Предназначение

Девушки сидели в тишине уже более пятнадцати минут, что очень раздражало бунтарку. С детства привыкшая к громкой компании, она еле сдерживалась, чтобы не начать какой-нибудь глупый разговор. Но какой? У них уже состоялся один далеко не радужный диалог, после которого надежда на примирение была потеряна. Без объяснения какой-либо причины Макс просто выразила протест на любой телесный контакт. Сначала Хлоя решила, что это ее очередной заскок, но когда по возвращению в комнату Колфилд начала стелить себе на полу, Прайс не могла вымолвить и слова. Панк-дива лишь уселась на кровать и продолжала наблюдать за своей подругой, которая уже закончила свою работу, расположившись на матрасе и разбирая свои вещи. — Макс, — тихо позвала Хло, рассчитывая хотя бы на малейшую реакцию, но ее не последовало. — Макс, пожалуйста, объясни мне! Я на самом деле не понимаю, что между нами не так. Фотограф подняла на нее свои глаза. Встретившись с взглядом подруги, она хотела найти в них что-нибудь, что переубедит ее. Однако, в эти же секунды ее привлек силуэт Эмбер, который словно преследует их. Бунтарка постаралась посмотреть в ту же сторону, но лишь наткнулась на стену, возвращая свой взор к Колфилд. Та лишь склонила голову и усмехнулась. — Даже полностью сломав себя, я не стану правильной, — еле слышно всхлипнув, Макс поднимается на ноги и уходит в ванную комнату. Сейчас ей необходимо побыть одной, а еще желательно побыть в наполненной водой ванне. Когда дверь в комнату захлопнулась, Хлоя отмерла, озираясь вокруг себя. Последние слова фотографа, она пыталась их осмыслить, но это никак не выходило. Что значит это «правильное», которым подруга хочет стать? Почему оно мешает их дружбе? Какого черта вообще происходит между ними? Откинувшись на спину, Прайс уставилась в потолок, пытаясь привести свои мысли в порядок. В ее планы никак не входило вновь потерять подругу детства, но и исправить то, что произошло, она не могла. Больше всего ей сейчас хотелось подойти к Макс и извиниться за те слова, которые она не смогла сдержать в нужный момент. Хлоя просто хотела обнять ее и почувствовать, что нужна ей. Однако, сейчас все так далеко от желаемого, что хочется выть волком. Полежав еще несколько минут, панк-дива достает из своей куртки небольшую фотографию. Небольшой полароидный снимок с голубой бабочкой. Небольшая ностальгия. Пока девушка всматривается в картинку, то незаметно для себя засыпает. — Ты уверен, что у них все нормально? — Уоррен уже в который раз переключает канал в поисках чего-нибудь интересного, пока Нейтан уплетает свой обед, плавно переходящий ужин. — Если тебе так интересно, то иди и сам проверь, — немного раздраженно кинул Прескотт. — Это не мои проблемы, чтобы я в них вмешивался. Хмыкнув на последние слова блондина, химик продолжил переключать каналы, пока не наткнулся на какой-то фильм ужасов. Решив не спрашивать мнения своего соседа по комнате, он устроился на диване с желанием хорошо провести время. Услышав название кино, Нейт лишь хмыкнул, но пререкаться не стал, ссылаясь самому себе на неоткуда взявшуюся лень. Стараясь выглядеть увлеченным фильмом, Грэхем продолжал думать об отношениях Колфилд и Прайс. Сам не зная почему, он продолжал переживать об этом. Макс была его хорошим другом все это время, пока он в Аркадии. Поэтому ему хотелось, чтобы друг не выглядел столь печальным, как несколько минут назад, когда девушка пробежала мимо них в слезах. Он почувствовал, что с ней что-то не так еще тогда, когда они разговаривали на кухне. Парень прекрасно замечал изменения в подруге и в особенности то, как на Макс повлияло появление старой подруги. Химик не хотел в чем-то винить бунтарку, но доверие к ней пропадало с каждым моментом, в которые он видел печальное выражение лица Колфилд. Не удержавшись, Уоррен глубоко вздохнул, прижимая ладони к лицу. — Прекрати столько думать об этом, — Нейтан потрепал и так спутанные волосы химика, поднимаясь с дивана. — Они уже не маленькие девочки. Просто одной из них надо открыть глаза, пока вторая задний ход не включила. В любом случае, не лезь в это. Третий лишний — верное правило. Проследив за тем, как фигура блондина скрывается