовлетворенно кивнул. - Ну тогда подожди немного, после полудня кое-что еще осталось. Он вышел спустя пару минут, держа в руке теплый сверток, который вручил малышке. Она, озорно сверкнув глазками, подпрыгнула, повиснув на шее мужчины, чмокнула его в слегка колкую щеку и тут же убежала, махнув на прощание свертком. - Спасибо, Хозяин! - Сколько раз я тебе говорил не называть меня так! - шутливо-грозным голосом крикнул вслед мясник. - Мое имя Зел! - Хозяин Зел! - смеясь, скрылась за поворотом Ада. Гуляя по оживленным улицам со свежей и теплой котлеткой в одной руке и хлебом во второй, девочка разглядывала разнообразные витрины, к ночи обычно зажигающиеся огнями и горящие, словно на празднике. Днем же мало что можно было разглядеть за стеклами, разве что разнаряженные манекены на первом плане, одетые по самой послелней моде. Ада всегда мечтала ходить в чем-нибудь подобном, блестящем и бархатном. Она остановилась у окна, в котором стояа женщина в пышном свадебном платье, украшенным прозрачным фатином. "Кажется, у меня было что-то похожее", - малышка приблизилась к стеклу, уже без аппетита доедая свой обед и стараясь добыть из глубин памяти воспоминания, но, даже появившись, они были больше похожи на сказки, сводясь к историям о принцессах, рыцарях и прочей чепухе. Пусть так, мечтать не вредно, Ада окинула взглядом платье сверху донизу, удивляясь и восхищаясь его воздушной легкости. - Смотри-смотри, нищенка размечталась, - рядом прозвучали ехидные голоса стайки девчонок, оживленно о чем-то болтавших, пока не заметили излюбленный объект издевательств. - Не закапай слюной, Безодежная! Они дружно залились смехом, показательно поправив шарфы. Ада сверкнула на них прожигающим взглядом, готовая кинуться в любую секунду и разодрать в клочья то, что дарует им такую незаслуженную свободу. Какого черта они вообще умудрились получить свои Нити, имея настолько гнилые души, причем настолько же мерзкие, насколько длинным, ярким и искрящимся был шарф каждой из них, демонстративно выставленный наружу и обвязанный вокруг тоненьких шеек сложным узлом. Захотелось сделать из них петли и повесить этих девок ко всем чертям собачьим, не привлекая шума полиции. Именно, только полиция может ее сдержать, ничего более, Ада глубоко вздохнула и отвернулась, зашагав в противоположном группке направлении, а они, видимо, не обрадовавшись такой скучной реакции, вернулись к привычной теме разговора. - Так ты и не сказала, чем покрываешь свой шарфик, он у тебя так потрясающе блестит! - спрашивала самая низенькая из них, с нескрываемым удовольствием гладя шарф блондиночки, которую обступили со всех сторон остальные, наперебой восхищаясь ее одеждой. Она в свою очередь делала вид будто смущается как и все представительницы знатного рода. - Отец подарил. Тоник самой последней модели, разработан с помощью последних технологий, придает сияние и блеск. - Говорят, даже не позволяет Нитям сгнивать! - Ну, это не проверено, - смеялась блондинка, махнув кудряшками, - мы ведь не крадем Нити, но ученые говорят, - она понизила голос. Все девочки подошли и стали плотнее друг к дружке, - он позволяет очень долгое воемя носить чужие, не теряя былой красоты, в несколько раз дольше, чем прошлые средства... Ада уже не слышала их шепот, отойдя на приличное расстояние, да и не хотела слышать, она думала о своем. О том, что мир, построенный на благих поступках и далеко нельзя назвать таким идеальным, каким его представляют деятели культуры или люди на экранах новостей. Во всем можно найти брешь, обходную лазейку, даже если мир с виду кажется раем, а тот, в котором они все живут, буквально построен на одной лишь неправде. И какова же