Christmas kisses.

– Эггси, ты вообще знаешь, кто это такой?! – в голосе Мишель слышны истеричные нотки. Гарри беззвучно вздыхает, не отводит от нее взгляда и с трудом давит в себе желание сделать шаг вперед, закрыть собой, чтобы отсечь Эггси от волны родительского гнева. Было очень правильным нагрузить его пакетами с подарками, а мальчишке вручить букет для матери. Сначала Эггси хотел наоборот, и это было бы наихудшим вариантом развития событий. Примерно такую реакцию он себе и представлял. Вообще, Гарри сразу говорил, что знакомиться с его семьей в сочельник – это плохая идея. Эггси не мог понять, почему, а для Галахада список причин стремился к бесконечности. Потому что его матери не понравится, что любовник сына старше нее самой. Что это тот человек, по вине которого погиб ее муж. Который сломал ее семью. Который лишил ее одного Анвина и сейчас лишает второго. Нельзя сказать, что Галахад стремился к знакомству с новыми родственниками. Конечно, не потому, что он боялся гнева Мишель, это ему уже приходилось испытывать, просто он до сих пор чувствовал свою вину за то, что лишил эту семью отца, и это останется с ним до конца жизни. Но если Эггси твердо решил, что их семья должна быть единой, нужно было давно рассказать матери, а не устраивать сюрприз в духе "сейчас я познакомлю тебя со своим парнем". Сюрприз обязательно будет неприятным – Эггси не хотел этого понимать. Как и того, что в их обстоятельствах знакомить их нужно не в канун Рождества. – Знаю, мам, – Гэри мягко улыбается, делает шаг вперед, обнимает женщину и целует ее в щеку, – это Гарри, Гарри Харт. А это тебе, – он отдает объемный букет и снимает пальто. Гарри был счастлив, когда парень решился сменить свой безумный всепогодный бомбер на пальто. И то, что Эггси согласился на укороченное пальто и стильный шарф, стало для него приятным сюрпризом. Мальчишке очень шел такой приталенный силуэт и странным образом сочетался с беспорядочно отросшими за последние месяцы вихрами. Галахад любовался медовыми завитками по утрам, при поездке в офис Эггси укладывал волосы точно так же, как он сам, и эта длина была идеальной, чтобы в порыве страсти запускать в нее волосы. Но во все остальные моменты Эггси выглядел так, словно вообще не расчесывался. Сам Гарри раздеваться не спешил. Эггси не сомневался в успехе этого мероприятия и с жаром уверял его, что все будет зашибись, мама будет рада за них, а Галахад и сейчас не уверен, что его через минуту не выставят за дверь. – Это тот самый Гарри?! – Гарри хочется криво улыбнуться, когда он слышит слова "тот самый", но он сдерживает этот порыв. Конечно, мальчишка рассказывал о нем матери. И, наверняка, только хорошее – влюбленность Эггси была безграничной. И тут такой сюрприз. – Эггси, детка, ты с ума сошел! Сколько ему лет?! И ты знаешь, что из-за него погиб твой отец? – голос Мишель Анвин набирает обороты. Однако Эггси не собирается сдаваться и отступать. Похоже, возмущение матери его ничуть не смущает, он продолжает все так же спокойно улыбаться. Глубоко внутри Гарри был полностью согласен с Мишель: Эггси сошел с ума. Мог найти себе молодого, красивого, а остался рядом с ним. А Галахад не нашел в себе сил отказаться от его любви. – Знаю, мама, я все знаю, – Эггси вешает шарф на вешалку и разворачивает к матери. С точки зрения голого анализа ситуация очень интересна: обе стороны выложили свои главные козыри, что будет дальше? Мишель растерянно молчит, использовав главные аргументы, Эггси остается спокойным и собранным и не собирается оправдываться. Следующим ходом можно развязать войну. Напряжение разбивает маленький розовый вихрь, вцепляющийся в ногу Эггси с воплем: "Блатик плиехал!" Гэри поднимает сестру на руки и смеется: – Ты уже такая большая, Дейзи! Ребенок обнимает его за шею и серьезно спрашивает: – А ты пливез подалки? Абсолютно резонный и по-детски непосредственный вопрос заставляет Эггси на минуту опешить. Гарри улыбается уголками губ. Подарки – это очень серьезно. Мальчишку в такие моменты хочется подразнить, но сейчас не время. – Для Санты еще слишком рано, Дейзи. Но без подарков ты не останешься, обещаю, – он легкомысленно подмигивает сестре, а после разворачивается к нему: – Это Гарри, познакомься. – Пливет, Галли, – девочка сканирует его неожиданно суровым взглядом, словно проверяя, а стоит ли знакомиться с этим странным мужчиной. Но через несколько секунд она уже улыбается и протягивает руку, видимо, одобрив детским сознанием его кандидатуру. Галахад, наконец, ставит пакеты на пол. Похоже, выгонять сейчас его все-таки не будут, так что скоро в пальто и с пакетами он начнет выглядеть глупо. Он пожимает хрупкие детские пальчики и в тон ей отвечает: – Привет, Дейзи. – Ты что в дверях топчешься? Раздевайся и проходи, – парень удивленно приподнимает брови, выразительно глядя на его верхнюю одежду, широко улыбается и язвительно добавляет: – Галли. Гарри закатывает глаза и улыбается, наблюдая, как Эггси проходит в комнату и подбрасывает визжащую от