Признай, тебе понравилось

Шарман с трудом протискивается в узкую щель между дверью и косяком — близнецы, весело гогоча, забаррикадировались от язвившего всю дорогу из аэропорта Йена. Сдвинуть навороченное двумя громилами, в которых играла бурная энергия юности и чувство бесконечной энергии даже после длительного перелета, в одиночку довольно непросто, и Дэниел бросает это дело, как только образуется узкая щель, в которую может проскочить мужчина. Шарман оглядывает большую и чрезмерно просторную комнату и уверенно направляется к белоснежному — чертовски режет глаза даже в очках — дивану, устраивается ровно посередине левой его части и откидывает голову на спинку. Безжалостно болят воспалившиеся накануне вечером глаза. Капли — слабое утешение, когда ты похож на обдолбанного наркомана, а любой яркий свет вызывает острое желание спрятаться в укромное место, где будет темно и спокойно. Мужчина закрывает глаза, делает глубокий вдох, пересиливая желание забраться под очки пальцами начать чесать припухшие веки, и отбивает по коленкам незамысловатый ритм заставки из «Волчонка». В комнате работает кондиционер, а на улице и так не особо жарко. Дэниел хвалит сам себя за теплый джемпер и футболку под ним. Ленивые бытовые мысли прерываются резким толчком со стороны дивана, и Шарман поворачивает голову в сторону возможного источника. — Хэй, Дэн, давай сделаем селфи? — Отъебись, Колтон, — раздраженно закатывает глаза и скатывается по спинке вниз Дэниел, скрещивая на груди руки. — Сложно, что ли? С Йеном и Чарли всегда фотографируешься, — Колтон улыбается, это слышно по голосу. — А у Йена сегодня с собой сэлфи-стик. — Вот и иди к нему, — беззлобно огрызается Шарман, нашаривая в кармане капли — не отстанет же, пока не получит желаемого. — С ним потом. Давай с тобой. Если не хочешь, можешь не снимать очки. Будешь в образе плохиша. А я буду твоей развратной девкой, — Хейнс отрывисто смеется и хлопает Дэниела по плечу. — Только быстро, — Шарман открывает глаза и косится в сторону Колтона, который уже сидит с вытянутой рукой и ловит момент, когда они оба будет выглядеть хорошо на экране. Дэниел знает правила игры. Либо ты смеешься сам над собой, либо над тобой смеются другие. Хотя у него почти все фотографии выходят хорошими — природа одарила достаточной фотогеничностью, чтобы мужчина не особенно задумывался над тем, какую маску натянуть перед спуском затвора. И почему не поддержать идею Колтона и не стать на мгновение оторвой? Решение приходит за секунду, и вот они вдвоем остаются в памяти телефона. Только Дэниел смотрит не на экран, а на вытянувшего трубочкой губы Колтона. Совершенные, блядские, припухлые губы. — Отлично, — Колтон поворачивается к Шарману. — Как твоя нога? Дэниел фыркает, снимает очки, закапывает поочередно капли и только тогда отвечает: — Гипс сняли два месяца назад, а волосы до сих пор вьются. Хейнс смеется, поднимая свои брови в форме запятых, а Шармана так и подмывает дать тому адрес своего косметолога, который приведет лицо в порядок. Колтон сегодня не выбрит так гладко, как обычно, а рубашка застегнута недостаточно, чтобы скрыть начавшую обрастать волосами грудь. Дэниел помнит совсем недавнее фото, где Колтон демонстрировал всем свой проколотый сосок. Шарман показывает язык Холлэнд, которая пытается заставить близнецов разобрать стихийный завал двери, за которой нескромно ругается Йен. Роден наиграно хмурится и кивает в сторону Хейнса, мол, занимайся своим делом, не отвлекайся по мелочам. — Сосок не потерял чувствительность? — изображая обеспокоенность и преданно заглядывая слезящимися глазами в зеленые глаза Колтона, подается к нему навстречу Шарман. Хейнс выглядит ошарашенным. — Хочешь проверить, Дэн? — быстро прейдя в себя, наклоняется к Дэниелу Колтон, оставляя между ними всего несколько сантиметров. Шарман успевает только подумать, как приятно пахнет от сидящего рядом парня, как срабатывает вспышка, и Макс на всю комнату отпускает едкую шутку по поводу того, что серые глаза Дэна становятся небесно-голубыми. Шарман ленивым жестом отодвигается от Колтона, который же не делает ни малейшего движения, но продолжает смотреть на мужчину. Тот чувствует этот взгляд и отгоняет не прошеные мысли. Все знают, что Колтон питает особую слабость к мужчинам. Но никто не знает, что Дэниел питает особую слабость к тому, как Колтон зовет его «Дэн». Бывший каст «Волчонка» медленно собирается в комнату и громко переговаривается между собой. Йен показывает всем фото своего маленького путешествия по Риму, Чарли напрашивается пойти с ним в Ватикан, зазывая с собой Дэниела. Тот слабо улыбается и кивает, поглощенный созерцанием помешанного на своем телефоне Колтона. Он лихорадочно обновляет все приложения, вытянув вперед губы. Абсолютно по-блядски и так естественно, что это даже не бесит. — Пойдем делать Микеланджело? — Чарли протягивает руку Шарману, и тот нехотя отрывает взгляд от Хейнаса, который рассеянно смотрит на парней и пытается вернуться в реальность из своего виртуального мирка. — В смысле? — Дэниель поднимается и одергивает задравшийся на спине джемпер. — Малыш предлагает тебе стать богом, Дэн, — язвительно улыбаясь, вставляет свое веское слово Колтон, всегда слишком быстро ориентирующийся в пространстве. Пока Шарман с Чарли старательно воспроизводят часть с сотворением Адама, Колтон не сводит взгляда с Дэниела, который щурится на яркий свет и чертыхается, перевешиваясь через подлокотник кресла. От этого внимания с некомфортно, но вполне спокойно — вспоминаются съемки первого и второго сезона, где Колтон не раз шлепал половину съемочной группы по задам полотенцами. Все возвращается на круги своя. Дэниелу становится все веселее, когда он видит, как Колтон старательно повторят свою прическу на голове Йена, а тот с не меньшим воодушевлением все это фотографирует. Они почти заканчивают свои игры, когда забегает растрепанная организатор и просит их выйти на сцену.

