Попавший в ловушку

Хотча мучила совесть. А ещё ему стало нехорошо после укола в вену. Увы, помешать похитителям он никак не мог. Даже то, что "обслуживать" его приставили двух симпатичных девушек-близняшек с хорошими фигурами и блондинистыми волосами, а не громил, ничем не могло помочь. Не то, чтобы он не смог ударить женщину, если это было нужно для дела, конечно. Смог же ударить Рида... И даже почти простить себя за это. Хотя Спенсер, конечно, не женщина. Несмотря на его хрупкость и женственные черты лица. Почти простил. Он был бы плохим начальником отдела ОПА в ФБР, если бы не понимал, что Спенсер специально изобразил лёгкость и сделал вид, что ему не было больно и обидно, а также унизительно в процессе избиения. Всё равно они оба понимали, что это надо было для дела. Для спасения невинных... И своих драгоценных шкур тоже. А так как они, естественно, не планировали увольняться, то приходилось делать хорошую мину при плохой игре. Хотчу стало почти так же стыдно, когда он едва не сорвал очередное дело, когда их закрыли в помещении с маньяком. Тогда он почему-то разбушевался, сбросил пиджак и действительно был готов набить подонку морду. Очень хотелось! А Риду в кои-то веки удалось уболтать тюремного сидельщика. Жаль, что это не срабатывало чаще, чем им бы всем хотелось. И тогда он не посчитал для себя унизительным извиниться перед Спенсером, признать, что едва всё не запорол. Правда, тогда они отправились на дело вдвоём, да и в машине кроме них никого не было, так что, этот разговор был только между ними. Но всё же он не любил извиняться. Но приходилось признавать свои ошибки. Аарону стало легче от того, что Спенсер был рядом, когда в его вену вводили наркотик. Белое лицо Рида и его дрожащие губы вызвали острое чувство сожаления и злости на себя. Ведь из-за его выходки Рид оказался под ударом. Он не помог ему, не спас, а лишь сделал хуже. Мучимый сожалениями, Хотч не сразу отметил, что церемония бракосочетания самая настоящая. Ведь у него с собой было удостоверение агента ФБР, как и у Рида. Тот явно не скрывал, кто он такой. Да и как он мог это скрыть? Ведь их часто показывали по телевизору. Не всё же одной лишь Дженнифер за них отдуваться перед широкой общественностью. Как понял Аарон, легенда Рида опиралась лишь на одну его наркотическую зависимость. Да и сами сектанты не были умниками, а относились к разряду: "Боже, благослови тупых преступников!" Он подумал, что, если бы не похищение, да и не торговля наркотой, то были бы сектанты безобидными, как хиппи. Рид крепко сжимал его за руку, словно боясь, что он вот прямо тут распсихуется - и испортит им всю малину окончательно. Возможно, их и не убьют особенно жестоко, но оказаться с пулей в голове или подохнуть от передозировки - не слишком и хотелось. Он в ответ пожал его пальцы, показывая, что всё под контролем. Священник тоже был настоящий, хоть и из их психованной компании. Хотчу так и хотелось протереть глаза и рявкнуть в своём собственном мрачном стиле: "Какого чёрта тут творится?!" Но тут Спенсер резко развернул его к себе и прижался губами к его губам. Первой мыслью у Хотча было: "Рид совершенно не умеет целоваться". А второй: "И почему мне не противно? Меня же должно было вывернуть, ведь всему есть предел, даже конспирации". Его мир пошатнулся и приобрёл несвойственные ему яркие краски. Хотч только поморщился, словно был искренним любителем готики, которого заставили отправиться в мир радужных пони. Он знал, что ему, вне всякого сомнения, нужен контроль над ситуацией, над собственным телом. Но всё же наркотик постепенно брал вверх. Всё же некоторые вещи нельзя полностью взять под контроль. Как естественные желания организма. И одно из которых почему-то начало его охватывать, зажигая внутренним пламенем тело. Когда две девушки, тоже "зажжённые" принятым препаратом, отвели его в обширную ванну, он ощущал себя так, словно был Алисой, упавшей в какую-то не такую кроличью нору. Возможно, это было логово демонов. Впрочем, девушки не стали устраивать стриптиз-шоу или что-то вроде этого, к его счастью. А то бы он не выдержал. Они оставили его одного и показали на пушистый белый махровый халат, который словно бы украден из какого-нибудь отеля. Он сделал душ сначала нестерпимо горячим и взял гель для душа, чтобы избавиться от всякой дряни, которой его нашпиговали. Мытьё всегда его успокаивало и позволяло построить мысли стройными рядами. Ага, как солдат, и отправить их в бой. Голову мыть не стал, волосы и так были чистыми, а простудиться, если в подвале, куда его запихнут - а он был убеждён, что это будет подвал - с мокрой головой ему не улыбалось. Вымылся, как обычно, стараясь не смотреть на шрамы, оставленные Фойетом. Несмотря на то странное видение, когда ему делали операцию, после того, как одна из ран раскрылась, заставив его постыдно свалиться в обморок прямо на глазах у команды, на пороге зала совещаний, - он