День семейного лицемерия

Ты всегда ненавидел новый год и рождество. Ты называл эти праздники "Парад пафосных ублюдков" или "Сборище льстецов", "День семейного лицемерия", "Очередной жалкий повод оправдать несуществующую надежду на лучшее". Я никогда не мог понять, откуда такая ненависть ко всему этому. Каждый год с декабря по середину января ты впадал в депрессию, настолько тяжело тебе давалось видеть новогоднюю суету. А я всей душой любил эти праздники. Я хотел, чтоб ты понял меня или наоборот. Но этого не случилось. Сейчас я иду по разбросанному тобой синтепону, обходя битые фарфоровые игрушки и с болью смотря на растерзанные в клочья фигурки Санты. Окна нашего дома разбиты стеклянными шариками. Я представляю тебя… мой любимый мальчик, я так хотел, чтоб в этом году все изменилось. Но не так. Ты согласился украсить дом, с гордостью ходил со мной за подарками, даже ёлку купил. Для того ли, чтоб потом ты её поджег? Искусственный снег горит так ярко, Билли. Как твои глаза. Отчего же ты так Новый год не любил, если сам на него так похож? Я видел твои истерики. Я видел, как ты обезумевший лежал на кровати и кричал. Я видел, как ты себя резал, видел, как ты рвал на себе волосы. Но сегодняшнее происшествие не похоже на то, что я видел обычно. Я представляю тебя в этом "новогоднем аде", который "только разрушает тебя". Такой маленький избалованный мужчина, практически ребёнок для меня в совершенно не детской ярости. Билли Джо, я всегда хотел видеть твои глаза искрящимися от радости и удовольствия, не уже ли я и с этим не справился? Я люблю тебя, ты все для меня, Билли. Ты был сам не свой с утра, я сразу это понял. Тебе стоило только поцеловать меня с утра, как я обо всем догадался. Но ты не хотел говорить об этом перед моим отъездом. Ты лишь усмехнулся на мои вопросы и сказал, что это все из-за гребаных гирлянд. Бьюсь об заклад, ты был счастлив, когда разбил каждый маленький фонарик. Я вхожу на кухню, где вижу подарок на столе. Я беру коробку и бумажку, где твоим почерком написано моё имя. Конверт весь в испачкан… думаю несложно догадаться чем. Ты всегда шутил, что зима ассоциируется у тебя со смертью, и что твоя кровь на стенах нашего дома была бы прекрасной заменой мишуре. А я ведь даже и представить не мог, что когда-то твои шутки станут реальностью. Откуда в тебе столько страха и ненависти к этому празднику, мой мальчик? Более всего я боюсь подняться на верх, где должен буду найти тебя в слезах и с ножом в руке. Я уже представляю твои израненные руки, обезумевшего тебя… Я не злюсь, Билли. Мне только очень жаль, что я впервые в жизни не смог сделать для тебя праздник. Скрип ступеней выводит меня из раздумий. Я помню, как ты смеялся, когда мы украшали перилла. От чего же сейчас ты не прибывал в так же чудном настроении? Какие мысли тревожили твою буйную голову, когда ты раз и навсегда уничтожил наш с тобой дом? Я иду в нашу спальню по длинному коридору. Здесь везде разбросаны вещи, которые отвратительно воняют бензином. А ведь из нашего дома выйдет отличный салют. Я открываю дверь и вижу тебя, но совершенно в другом состоянии. Ты безмятежен. Такое тихое счастье на твоём лице, глаза закрыты. Ты такой спокойный, Билли. Всю твою прелесть портит только петля из гирлянд на шее и то, что ты подвешен над нашей кроватью. У меня нет эмоций. Медленно приходит осознание того, что это навсегда. Мыслей тоже нет. В голове нет ничего. Только твоё обнаженное изрезанное тело перед глазами. Я вынимаю твою голову из петли и, взяв на руки, несу вниз. Мы с тобой проходим мимо горящих занавесок, минуем пылающие вещи. Я иду словно вне себя, не желая контактировать с миром. Единственное чувство — твоё тепло. Если бы я вернулся раньше, то ты, возможно, был бы жив. Но это слишком сложные рассуждения для меня в этот момент. Я выхожу из огненного дома и сажусь на ступеньки. Я кладу твоё тело себе на колени и достаю конверт. Аккуратно открыв, я начинаю читать: "Я люблю тебя, Майк. Я хочу, чтоб ты перечитывал первое предложение всегда, когда тебе будет угодно, потому что вне зависимости от того, сколько пройдёт лет, я всегда буду тебя любить. Ты знаешь, я держался. Прости, я все скрыл от тебя, но это оказалось выше моих сил. Поэтому я покончил с собой. Майк, за последние три дня у меня было девять истерик, и я не намерен ждать юбилейную. Ты всегда любил этот праздник, а я решал тебя его. Разве это честно? Прости, я обещаю, что это будет последний испорченный Новый год. Я прошу, начни все с нового листа. Хотя, ты меня знаешь. Дело в том, что ничего никогда не измениться. Ни Новый год, ни новый час, ни новая секунда ничего не меняют. Мы уже давно не люди, а куски плоти, Майк. Наша с тобой любовь стала утопать в компромиссах. Все из-за меня. Я не хочу больше видеть, как наши жизни утопают в моих истериках, не хочу больше видеть тебя, надеющегося на что-то хорошее в новом году, а получающего только новые истерики от своей неугомонной любви. Майк, это причина по которой я ненавижу новый год. Мне мерзко от реальности, где все живут деньгами, знать, что люди — неспособные на эмоции житные. Это не то, о чем я так любил мечтать в детстве. Наш мир умер. Посмотри вокруг и скажи, что ты видишь? Люди. У каждого свои переживания, свои мысли. Но это бытовые проблемы. Спроси у них, чего они хотят, и они ответят какую-нибудь бессмыслицу типа повышения. Разве приятно тебе среди этих скотов? Нет. И ты знаешь моё видение действительности, ты полностью с ним согласен. Но я не могу больше видеть твоё лицо, когда твои надежды на лучшее рушатся. С меня хватит. И я прошу тебя: избавь себя от муки надежды. Этот мир ни черта не стоит. Ничего никогда не изменится. Мы все мертвы. Прошу, исполни моё желание. Покончи с тем, что разъедает тебя изнутри. " Я тяжело вздыхаю и открываю коробку. На самом её дне я достаю ещё одну записку и сам подарок. На бумажке аккуратным почерком выведено "Ты знаешь, что делать". Сам подарок упакован в пакет. Я достаю его и вижу гирлянды. В пакете я нахожу ещё одну записку с надписью: "С новым годом". Я целую твои посиневшие губы и улыбаюсь. — С Новым годом, Билли. После этой фразы я возвращаюсь в пылающий дом.