Этюд в радужных тонах.

      Прошла долгая неделя подготовки, и каждый день мы корректировали план, добавляя все больше и больше великолепных идей. Он становился все более продуманным, четким, интересным, и это очень нас радовало.       Всю ночь я очень нервничала. Ведь кто знает, как Анна Вячеславовна отреагирует на нашу затею. Я ее, конечно, предупредила, что мы приготовили ей сюрприз, но может она не любит квесты и все такое… В общем, я себя накручивала, как могла и чтобы хоть немного расслабиться, я решила проверить и без того идеальный план.       В 7 часов утра я уже была на улице и начала подготовку. Пройдясь по всем пунктам, развесив все объявления, в которых говорилось, что сегодня день Рождения у самой замечательной, красивой и умной девушки с ее фотографией, и договорившись со всеми, я пошла в МакДональдс. Надо было как-то унять поднимающееся волнение. А что лучше всего поможет в такой ситуации? Правильно! Кофе и еда. Так я и поступила. Взяв карамельный латте и пирожок с вишней я села на скамейке и стала ждать осуществления плана.       О! Забыла сказать: кроме нас с Софой в этом заговоре участвовал еще один мой хороший друг Коля. Веселый, разговорчивый парень. Он всегда стремится всем помогать и всем поднять настроение. Наверно, это его особый талант.       Итак, пока я ждала, Софа с Колей поехали за Анной Вячеславовной, предварительно и там расклеив объявления. Сказать, что учительница была в шоке, увидев двух своих учеников у себя под дверью — это ничего не сказать.       Так и началось празднование Дня Рождения. Это было просто волшебно. Мы ходили и большую часть времени просто смеялись, улыбались и разговаривали ни о чем. Все было так натурально, не наигранно, без рамок, которые устанавливали школьные стены. Никто не волновался, что на нас посмотрят как-то не так или скажут, что мы позволяем себе слишком много с учителем. Иногда мы настолько сильно смеялись, что болели животы и щеки, и Анна Вячеславовна очень мило сжимала их своими ладонями, становясь похожей на хомячка. Это было так забавно, что я начинала еще сильней смеяться, а за мной и все остальные.       Иногда, когда Анна Вячеславовна не видела, Софа подходила и так красноречиво смотрела на меня, делая глоток из фляжки, что я просто заливалась краской, после чего учительница расспрашивала меня, что же случилось, усугубляя мой румянец.       Так проходил наш квест. На улице было достаточно холодно, но мы весело шагали по покрывшимся льдом дорогам, то и дело предотвращая падения друг друга (чаще всех падала Софа, ибо в ней болталась уже не первая фляжка спиртного). Мимо проплывало огромное количество людей-кораблей, которые давно уже отчаились и не могли согреться. Каждый из них удивленно смотрел на нас, не понимая и не разделяя нашей радости. Было смешно наблюдать за такой реакцией прохожих.       Это так чудесно видеть, как Анна Вячеславовна радуется всему происходящему. Её глаза горели, эмоции были такими неподдельными. Я невольно заглядывалась на свой предмет обожания, ибо так редко можно увидеть, как она смеется, ведь эта работа просто высасывает из нее все соки. Каждая ее улыбка, каждый радостный взгляд растекался во мне приятным теплом, даря ощущение невесомости. Все было настолько ванильно-мармеладно, что я даже не чувствовала мороза, который так и норовил пробраться под куртку.       Но пришло время заканчивать квест и ехать домой к имениннице, где нас уже ждал торт, детское шампанское и нудный муж, который без особого воодушевления согласился нам помочь. Мудак.       Он действительно никому не нравился, наверно, и самой Анне Вячеславовне тоже. Это нам так хотелось думать. Ну, а что еще можно сказать о человеке, которого зовут Валдис Спиноффов?! Нет, ну согласитесь: нормального человека так не назовут!       Он был чуть выше самой Анны Вячеславовны, коренастый, немного лысоватый и с дурацкой бородкой. Серьезно, бородка просто ужасна! С ней он походил на дешевого сутенера, и это меня немного пугало. Когда он улыбался (или пытался), то был виден его достаточно кривой оскал, что совершенно не добавляло ему красоты.       Однажды, в разговоре с Софой она обвинила меня в предвзятом отношении к нему: — Мань, я уверена, что если бы ты встретила его просто так на улице, не зная, что он муж твоей возлюбленной, то ты бы так агрессивно его не воспринимала. — Тоесть, ты хочешь сказать, что он не урод?! — Для меня все представители мужского пола уроды, кроме Мистера У, конечно.       Вернемся к нашим баранам.       Никто из нас ранее не был дома у Анны Вячеславовны, поэтому мы просто с замиранием сердца ждали, когда же откроется дверь. И вот это свершилось. Мы как стаяли кучкой, так и завалились к ней в коридор. И тут резко услышали раздраженное шипение: «Валдис, ты даже кровать не смог застелить?! Я уверена, ты знал, что к нам придут гости! Смени рубашку!»       Мы все переглянулись, а Софа чуть не отбила мне печень с локтя, как бы говоря «с тобой у нее не было бы таких проблем», в чем я с ней солидарна. Анна Вячеславовна быстро вернулась после скоростной уборки, а за ней вяло переминался ее «мистер Пропер».       Не обращая на него никакого внимания, мы зашли в очень уютную гостиную, по совместительству являвшуюся спальней. На всех полках стояли какие-то милые статуэтки, а стены были украшены картинами ее друга-художника. В углу комнаты стояло фортепиано, которым явно давно не пользовались по назначению: на нем стоял пустой аквариум, книжки, цветы и все было красиво застелено кружевной салфеткой.       В середине комнаты поставили небольшой круглый стол, на который водрузили торт, чашки, бутылки, тарелки. Он явно не был рассчитан на такое количество людей в одной комнате, поэтому я сидела на полу, спиной облокотившись на ноги Анны Вячеславовны. Вдруг я почувствовала на своей спине легкие прикосновения, от которых побежали табуны мурашек. Мои глаза округлились, что не скрылось от любопытного взгляда Софы. Она бодро подмигивала мне, буд-то у нее был нервный тик или что-то в этом духе. Не удержавшись, я кинула в нее тапком, после чего из-за спины послышался такой легкий, немного детский смех. Это было безумно уютно. Казалось, что мы знакомы уже очень много лет и нет между нами пропастей под названием «возраст» и «классовое неравенство». Мы все так и сидели: Софа с Колей просто смеялись, иногда выдавая тосты за именинницу, а Анна Вячеславовна незатейливо выводила узоры на моей спине и очень мило играла с моими волосами.       Начинало вечереть. Коля уже давно ушел домой, оставляя нас втроем. Да, втроем. Мистер Мускул с конченой бородкой давно ушел куда-то, чем очень облегчил наше пребывание. И тут, уже не совсем адекватная Софа (хотя, когда она вообще была адекватной), предложила: — А почему бы нам, многоумаважаемые коллеги, не закончить этот всхитительный день на берегу нашего, ни с чем несравнимого, Черного моря, провожая усталое солнце, которое плавно погружается в морскую пучину? — А она точно только детское шампанское пила? -, поинтересовалась Анна Вячеславовна. — Пф-ф, конечно! Это просто еврейский акцент! Вы что раньше не замечали? -, попыталась выкрутиться я, попутно пихая Софу в бок. — Ну, раз так, то я полностью согласна. Поехали.