не мог спокойно к ним относиться. Их было не так и много, да и они побледнели. И в общем-то даже не уродовали молочно-белую кожу. А затем, под конец, он сделал воду почти нестерпимо ледяной, чтобы вернуть ясность рассудку. И избавиться от стояка. И это почти удалось. Когда он вышел в халате, то увидел Рида. В почти таком же халате, только чёрного цвета. Неожиданно ему подумалось, что они две фигуры на шахматной доске, и кто-то должен кого-то "побить". Зрачки у Спенсера расширились. Тот выглядел как... наркоман, который почти ничего не соображает. И уже почти достиг нужной кондиции, чтобы вообразить себя птичкой и выпрыгнуть в окно. И наплевать, например, что окно располагается в высотном здании на сотом этаже. Рид явно почти себя не контролировал и пребывал в мало вменяемом состоянии. - Зачем ты пришёл за мной? - прошептал он и шагнул к нему, обхватив руками за плечи и вглядываясь в его лицо, прищурив глаза, которые казались чёрными из-за расширенных зрачков. Чёрных, словно затмение солнца. - Ты мне всё испортил, ты знаешь? - словно слепой, он коснулся ладонью его лица, очертил скулы, переместил ладонь на шею. - Ты всегда всё портишь, чёртов Хотчнер! - выпалил Рид зло и яростно. - Ну, не всё и не всегда, - пожал тот плечами. - Но мне жаль, прости. - Ему жаль! - снова выпалил Рид, картинно закатывая глаза. - Когда ты уже прекратишь относиться ко мне, как к умственно отсталому ребёнку? Несмотря на свою инфантильность, которую я прекрасно осознаю, именно я умнее всех в отделе. А остальные ведут себя так, словно это я дурачок, а они умные. И могут меня поучать. А Морган постоянно то подсовывает мне девиц в баре, на которых мне плевать, то потом говорит, что я гей. - Я никогда не поддерживал его в этом, - быстро проговорил Хотч, с трудом сдерживаясь, чтобы не оттолкнуть его. Такой Рид его пугал. Хотя, скорее, не так: он боялся за него. - Тем более, ты же знаешь, что Морган не со зла. Его время от времени заносит, но он хороший друг. - Я не хочу сейчас говорить о Дереке, - покачал головой Рид и потянул за пояс его халата. - Я хочу тебя прямо сейчас. Мы ведь женаты, не так ли? Супружеский долг, все дела. - Рид, приди в себя! - Хотч сказал это своим фирменным грозным тоном и посмотрел ему в глаза не менее запоминающимся ледяным, острым, как бритва взглядом. Убивающим все живое лучше химического оружия. Обычно это действовало на всех. И на Спенсера в особенности. Но то ли тот уже к нему привык, особенно во время их дружеских посиделок втроём, то ли просто не видел этого взгляда из-за наркотического дурмана. - Не вздумай сопротивляться! - резко выпалил Рид, став совсем не похожим на себя обычного. Милого и застенчивого парня. Он схватил за верхнюю часть халата и резко дёрнул, так, что тот упал с широких плеч Хотчнера. - А то что? Позовёшь кого-то из секты, чтобы они меня подержали? - Хотч и сам ощутил прилив ярости. А ещё его сознание словно бы накренилось, пошло трещинами, обзавелось лишними углами, будто обычная картина превратилась в шедевр кубизма. - И сам справлюсь, - буркнул Рид и, снова дёрнув его халат, так, что тот вообще свалился с него, вдруг встал на колени перед ним. Хотч подумал, что сейчас как раз хороший момент, чтобы ударить Рида. Возможно и ногой по лицу. Но здравые мысли ускользали, будто песок из-под пальцев или живая птица, рвущаяся из рук. В грёбаном наркотике явно был какой-то афродизиак. Или просто у препарата оказался такой эффект. Бывают же наркотики, от которых тянет трахнуться с первым попавшимся типом. Особенно, когда почувствовал, что Рид обхватил его пальцами за вновь возбуждённый член и коснулся губами головки. И приоткрыл рот, чтобы вобрать член как можно глубже. Это было слишком хорошо, чтобы прерывать. А сознание ускользнуло куда-то вглубь тёмной стороны его души. Аарон почти не осознавал, когда столь приятные ласки завершились, не доводя его до пика наслаждения. От этого хотелось рвать и метать. И двинуть кому-то по наглой роже. Голова кружилась, а в голове словно бы вспыхивали фейерверки и рвались петарды. Реальность то вспыхивала, то гасла, будто цветомузыка. Он почти не осознавал, что его заставили опереться руками о кровать и прогнуться. А затем, после некоторого время, когда от него отстранились, мужчина неожиданно остро ощутил вторжение. Слишком много незнакомых ощущений и боли. И взвывшая, словно сирена, паника. - Аарон, - услышал он сдавленный шёпот. - Рид? - прошептал он, и с облегчением выдохнул, услышав тихое: "Да". "Как приятно, когда тебя насилует твой друг, а не враг", - язвительно произнесло подсознание в его мозгу. Но губы почему-то отказывались произносить эти резкие слова, а выдавали лишь жалкие стоны. Которые стали только громче, когда чужие пальцы сжались вокруг его члена, лаская его в такт толчкам. "Когда я отойду от этой дрянной наркоты, я убью тебя, Рид! Я тебя прикончу, сволочь! Но не сейчас, когда мне так хорошо!"