Web worlds

      Парень уже битый час дожидался телефонного звонка, ни на секунду не отходя и не упуская мобильник из рук. Он помнил одно из трёх правил, которое гласило, что все, кто сейчас в Глейде, обязаны работать. Тут не будут глядеть на то, что ты всё помнишь, что ты совершенно из другого мира. Все глейдеры равны. Но Стайлз не мог работать. Более того, он не мог даже с гамака подняться. Плохое предчувствие не отпускало его, а интуиция Стилински редко когда подводила вообще, сколько он себя помнит.       Подросток лежит в гамаке с того самого момента, как ему позвонил МакКолл. Друг сказал, что Алан знает какой-то способ, который мог бы вернуть Терезу обратно в Глейд. Поначалу Стайлз обрадовался такому известию, ведь, вполне возможно, у него появится шанс вернутся обратно в Бейкон Хиллс, к отцу, друзьям и мистическому бреду, по которому он уже успел прилично соскучится, но… Но когда МакКолл признался ему, что из-за этого может пострадать Мартин, Стайлз сразу же изменился в лице. Он так привязался к юной и неопытной Банши, что, если она пострадает из-за него очень сильно, он не простит себя до конца своих дней. Хоть Скотт и пытался убедить друга, что Мартин сильная, но от этого легче подростку не стало.       Шёл уже четвёртый час. Четыре часа Стайлз не отходит от телефона. Четыре часа Стайлз лежит в гамаке, считая каждую мучительную секунду. Он пытался отвлечься. Он перекинулся парой слов с другими глейдерами, но, в конечном итоге, это никак не отозвалось на его настроении. Стилински даже на обед не ходил. Всё ждал, когда же позвонит Скотт, или Дерек, или даже Малия. Но телефонного звонка не было.       Подростка начало клонить в сон. Он хотел уснуть, забыться, отогнать все плохие мысли прочь, но не мог себе этого позволить. А вдруг он пропустит звонок? А вдруг не проснётся, когда Скотт пришлёт сообщение, в котором будет сказано, что всё прошло отлично? Хотя, как парню кажется, сообщение может иметь и плохое содержание. Веки уже начинали тяжелеть, голова тоже, перед глазами всё плыло, звуки вокруг, казалось, становились намного тише прежнего. Как будто его что-то отгородило от внешнего мира. Через минуту, Стайлз уже полностью расслабился, не в силах больше игнорировать отдых. Голова откинулась, глаза закрылись, звуки вокруг уже совсем утихли. Почему-то подросток сейчас слышал лишь один звук – звук шин, скользящих по асфальту.       Он очнулся в автомобиле. В своём любимом и единственном джипе. Перед глазами была одна лишь дорога, которая, кажется, вела куда-то далеко, как будто за горизонт. Мелькали фонари. Это был город. Точнее, это был выезд из Бейкон Хиллс. Куда он едет? Зачем? Что вообще происходит?       – Стайлз!       Это прозвучало очень громко, казалось, будто бы кто-то крикнул его имя ему прямо в самое ухо, сидя рядом, чуть ли не вплотную. Стилински испытал чувство, будто бы какое-то дежавю, словно он ощущал это чувство раньше… Да, когда у Минхо нашли записку с до ужаса знакомым Стайлзу подчерку. Голос, выкрикнувший его имя, тоже был до дрожи знакомый, но парень снова никак не мог вспомнить его. Вот отчего и возникает чувство дежавю.       Зато теперь парень мог сказать точно: это мужчина. Голос был мужским, так сильно резал ухо. Значит ли это, что записка и этот голос связаны между собой? Возможно, хозяин голоса пишет именно таким подчерком, какой был в записке? Но кому потребовалось так сильно избивать Минхо? Кому потребовалось угрожать стае Стайлза? И, в конце концов, кому потребовалось отправлять Стилински в этот треклятый лабиринт? А ведь парень на все сто процентов уверен в том, что его сюда отправил именно этот знакомый ему оборотень… Если это на самом деле оборотень, как думает Стайлз.       Так или иначе, но этот голос всё-таки отвлёк парня. Быстро мотнув головой в сторону, откуда, как ему казалось, лился голос, парень ничего не увидел. Испугался. Глюки? Вряд ли. Это звучало настолько реалистично. Подросток снова устремил взгляд на дорогу. Увидел странный силуэт впереди. Как бы это странно не звучало, но, казалось, этот силуэт было видно из-за странного ярко-синего свечения.       Звук шин.       Тормоз…       Вибрация в руках выудила парня из сна. Что это за сон был? А может, это не сон, может, это были какие-то воспоминания? Всё возможно. А вдруг это поможет парню и его друзьям выяснить всё, что произошло месяц назад… Эх, если бы он вспомнил, чей это был силуэт. Да было бы хорошо, если бы он вспомнил хотя бы то место, где произошло всё то, что только что ему приснилось. Это ведь не просто обычный сон, он это понимает. Ничего теперь не будет обычно.       