справедливость судьбы, раздающей людям за добрые дела Нити и отбирающей их за преступления законов чести? Все это лишь действия, внешние, ничего не значащие, оболочка, за которой не видно их истинной сущности, пока они не захотят раскрыть себя. Через слова, выходящие из души и отражающие ее, словно зеркало. И эти девочки - лишь часть огромной системы, настолько же прогнившей, как Нити, украденные или отобранные нечестным путем, рассыпающиеся в прах, если их носить, не смазывая специально разработанным для этого тоником. Ученые, которые его создали, политики, благотворительные деятели - если хочешь не только выжить, но и жить на полную катушку, наслаждаясь огромными скидками и бонусами в любой организации, куда не заявишься - ты должен обмануть систему. Двумя путями. Либо отбирая Нити у честных людей и вплетая в свой шарф, обильно смазывая дорогущим тоником, либо... Ада скрипнула зубами, стараясь подавить в себе нахлынувшее чувство отвращения. Либо заняться благотворительностью и приютить Безодежных. Так зовутся те, кто не имеет своего шарфа по каким-либо причинам, автоматически становясь нищим, ведь это значит, что на их счету ровным счетом ноль благих дел или слишком много осознанных преступлений. Кто станет доверять работу тому, кто, находясь в здравом уме, убил человека? Кто станет давать бесплатные услуги тому, кто за всю жизнь не помог ни одному страждущему или не снял ни одного котенка с дерева? Правильный ответ - уровень твоего благосостояния зависит от Нитей, насколько ты шикуешь и насколько становишься корыстной свиньей. Нет, крысой. Крысы намного хитрее и выглядят элегантно, но их крошечные мозги заточены на выживание среди таких же крыс, скрываясь под покровом ночи. Заодно это же относится и к Безодежным, они находят свою выгоду, дополняя гармонию лживого мира, нежась в своеобразном симбиозе под опекой богачей, которые исправно получают за приют многих бездомных, за доброе дело "полагающиеся по праву" Нити, как они любят это подчеркивать. Век работорговли давно прошел, наступил век содержания Принятых. Или как Ада называла их, Подлизы. Куда более подходящее клеймо этим ободранным крысам. На глаза навернулись слезы и внутри все неприятно сжалось, Ада привыкла не плакать даже тогда, когда очень хочется. Она ни за что не станет просить помощи, не примет ее, не впустит в себя корысть, она не Принятая и не крыса! А еще Хозяин не крыса, он хороший человек, Ада убедилась, очень долго следя за ним и находя с каждым разом все больше добрых черт и все меньше намеков на внутреннюю чернь. Но есть еще один человек, и он тоже не крыса. "А кстати, насчет него", - Ада утерла глаза и осмотрелась по сторонам в поисках журнальной лавки. Рядом как раз находмлась одна. Перебежав дорогу и чуть не попав под машину, девочка оказалась там и заглянула в мусорный бак около магазинчика. Люди довольно часто выкидывают бесплатные газеты, только лишь полистав первые страницы, и бросают прямо там, а сегодня как раз удачный случай. Ада достала смятую, но свежую газету, разгладила ее на коленях и принялась читать, сразу начав с главных преступных новостей. "Сегодня, около двух часов ночи близ района Райверси была поймана целая группа опасных преступников. Полковник Брайн, как всегда, оказался на высоте!" - Он потрясающий, - не сдержавшись, прошептала малышка. О нем пишут буквально каждый день, у него толпы фанаток, полковник Брайн... Ада провела пальцами по газетной странице, с благоговением вчитываясь в каждое слово. "Всем нам известна доблесть этого человека, его самоотверженность не знает границ. Даже получив вызов из самого преступного района, ночью, он не моргнув и глазом собрал команду и отправился