сначала в кухне, а после и в дверях комнаты, юноша вновь вздыхает и, поднимаясь на ноги, нехотя плетется следом. В спальне Прескотт уже разлегся на постели с закрытыми глазами. Усмехнувшись, Грэхем стянул с себя футболку и штаны, укладываясь рядом. — Не будь слишком хорошим, — полусонный голос Нейтана прорезал тишину. — Этим могут воспользоваться. — Кто, к примеру? — развернувшись к нему, поинтересовался парень. — Не знаю, — ответил блондин, поглаживая переносицу. — Может даже и я. Рассмеявшись на такое заявления, гик отвернулся от собеседника и залез под одеяло. Он и сам удивился тому, как много они все могут спасть за двое суток, хотя ничего не мог поделать с этой тягой. Поэтому, поддавшись своему организму, юный химик закрыл глаза и начал потихоньку засыпать, слушая, как рядом уже посапывает блондин. Просидев в воде уже более десяти минут, девушка ощущала, как она медленно остывает. Уставившись на свои руки, которые притягивали колени груди и сцепились в замок между собой, Макс просто думала. Она просто пыталась ухватиться за что-нибудь в этом лихорадочном потоке мыслей, но практически ничего не выходило. Ее щеки уже горели от соленых слез, а пальцы ступней уже окоченели от холода. Колфилд сама не понимала, почему продолжает сидеть в холодной воде, но сил подняться у нее не было. — Ты заболеешь, — в очередной раз подала голос Эмбер. Рейчел прекрасно понимала, что творится с этой девчонкой, но ничего не могла сделать. Она лишь призрак, даже не человек, чтобы хоть как-то повлиять на события. Девушка видела, как страдает это беззащитное создание, как ломается ее душа, как стимул и надежда покидают сознание фотографа, оставляя на своем месте стерильную пустоту. — Макс, прошу тебя, вылези, сейчас же! Крики блондинки были бесполезны, ее собеседница никак на них не реагировала. Что только не пробовала призрак, ничего не могло вывести девушку из такого состояния. Не зная, что делать, Рейчел вышла из ванной, мечась вдоль коридора, пока не обратила на еще одну дверь внимания. Войдя, она сразу заметила Прескотта младшего, начиная выкрикивать его имя. Эмбер не знала, возымеет ли это эффекта, но когда ее голос начинал хрипеть, Нейт все-таки открыл глаза. — Какого черта… — Нейтан, Макс в ванной! Ее нужно вытащить! — призрак пыталась его растормошить, но ее руки лишь проходили сквозь тело парня. — Прошу, сделай это. — Почему…? — Нейтан! — Хорошо, — блондин неуклюже, стараясь не разбудить Грэхема, поднялся с кровати и протопал в ванную. Увидев обнаженную девушку, он помахал перед ее лицом рукой. Не возымев никакой реакции, юноша открыл слив, взял банное полотенце и, обмотав его вокруг Колфилд, вытащил ее из ванной. — Ты вообще чем-нибудь питаешься, кроме кокосового печенья? Девушка так ничего не отвечала. Кое-как открыв дверь в спальню девушек, Нейт сильно хлопнул дверью, от чего Прайс моментально проснулась. — Забирай свою «снежную королеву», — всучив полуживую девушку Хлое, парень двинулся в сторону своей комнаты. — Поблагодарите потом. Придя в себя, бунтарка уложила подругу на кровать. Пометавшись в шоке пару мгновений, девушка достала несколько теплых вещей из сумки Макс и, положив их рядом, стала вытирать холодное тело. Стараясь отогнать от себя смущение, которое не вовремя дало о себе знать, Хло все-таки справилась с этим, пока Колфилд начала понемногу приходить в себя. Полностью одев девушку, панк-дива засунула ее под одеяло, сверху накрывая вторым и укладываясь рядом. — Хлоя? — очень тихо произнесла фотограф, пытаясь пошевелить хоть чем-нибудь. — Мне глубоко плевать на твой запрет, Максимус, — бунтарка подвинулась чуть ближе, обнимая подругу и притягивая ее максимально близко, чтобы согреть. — Если ты что-либо сделаешь с собой, я обещаю, что пойду за тобой и придушу тебя собственными руками. А сейчас спи и грейся, цыпленок. — Зараза, — шепнула Колфилд, утыкаясь носом в шею Хлои. Она не знала, как чувствовала себя. С одной стороны, ей очень приятно от такой заботы, проявление которой со стороны Прайс — великое чудо. А с другой, Макс боялась поверить в происходящее и принять это не должным образом, ведь ее надежды уже и так лежат грудой разбитого стекла на страницах дневника.