Мысли смешались, когда вибрация уже окончательно разбудила Стилински. Внезапно он осознал, что ему звонят. Что ему звонит МакКолл. Звонит, скорее всего, с какой-то новостью. И какая бы эта новость не была – хорошая или плохая – Стайлз не может больше терпеть и гадать, получилось ли у Лидии отправить Терезу обратно в Глейд и самой не пострадать, или же нет? Хоть и было страшно, но знать он обязан. Руки дрожали от волнения, отчего он еле-еле нажал на кнопку вызова. Поднёс телефон к уху.       – Скотт? Прошу, только не говори мне, что у вас ничего не получилось, – голос парня дал понять Альфе, что тот волнуется и переживает очень сильно. Голос дрожал, в некоторых местах словно подрывался, прыгал. МакКолл поспешил успокоить друга:       – Стайлз, не волнуйся, всё в порядке, – начал спокойно он, хотя на самом деле всё было не очень-то и хорошо. – Ну, то есть, по крайней мере, Терезу в Глейд нам отправить всё-таки удалось. Её тело исчезло, Алан сказал, что так и должно быть, но…       – Но что-то с Лидией, – Стайлз не спрашивал. Стайлз догадался. Констатировал ужасный и страшный для самого себя факт, ещё больше нагоняя на себя страх. – Я угадал?       – Да, но не всё так плохо, – немного радостным тоном говорил МакКолл. – Думаю, переживать ни о чём не стоит. Во время чтения заклинания у Лидии просто пошла кровь из носа, после чего она просто потеряла сознание. Мы отвезли её в больницу, мама сказала, что у неё просто-напросто подскочило давление. Так что, мне кажется, всё обойдётся. Правда, сейчас она всё ещё в больнице… без сознания… Но, Стайлз, не переживай, моя мама и остальные за ней приглядят, и всё будет в полном порядке.       Лидия в больнице. Хоть МакКолл и обещает, что всё будет хорошо, Стайлз всё равно волнуется. Он волнуется настолько сильно, что понимает, что, чего бы ему это ни стоило, он обязан вернутся в Бейкон Хиллс, лишь бы старания Мартин не прошли понапрасну.       – Ладно, – Стилински почему-то начал чесать свой затылок. Наверное, по привычке. Так он обычно делает, когда думает, что же делать дальше. Хоть у них с Алби и было всё распланировано наперёд, подросток не хотел дожидаться возвращения Томаса, Ньюта и Макса из лабиринта. – Главное, что она жива. Скотт, мне сейчас надо отключить мобильник, иначе он сядет через пару минут.       – Хорошо. Как найдёте Терезу, ты позвони мне, или, хотя бы напиши, ладно?       – Напишу.       Послышались короткие гудки. И опять он один. Опять он совершенно один в совершенно чужом мире, где нет ни друзей, ни отца, а одни лишь непомнящие ничего подростки и один знакомый ему оборотень, которого он всё также не может вспомнить. Как он не старается, а вспомнить всё равно не может, словно что-то мешает, огораживает, не позволяет. Что-то не совсем обычное, вроде амнезии вследствие сильного удара головой обо что-то твёрдое. Нет, что-то другое, иное… Сверхъестественное.       – Стайлз, – услышал парень знакомый голос слева от себя. Повернув голову, он увидел Алби. – Они вернули её? Терезу? Она сейчас тут, в Глейде? – его взгляд был очень подозрительным. Казалось, что лидер не собирается интересоваться насчёт Терезы… Он и так подслушал их диалог со Скоттом, он и без того всё знает.       – Да. И, думаю, если мы не поспешим, спасти её мы не успеем, – начал тот, поднявшись с гамака и потянувшись. – Так что, как мне кажется, надо идти прямо сейчас. Не думаю, что она сможет продержаться в сыром лесу, так ещё и с ядом внутри, до вечера, когда Томас и остальные вернутся. Мы можем и вдвоём сейчас отправится, а там уже и ребята, когда придут, присоединятся к нам.       – Так и сделаем, – похлопав парня по плечу, сказал в ответ Алби. – Вперёд, в хижину. Надо бы взять немного еды и воды с собой, шприц с лекарством, верёвок и оружие на всякий случай.       – Оружие?       – Мы собираемся в лес, Стайлз. Знаешь, я не очень хочу быть ужаленным.       Тот в ответ лишь кратко кивнул.       Перед тем, как отправится в лес на поиски девушки, Стилински решил кое-что сделать. Он прекрасно помнил свой сон, который сегодня ему приснился. Также он прекрасно понимал то, что приснился этот сон ему не просто так. Это что-то значило. Он уверен, что это что-то значило, но что именно он не знал. Пока не знал. И выяснить он сейчас это не в состоянии, но зато Скотт и остальные в состоянии. Они всё ещё в Бейкон Хиллс, а, значит, они прекрасно с этим справятся. Особенно, если к этому делу подключится его талантливый отец.       Решив это, подросток отправил Скотту сообщение со следующими словами:       «Езжайте на то место, где вы нашли мой джип. Поищите очень внимательно, я более чем уверен, что там что-то будет. Знаю, это звучит очень глупо, но мне сегодня приснился до ужаса реалистичный сон, и, мне кажется, это был не сон, а, скорее, что-то вроде воспоминания, ну, или какого-нибудь видения. Поищите, там должно быть что-то, что может быть связано с тем, что меня перенесло в лабиринт».