на задание, прекрасно зная, кто обитает там и какие опасности могут подстерегать его группу. Ценные сведения, полученные прямиком из центра района, послужат для выполнения дальнейших спецзаданий, уже ведется разработка годового плана зачистки территории от больных, четверо, пойманные главным образом усилиями полковника, доставлены в психиатрическую больницу номер четыре. Внимание! Если у вас пропал родственник или близкий человек, просьба обратиться в полицейский участок вашего района. Ниже преставлен список уже пойманных и замеченных преступников с предполагаемыми местами их нахождения." Ада пропустила этот кусок с тремя рядами ничего не значащих фамилий и прочитала дальше: "Советуем вам быть осторожными и не заговаривать с первыми встречными, психически нездоровые трудно отличимы от остальных людей и выглядят вполне вменяемо. Настоятельно рекомендуется также избегать переулков и малоосвещенных улиц. Берегите себя и своих близких!" Газетная страница дрогнула в руках, неконтролируемые волны гнева Ада была не в состоянии сдерживать полностью, а потому разорвала сраницы и бросила на асфальт, придавив босой ногой. Грязные существа, почему они вообще существуют?! Мир как будто помешался на связи чистоты и хитрости, но и это не помогло. Умная мать-природа всегда находит выход, разъедая разум людей и превращая их в бешеных уголовников, убивающих ради Нитей. Ничем не лучше таких же животных в обертке порядочных граждан! Язвительная ухмылка скользнула по губам. Они заплатят. За все и за всех, кого они убили. Хотя нет, пусть делают, что хотят, но та дрянь, что убила родителей, будет трижды гореть в миниатюрном аду на земле, где одна-единственная девочка на планете собственноручно порвет любого, кто окажется убийцей родных ей людей. Любимых и ни в чем не виновных. Может быть, только лишь в том, что их шарфы были куда длиннее и ярче, чем тусклая Нитяная ткань простых людей. Мама и папа были честными, они заслужили их, никого не обманывая и ни перед кем не пресмыкаясь. Ада всхлипнула, закрывая глаза рукавами и тихо шепча как заклинание: "Мама... папа... я за вас отомщу, слышите?! Я найду Брайна, он обязательно поможет нам, он должен помочь!" Застыв на минуту, внезапно она опомнилась и спустилась на корточки, ища среди разорванных газетных кусочков ту статью, что недавно прочитала. - Ну конечно... - обреченно выдохнула девочка. Фотографии полковника, как и ожидалось, не было. Странное дело, кто-то постоянно вырезает его фотографии с журнальных статей и новостных сводок, то ли фанатки, то ли толпа вуду-маньяков, проводящих пока безуспешные попытки наложить проклятье по черно-белой фотографии. Неизвестно, но это очень раздражает и затрудняет поиски. Так все-таки, какой же он? - А ну брысь отсюда, нищенка! - продавщица внезапно выбежала из-за магазина, размахивая веником. - Не хватало здесь еще Безодежную терпеть, смотреть, как мусорит, да покупателей отгоняет! Сердце мгновенно ушло в пятки, Ада отпрыгнула, отбиваясь от веника и убежала со всей дури, стараясь не слышать посылаемые вдогонку проклятия. Уже дальше, добежав до фонарной улицы (так она называла ее из-за обилия фонариков, которые вешают здесь на новый год), девочка сбавила ход и пошла уже медленней, возвращая те мысли, которые сбила противная старуха в потрепанном буром шарфе. "Что же мне известно о нем? - думала Ада. - В каком-то журнале говорилось, что он довольно высокий и... кажется, если помню точно.. "его голубые глаза покорили уже не один десяток женщин, но он предпочитает оставаться в одиночестве. Почему? Гордость или опаска за жизнь любимой, узнаете в сегодняшнем выпуске." "Желтая пресса, блин, - она многозначительно хмыкнула