Размолвка

Особняк Сальваторе. В гостиной раздавались громкие крики мужчин. Хрустальный графин с выпивкой полетел в стену. Майклсон едва успел увернуться. Брызги от разбившейся выпивки попали на его пиджак. – Прекрати…– иначе я последствия не ручаюсь... Сняв пиджак. Майклсон кинул его на кресло. – Не я это начал, – прорычал Сальваторе, стоя возле камина. – Я устал тебе доказывать, что люблю тебя, – швырнул бокал с выпивкой в камин голубоглазый вампир. Элайджа вспылил и ударил Деймона по лицу, удар получился сильным, так что Сальваторе упал на пол. – Прекрасно… вот ты и показал себя, – вытирая кровь со своей разбитой губы, Деймон сверкнул своими голубыми глазами исподлобья на Майклсона. Элайджа смотря на Сальваторе, сожалел, что не сдержался, он снял свой галстук. Присев рядом с Деймоном, коснулся его разбитой губы, вампир отдернул голову, будто ему, было не приятны его прикосновения. Связав руки Сальваторе галстуком, Майклсон поднял вампира под локоть на ноги. Вытирая кровь, которая все продолжала идти, Деймон с призрением смотрел на первородного вампира. Элайджа взяв руку Сальваторе, притянул к себе, он чувственно облизывал пальцы вампира, испачканные его кровью. Затем коснулся язычком ранки на разбитой губе, словно пытаясь загладить свою вину, прошелся язычком по губам любимого, по белоснежным зубам, настойчиво проникая в его ротик. По телу Деймона пробежала сладостная дрожь, его тело вопреки его желаниям откликнулось на поцелуй древнего, он впустил его язычок в свой ротик. Поцелуй был сладостным, нежным, и казалось, он длился целую вечность, пока Элайджа не перекинул вампира через плечо и направился в спальню. Кинув драгоценную ношу, на застеленную шелковыми простынями кровать, Элайджа не сводя взгляда с голубых глаз Деймона, приближался к своему возлюбленному, забираясь на кровать. – Мне нравится рисунок, – смотря на галстук, которым были связанны его руки, произнес вампир. Деймон все еще был обижен на Элайджу, он его взгляд, один поцелуй, и сердце Сальваторе таяло, он не мог сердиться на него долго. Майклсон освободил руки своего возлюбленного. Деймон в свою очередь выхватил галстук из его рук, накинув его на шею древнего, притянул его к себе, коснулся губ Элайджи, даря ему поцелуй, со всей нежности и страсти, на которую был только способен. – Если хочешь, мы никуда не поедем, ведь это же все-таки наше первое рождество, – тяжело дыша, произнес Майклсон. – Заткнись…Эл, иногда ты бываешь таким не сносным, но я все равно люблю тебя. Не желая прерывать сладостного поцелуя, Деймон повалил древнего на спину, разорвав его дорогую рубашку, продолжил его целовать, одновременно блуждая руками по великолепному торсу Майклсона. На этот раз Элайджа отдался во власть страсти своего любимого и позволил Деймону делать с ним все, что тот пожелает, это был рождественский подарок Сальваторе.