Игра

      Тихо вздохнув, он снова скользнул взглядом по незаметной, на первый взгляд, фигуре. Кисе уже откровенно начинал жалеть, что однажды научил Куроко играть в приставку. Ведь стоило только ему ощутить джойстик в руках, как его уже было не оторвать от игры, и как бы позже ни пытался парень привлечь внимание Куроко, всё было тщетно. Это вызывало колкую детскую обиду на то, что ему не уделяют внимание. Иногда даже Кисе видел в обычном игровом устройстве настоящего соперника, однако, осознавая всю абсурдность ситуации, он сбрасывал эти наваждения, вновь возобновляя свои попытки достучаться до Тецу. Однако сегодня это было ещё сложнее, чем обычно, почему — парень не понимал, но ему очень хотелось, чтобы игра наконец-то была отложена, и его увидели.       — Ну, Куроко-чи, может, отвлечёшься уже?       Когда реакции на его слова не последовало, Рёта надулся. Он был огорчён тем фактом, что игра для его парня важнее его самого. Пускай и встречались они сравнительно недолго, всего несколько месяцев, но и этого времени хватило, чтобы Кисе ощутил всю прелесть того, когда на тебя не обращает внимания любимый человек. Это ему катастрофически не нравилось. И он понял, что срочно нужно менять положение дел, пока ещё не поздно. Дальше последовали самые разнообразные способы отвлечения Куроко от его занятия, хотя некоторые из них, возможно, были верхом глупости. Он говорил разную чушь, которую, впрочем, Тецуя удачно пропускал мимо ушей, даже не пытаясь вслушаться. Кисе пытался загородить экран собой, махал рукой перед лицом парня, спрашивая, не заснул ли он, но его всё так же игнорировали, только с той разницей, что ещё и отпихивали от себя. Рёта отсел подальше, обижено сопя и прижимая к груди подушку, всё это казалось ему сущей несправедливостью по отношению к нему.       Пусть Тецуя не был столь эмоционален, но и он тоже мог проявлять эмоции в отношениях. Однако с появлением в их жизни этой техники они словно вернулись в прошлое, где Тецу всё также не обращает внимания на Кисе, напрочь пропуская все проявления чувств. Так больше длится не могло, ведь такими темпами Кисе, вероятнее всего, выкинет приставку в окно, что успокоит его, но он не сможет объяснить своего поведения Куроко. Да и элементарно не хотелось признавать, что в нём взыграла ревность к обычной вещице.       Но в мгновение пришедшая идея смогла заставить его улыбнутся, он точно знал, как можно отвлечь Куроко от его бесполезного занятия. Поднявшись на ноги, он постарался как можно тише подкрасться к парню, ведь знал, что при лишнем неосторожном движение план может не осуществится. Словно охотник, что давно жаждал поймать свою добычу он подходи к Тецу, который и не знал, в какую же ловушку его хотят поймать. Оказавшись наконец рядом с парнем, Кисе заключил его в крепкие объятия, не позволяя пошевелится, тем более не оставляя выбора действий, кроме как обратить внимание на нарушителя своего спокойствия.       Куроко выпустил из рук джойстик, убирая его в сторону, сейчас это совершенно лишняя вещь, которая никак не поможет в разговоре. Он попытался повернуть голову в сторону Кисе, но ему это не удалось из-за объятий и того, что Рёта положил свой подбородок ему на макушку, ограничивая движения.       — Что такое, Кисе-кун? — всё тот же спокойный голос, без проявления эмоций, в такие моменты это очень не нравилось блондину.       — Куроко-чи, мы, кажется, уже говорили насчет этого.       В один миг Тецуе показалось, что перед ним совершенно другой человек, но он отлично знал, что перед ним всё тот же Кисе. Однако он так же хорошо знал этот тон, когда даже голос Рёты звучал по-иному, и по спине бежали мурашки от некого предвкушения чего-то более сильного. Такой возлюбленный нравился Куроко ничуть не меньше. Он знал, что теперь его так просто не отпустят и он ещё не скоро сумеет вернуться к так понравившейся ему игре, ведь его парень очень хорошо умел убеждать.       Уткнувшись в шею парнишки, Кисе провёл по ней носом, вдыхая запах такого уже родного человека. Многого времени ему стоило добиться взаимности от этого непробиваемого человека, кто, казалось, просто отрицал все чувства по отношению к себе. Однако был бы это Кисе, если бы не добился того чего хочет? Конечно же, нет. И теперь чувствуя тепло чужого тела, что так крепко он прижимал к себе, он мог с уверенностью заявить, что счастлив. Жарко выдохнув прямо в ухо Куроко, он тихо рассмеялся, радуясь такой необычайной, но ожидаемой реакции: парень дёрнулся, стараясь уйти от таких не очень приятных действий. Однако его совсем не собирались отпускать.       Прикусив мочку уха Тецуи, парень наслаждался дрожью его тела, что так послушно подставлялось под ласки. Кисе нравился такой Куроко: послушный, смущенный от своих же действий, но упорно продолжающий их желать. Он не мог отказать себе в удовольствии раз за разом наблюдать за ним, доводя до предела. Развернув парня к себе, Рёта взял его за подбородок, заставляя наклонится к себе, чтобы наконец-то коснуться таких манящих губ. Совсем не нежно, страстно, несколько грубо, он терзал чужие губы в сносящем крышу поцелуе. Все прелюдии сейчас были лишними, скорее хотелось получить именно: те незабываемые чувства, что будут продолжать пылать в душе яркими огнями. И никто из них не был против подобного.       Куроко готов был принимать любую ласку Кисе, какой бы странной или изощрённой она ни была. Ему просто нравились прикосновения его рук и те ощущения, что они дарили ему. Он подставлял шею под несдержанные поцелуи-укусы, после которых однозначно на ней останутся ярко-багровые следы, что будут показывать, что он уже точно принадлежит лишь Кисе и больше никому. Ревность к друзьям и окружению Тецу была для него обычным делом, но она больше относилась к тому вниманию, что Куроко уделял им. Ведь Рёта знал, что этот парень лишь его. Ещё один ощутимый укус в плечо, а после и зализывание ранки языком вызвало у парнишки непроизвольный стон, что так легко слетел с губ, становясь музыкой для чужих ушей. Кисе усмехнулся тому, как Тецуя несколько испуганно прикрыл рот ладонью и аккуратно повалил его на пол.       Их безумие только начинается.