и опустила взгляд на тротуарную плитку. - А ведь и правда, почему он не женится? Он, наверное, какой-нибудь статный красавец, лет за тридцать-сорок, умудренный опытом, вот и не хочет брать себе лживую барышню в жены. Уж он-то знает, какие все хитрые в этом мире..." - ее размышления прервал отдаленный детский плач. Он раздавался довольно четко, хоть и было слышно, что ребенок старается скрыть свое существование изо всех сил. Ада беспокойно оглянулась. Прохожих было не слишком много, но и они не обращали на это никакого внимания, шли по своим делам, уткнувшись в телефоны с наушниками в ушах. Омерзительно бесчувственные роботы, отличающиеся от своих суррогатов только ношением шарфа, этой визитной карточки личности. "Ну ладно, не время думать, надо действовать" - девочка кивнула себе и направилась вдоль линии зданий, то и дело напряженно вслушиваясь в шум улицы в поисках источника того звука. Долго искать не пришлось, в одном закоулке, заставленным инструментами и материалами строящегося по соседству дома она нашла маленькую сжавшуюся фигурку, спрятавшуюся за листами арматуры и горько схлипывающую вперемешку с удушливым кашлем. Видимо, ребенок плакал уже так долго, что воздуха стало не хватать и легкие стали не выдерживать давление. Ада бросилась к малышу, упав перед ним на колени. - Что с тобой?! - от неожиданного восклика малыш испугался еще сильнее и вскрикнул, попытавшись оттолкнуть неизвестную опасность и убежать, но тут же подскользнулся на чем-то склизком и упал в руки Ады. Она сразу прижала его к себе, не давая брыкаться и делать резких движений. - Ну-ну, перестань же, я ничего тебе не сделаю! - успокаивающий тон создать плохо получалось, малыш вырывался, как забитый зверек, но скоро осознал, что его просто держат, причем не взрослые сильные руки, а детские. Он притих, уткнувшись носом в тунику и приглушенно сопя. Ада осторожно отпустила его, посмотрев в глаза, полные слез. Это оказался мальчик лет пяти с нежным светлым личиком и такими же светлыми волосами цвета иссохшего сена. Она заметила на его шее несколько маленьких узелков, тонкими цепочками обрамлявших шею в несколько рядов. Нити, пока маленькие, цвета лазурной волны как будто светились в темноте, отгоняя пыль, как и глаза, совсем недавно искрившиеся лучезарным смехом, а сейчас в них не читалось ничего, кроме пелены бессознательности, словно все внутри него вмиг остекленело, а чувства иссякли. Это даже немного пугало, Ада застыла в недоумении. Что делать дальше? Ребенок снова всхлипнул, слезы хлынули второй волной после минутной передышки и она снова обняла его, проглотив подступивший к горлу комок, утешающе гладила по голове и тихо-тихо шептала, что все хорошо, что он в безопасности - все те слова, которые хотела слышать сама, когда потеряла самых важных людей. Внутреннее чувство настойчиво подсказывало, что с мальчиком приключилась похожая история, но у него есть поддержка. Теперь есть и никогда не бросит. - Что с тобой случилось? - снова спросила она, мягко отстранив от себя мальчонку, который уже почти перестал плакать и лишь зябко дрожал, вцепившись в ее тунику. - Мама с папой... - можно было не продолжать, но Ада должнп была убедиться. А заодно заставить мальчика преодолеть свою боль, ведь только так он сможет двигаться дальше через трудности. - Их убили какие-то люди. Он снова порывался заплакать, но она потрясла его за плечи, возвращая рассудок. - Как именно это произошло? - А зачем тебе? - мальчик недоуменно посмотрел на нее и отпустил подол, не убирая, однако, руки со своих плеч. - Мне надо знать. - Ну, - он не доверял, но выбора не было. Нет смысла отговариваться. - Мы гуляли. Мне купили новый значок, я