***

      Вечер на море был волшебным. Холодное декабрьское солнце опускалась в сине-зеленую гладь моря, окрасив небо в 50 оттенков лилового. Воздух был настолько чистым, что хотелось вдохнуть и больше никогда не выдыхать… Возле берега плавали маленькие льдинки, отражая последние лучи этого дня. Природа засыпала. На землю опускалась ночь.       Мы втроем любовались закатом… Точнее Анна Вячеславовна и Софа любовались. Я же могла смотреть только на нее! Какая же красивая эта женщина при таком освещении! Ее волосы развевал легкий морозный ветерок, а в глазах отражалось небо…       В какой-то момент Софа словно испарилась, осознав, что она все же лишняя в этой идиллии любви и природы. А я все стояла и смотрела на Анну Вячеславовну так, как, наверно, по плану Шекспира Ромео смотрел на Джульетту… По моему телу пробегала дрожь, а сердце то замирало, то билось в бешеном галопе.       Вдруг я почувствовала непреодолимое желание прикоснуться к волосам любимой, прильнуть к ее губам, почувствовать запах ее тела. Какая-то неведомая сила заставила меня шагнуть навстречу к Анне Вячеславовне. Я подошла так близко, что чувствовала тепло ее дыхания на своем лице. Наши взгляды встретились, мы словно соприкоснулись ресницами. Между нами застыл немой вопрос, ответ на который мы обе боялись дать. — Анна Вячеславовна, — первой прошептала я, — Вы когда-нибудь чувствовали что-то запретное, хотели чего-то недоступного так сильно, что жить без этого не могли? — Иногда, когда чего-то очень сильно хочется, нужно просто взять это, не спрашивая разрешения! — ответила она, почему-то так же шепотом, буд-то боясь что-то спугнуть. — Вы действительно так считаете? — переспросила я и еще немного приблизилась к объекту своего обожания. — Да, несомненно! — ответила Анна Вячеславовна, и я твердо решила БРАТЬ.       Я медленно приблизилась к ней на максимально возможное расстояние. Ее сбивчивое дыхание щекотало мои губы. Последняя преграда была разрушена и… Этот момент настал!       Небо окрасилось в алый цвет, а солнце полностью скрылось за горизонтом. Наши губы слились в робком поцелуе, который медленно перерастал в более уверенный и страстный. Создалось ощущение, что именно такого момента мы обе ждали все эти долгие три года. Нас накрыло безумие. Землю накрыла ночь.