***

      Больничная палата. Белые стены, белый потолок, белая плитка, белое постельное бельё – она уже привыкла всё это видеть перед собой. И видеть перед собой на кровати измученного, слабого, еле живого пациента ей не в первой. Но этого пациента видеть более сложнее. Женщина привыкла, что рыжеволосая подруга её сына редко когда является клиентом городской больницы.       Мелисса измеряла девушке давление. Та всё также не приходила в себя с того момента, как Скотт и остальные привели её в больницу. А ведь прошло уже часа два, не меньше. А Мартин всё так же, не шевелясь, смирно, в одной позе, лежит на больничной койке, совершенно не реагируя на посетителей. К ней приходила уже и её мама, и её друзья, стая, даже шериф местной полиции. Они с ней разговаривали, просили прийти в себя, но всё тщетно – Банши их не слышала.       МакКолл вот думает: а вдруг она не спешит приходить в сознание не просто так? Что, если она сейчас видит какой-нибудь сон, который помог бы вернуть домой Стилински младшего? Может, не сон, может, рыжеволосая бестия считывает какую-нибудь информацию с потайных уголков их Вселенной. Может, Лидия сейчас слышит их? Тех самых, которые говорят с ней, общаются, дают какие-то наводки, подсказки, после чего она рассказывает всё остальным. Хотя, с другой стороны, уж больно долго они всё объясняют. В прошлом Лидия нужно было максимум полчаса на то, чтобы выслушать и понять, о чём они толкуют, но никак не два. А вдруг сейчас всё намного хуже и сложнее? Запущеннее, как говорится, и в полчаса объяснения не вместились. Сто тридцать четыре на сорок семь. Немного спало, раньше было намного больше, что уже вызывало настоящее волнение. А сейчас уже пустяк. Мелисса посмотрела на Банши. Взяла за руку.       – Давай, Лидия, – говорила она. Женщина не поймёт, почему, но она знает, что Мартин её слышит. Она это чувствует. Всей своей женской интуицией она чувствует, что девушка слышит все её слова, что она понимает её слова. – Ты нужна им. Ты нужна своим друзьям, без тебя они не справятся. Слышишь? Я уверена, что ты уже знаешь, что нужно делать. Так скажи. Облегчи им задачу, – но та и губ не разомкнула. – Давай.       – Лифт… – казалось, голос разнёсся по всей палате. – Пусть… Ищут… В лифте…       – В каком? – женщина испугалась, да, но она знала, что ничего страшного не произойдёт. Верила, что это Мартин и бредет после обморока, а совершенно осознано говорит. Но та всё молчала, не давала никакого ответа или какого-нибудь намёка. Просто молча лежала. – В каком лифте, Лидия?       После этого девушка резко распахнула глаза. Они не были ни напуганными, ни устрашающими, ни ничего непонимающими. В них читалась какая-то спешка, как будто Банши боялась не успеть чего-то сказать. Она смотрела на МакКолл и не могла сказать ни слова, как будто что-то мешало. Что-то очень мощное, и это явно не относилось к её самочувствию. Губы размыкались, но из груди не выходило ни звука. Ни одного.       – Стайлз… должен… искать… в лифте…       Голос хрипел, был слабым, как будто какая-то хрупкая палочка, которая вот-вот сломается с оглушительным хрустом. Мелисса испугалась.       – Что искать?       Но Лидия больше ничего не ответила. Лишь закрыла глаза и… закричала. Закричала не как девочка, а громко, звонко, оглушительно. Закричала, как Вестница Смерти. Закричала, как Банши. И это было не просто так. Рыжеволосая чувствовала что-то. Что-то, что нельзя объяснить обычными словами, объяснить проверенными фактами... Да и гипотез, которыми всё можно было объяснить, вряд ли найдёшь. Банши чувствовала то, что должна чувствовать. Она чувствовала Смерть. Но не смерть кого-то, а, скорее, смерть чего-то...