Страна гребаных чудес

Пасифике иногда становится по-настоящему страшно, когда она видит этих двоих. Они скалятся, как псы цепные, и заливаются стальным смехом. Им смешно, они, черт возьми, веселятся, пугая забитую девочку с глазами цвета хрусталя. Она бежит и путается в лабиринтах, выходя в конечном итоге к двум охотникам. И нож ей под горло. У Пасифики мурашки по коже. Она смотрит на себя в зеркало и не понимает, откуда взялись впалые щеки и почему торчат ребра. Платье висит на ней мешком, а им все в радость. Потерялась, несчастная, и некому ее утешить. Укрывается одеялом и утыкается носом в колени, бормоча себе, что все хорошо. Ей кажется, что она порой похожа на ту несчастную девочку из сказки, которую мама читала ей перед сном. Вокруг нее безумие, а она старается сбежать от него. И чистое зло, которое отчаянно запомнилось ей в виде той психованной Красной Королевы, визжащей на своих подданных. Мэйбл наверняка та самая Королева. Холодная и подлая. Надменная, будто весь мир к ее ногам в красных туфлях. В мире Пасифики нет никого доброго, все обезумевшие, как в Стране чудес. И она порой удивляется, что близняшка не кричит противным голосом «Голову с плеч!» Пасифика не понимает, почему ей все сходит с рук. Почему Алисе никто не верит, а к Королеве идут на поклоны. Почему никто не видит, что они ненормальные, что ее братец с катушек слетел. Все бубновые карты распластались перед ней, красят розы в ее шатре ядовито-алым и хвалят прическу. Но ведь Алису они пугают. Угрожают и смеются, смотря на трясущуюся от нервов девочку, что разрывает свой белоснежный фартук на кусочки. Диппер такой же эгоист, как и его сестра, однако Пасифика понимает, что он двинутый. Только кажется таким независимым, но она-то знает, что он бросает все по велению Королевы. Бегает за ней и потакает всем истерикам. Она визжит, а Шляпник затыкает ей рот поцелуем. Они ненавидят ее за то, что она знает их тайну. А Пасифика и рада не знать, однако Кролик на ухо нашептал. Смеясь и фырча, поделился тайной. И рад, что отвязался. А Алиса теперь утыкается носом в накрахмаленный воротничок голубого платья и хлюпает носом, обещая выпотрошить надоедливого зверя. Кролик хохочет. Поправляет около зеркала пышный начес и блестит серебристыми стразами из разбитых хрустальных глаз. Пасифика рыдает ночами и твердит, что она не поддастся злым чарам Королевы, что останется разумным человеком. Она обязательно зарежет нарочито дружелюбного Кролика и убьет Шляпника. От светильника Пасифики исходит мерцание, и она разбивает его, разрывая кожу на лоскутки. Он полон волшебства. Это ее бесит. Она искренне не понимает, почему мама кричит и плачет, ведь все в порядке. Все должно быть в порядке. Она ненавидит безумие, что творится вокруг, и она правда считает себя нормальной. Это все сон. И она очнется, когда говорящий Чеширский Кот ущипнет за руку. Только вот не просыпается Алиса, а Кот усмехается. Твердит что-то о доверии и больно-больно кусает за предплечье. Ведь правда не так все было в той сказке. И Шляпник был добр, и Кролик совсем не такой. И Алиса не сходила с ума в белой палате с окровавленным ножом в руках, разбирая протухшие кишки Белого Кролика и заливаясь истерическим смехом, находя в них разбитые часы. Они ее не понимают, ни черта не понимают. Пасифика знает наверняка, что так правильнее. Только не здесь, нет. А в Стране гребаных чудес, где Шляпник целует Королеву, оставляя алую дорожку на мертвенно бледных щеках.