***

Хейнса любят. Дэниел не может этого отрицать, как не может не смотреть на сидящего по правую руку Колтона. Он купается во внимании, даря свою искреннюю любовь фанатам, которые визжат, выкрикивая «Ti amo!»* каждую пару секунд. Сидеть между любвеобильными Колтоном и Йеном несложно — все внимание они перетягивают на себя, и поэтому, когда зал взрывается, Дэниел безошибочно оборачивается к Хейнсу. Тот вымучено улыбается и жмурится, и Шарман понимает, что произошло что-то не то. — Мои яйца, — на выдохе хрипит Колтон и поднимает микрофон, который за несколько мгновений до этого приземлился аккурат на пах актера. Теперь становится смешно Дэниелу. — Я бы принес лед, но с распухшей мошонкой ты будешь выглядеть еще более внушительно, — невпопад и как-то неловко шутит Шарман и поправляет съехавшие очки. — Только если этого хочешь ты, — мягко улыбается Колтон и возвращается взглядом к публике.

***

Шарман устал. Фанаты провожают актеров до самого отеля, а самые настойчивые, в том числе подозрительно жмущаяся друг к другу парочка парней, добираются до самых дверей номера. Колтон машет всем на прощание рукой и, ухватив за плечо Дэниела, затягивает того в темный номер. Хейнс доходит до окна и плотно задергивает шторы — даже он устает от вездесущих поклонников к концу дня. — Геи, — бормочет под нос Дэниел, поглядывая на дверь, прикидывая в уме, сколько еще ждать, пока шумная толпа разойдется. — Да ладно, брось, я видел, как ты целуешься с парнем**, — с придыханием, поблескивая в полумраке комнаты зелеными глазами, облизывая губы, говорит Хейнс. — Заткнись, — устало отзывается Дэниел и садится на край кресла. Он не хочет быть здесь. Особенно сейчас, когда все его мысли заняты на удивление розовыми и наверняка мягкими губами Хейнса. — Признай, тебе понравилось, — не унимается Колтон и, не найдя ответа, утыкается в свой телефон. Такой инфантильный. Такой зависимый. В кармане вибрирует смартфон Дэниела. Шарман с подозрением косится на притихшего Хейнса, но Колтон слишком увлечен тем, что происходить на экране, чтобы оценить взгляд, полный недоверия. На Facebook пришло сообщение с ссылкой на трейлер «Последних дней»**. — Просто признай, — Дэниел не заметил, как Колтон успел отойти от окна и теперь находится в удушающей близости. — Это было пять гребаных лет назад. Ты думаешь, я помню? — Можно исправить. Колтон наклоняется и обжигает своим дыханием скулу — близко ровно настолько, чтобы все можно было обратить в шутку. И Шарман повторяет то, что делал тогда, когда не удалось снять сцену с первого кадра. Слишком резким движением запускает пальцы в жесткие от геля волосы, поворачивает голову и совершенно вслепую целует Колтона, безошибочно попадая на податливые и такие теплые губы. Завтра Хейнс улетает в Лос-Анджелес, а Шарман идет в Ватикан. Но сегодня они остаются вдвоем в одном номере. Утром Дэниел получает сообщение в Facebook. «Признай, тебе понравилось». Шарман улыбается. Скоро он вернется в Америку.

*«Я люблю тебя» с итальянского **отсылка к Последние дни Эдгара Хардинга