его очень хотел, - мальчик показал круглый бейджик, аккуратно прицепленный к рубашечке, пригладил его. - На нем нарисован Турбобот, он путешествует... - Ты рассказывал о другом, - перебила его Ада. Времени поговорить о космическмх странниках будет еще давалом. - Да... мы дошли до этого места, а потом отсюда выпрыгнули два дядьки. Они сразу на нас набросились, втащили сюда, - ему было все труднее говорить без слез, но он старался, крепко сжав ручки и все ниже опуская голову. "Вырастет сильным", - решила Ада. - Один убил маму, а другой - папу. Папа был таким храбрым, он бы обязательно справился! Но он защищал маму, а мама сказала мне сидеть здесь. Она сказала.. уу-ууу-ска-зала, - и он снова зарылся в складки уже порядком намокшей кофты. - Сказала, что они любят тебя, - закончила за него Ада. - Да, я знаю. И, - она наклонилась к его уху, тихо, но твердо прошептав, - я помогу тебе, даже если ради этого придется убить тех людей. Мне нечего терять. Мальчик застыл, с минуту переваривая информацию, а затем, поднявшись к шее, обнял ее обоими руками, ответив так же тихо: - Спасибо. - А теперь успокойся, - закончила Ада, обнимая в ответ, прижимая к себе братика по несчастью, намного более ранимого, чем она и намного сильнее нуждавшегося в защите. В небе блестнула паутинка и, поддерживаемая ветром, спустилась в руку девочки, сверкнув лаковой радугой. Она хмыкнула и сжала Нить в ладони, а когда развела пальцы, на них была лишь маленькая горстка пепла. "Еще рано, - мелькнула мысль в ее голове. - Рано иметь то, чем потом придется расплачиваться." Примерно через полчаса к тени переулка подошли люди в строительной форме, весело переговариваясь и травя анекдоты. Их громкие голоса разбудили девочку, она встрепенулась, вспомнив, что собиралась не спать здесь, а только подождать, пока маленький успокоится, но он вдруг оказался таким милым, спустился к ногам и свернулся, как щеночек, что может быть нежнее. "Да, вроде тогда и уснула", - поняла Ада и принялась трясти мальчика. - Вставай, нам пора уходить отсюда, - он спал крепко, но услышав хохот, тут же вскочил, инстинктивно ринувшись вглубь наваленных арматур, но Ада потянула его за руку. - Тут нечего больше бояться. Пойдем. Помедлив, он кивнул, и вместе дети вышли на янтарный свет заходящего над городом солнца. Оглянувшись, девочка повернула налево, не обращая внимания на удивленные взгляды строителей, и пошла вдоль тротуара, крепко держа за руку малыша. Выспавшись, тот был куда оживленнее. - А как тебя зовут? - Ада усмехнулась. И правда ведь еще не успела представиться. - Ада. - Аааа, а меня Мик, но мама зов... - он запнулся, - звала. меня Микки. Ты тоже можешь так звать! - но девочка шла вперед молча, наверно размышляя о чем-то. - Ада? - Ась? - она вздрогнула и посмотрела на него, улыбнувшись. - Хорошо, будешь малыш Микки. - Как грубо, - он надул губки. - Я уже большой! Мне уже исполнилось шесть на этой неделе. Ада, а тебе сколько лет? - Сколько... думаю, десять. - Думаешь? - удивился Мик. - Почему? - Мне десять, это точно. - Ааа.. - Ада снова замолчала. "Скучная она что ли, эта Ада. Слишком серьезная, как будто ей все равно" - мальчик не рискнул пока задавать дополнительные вопросы и плелся рядом, считая до десяти разбросанные красные и белые плитки, в свете заката ставшие почти равномерно рыжими. - Ада, а куда мы идем? - вдруг вспомнил он и спросил настороженно. Она рассмеялась. - Ко мне в гости, конечно! Я же обещала, а обещания надо держать. А если понравится, останешься со мной жить? - девочка ласково посмотрела на нового братишку, а тот аж засиял от восторга, зашагав в два раза быстрее. - Конечно! - и дети продолжили путь через город.