радости сестру к потолку. Мишель смотрит без открытой враждебности, это радует, но ее взгляд все еще настороженный и подозрительный. Это нехарактерно для него, но Гарри сейчас хочется сказать, что он правда любит ее сына и очень старается сделать его счастливым. Это не пустые слова. Эггси – центральный элемент его жизни. Все теперь завязано на нем. Галахад не хочет вносить раздор в их семью, но не сможет отказаться от мальчишки. И дело даже не в том, что ему будет невыносимо без Гэри, есть причина гораздо важнее: Гэри будет несчастлив. Поначалу Галахад и не надеялся, что со стороны Эггси все будет настолько серьезным. Желал этого, но воспринимал его чувства, скорее, страстью и влюбленностью нежели любовью. Мальчишке пришлось постараться, чтобы убедить его в серьезности своих намерений, но у него это получилось. Сейчас их жизни настолько тесно сплетены вместе, что разъединить их можно, только отрубив куски от обоих. Мужчина ставит пакеты у входа и проходит в комнату, стараясь не осматриваться так откровенно. Дом сильно изменился с его последнего визита. Тогда все выглядело совершенно иначе. Гарри помнит мало деталей, просто потому что их и было немного. Игрушки Эггси, детский стол и стульчик, полка с сувенирами, теплый свет настольных ламп. Он прекрасно помнит общее впечатление от этого места: маленький, теплый и уютный мирок одной семьи, который он разрушил. Сейчас в квартире был порядок, но не было былого тепла. Те же обои, что и семнадцать лет назад, только сейчас они некрасиво топорщатся жесткими сухими краями у дверной коробки, порядком потерты и хранят следы художественных опытов Эггси. А может, уже и Дейзи. Гэри беззаветно любит мать и сестру. С первых же серьезных зарплат он стал покупать необходимые им вещи, начиная с одежды и заканчивая новой бытовой техникой. После этого он хотел сделать ремонт дома, но потом передумал. Гарри знал, что он присматривает небольшой дом для Мишель и Дейзи. Галахад был готов предложить свою помощь и содержимое собственного счета, но Эггси пока не обращался к нему, а он не навязывался. Зарплаты в Кингсмене были хорошими у обоих, но мальчишка получал ее недавно, и у него просто не было возможности накопить хотя бы на первый взнос за дом, требовалось больше времени. Гарри считал, что зачем ждать, если можно взять его деньги – это же для семьи, для матери и сестры. Пока для этого разговора не было подходящего момента, но они обязательно обсудят это в ближайшее время. Эггси подходит, целует его в щеку и передает ему сестру: – Поиграй с ней. Я хочу поговорить с мамой, – тихо говорит он. Гарри кивает. Он подозревал нечто в этом роде. Единственная возможность как-то снять напряженность сегодняшнего дня – это попробовать объяснить все Мишель. Гарри не уверен, что та поймет. Не факт даже, что Гарри сам бы понял, окажись на ее месте. Дейзи дергает его за прядь волос: – Хочешь чая, Галли? – Конечно, хочу, – Гарри улыбается и опускает девочку на пол. Наверное, нужно будет помочь заварить ей чай... Однако она бежит не на кухню, а к маленькому шкафчику. Ну да, конечно. Галахад улыбается еще шире. Пластиковая посуда и воображаемое чаепитие с куклами. Дейзи что-то напевает себе под нос, рассаживая кукол за столом, расставляет посуду, тянет Гарри за руку и усаживает его на низкий стульчик. Агент Галахад чувствует себя Гулливером в стране лилипутов, но сохраняет серьезность. Нужно пить воображаемый чай, значит, он будет пить воображаемый чай. Девочка чинно разливает пустоту по чашкам, садится напротив и неожиданно срывается с места. Когда она возвращается, то выглядит потерянной и расстроенной, крутя в руках пустую стеклянную банку. – Что случилось? – спрашивает Гарри. Если она сейчас расплачется… Он не уверен, что ему хватит таланта быстро ее успокоить. Отвлекающим маневром мог бы послужить ДжейБи, но пес дезертировал в комнату за своим хозяином так быстро, что Дейзи, похоже, его и не видела. – Печенье закончилось… "Тоже мне беда", – с облегчением думает Гарри. Печенье среди деликатесов они не захватили, но его легко можно испечь. Это даже проще, чем светская беседа за чашечкой чая с пятилетней девочкой. – Хочешь приготовим? – А ты умеешь? – глаза Дейзи распахиваются от удивления. – Умею. – А пляничных человечков? – с подозрительностью заправского следователя спрашивает ребенок. – И пряничных человечков. А хочешь приготовим пряничный домик? С леденцовыми окнами, черепицей из орехов и с большим количеством белой глазури… – Настоящий пляничный домик? – благоговейно выдыхает Дейзи. Она смотрит на него, как на ожившее божество. Сейчас они с Эггси удивительно похожи. Когда у них обоих сердечки в глазах, сразу становится заметно, что они – брат и сестра. – Настоящий, – Гарри кивает и с удовольствием поднимается с низкого стула. Еще полчаса, и его колени устроили бы скандал. Он протягивает Дейзи руку: – Поможешь мне? Дейзи крепко хватается за пальцы и с радостным визгом тащит его в кухню. Галахад усаживает девочку на стол и устраивает ревизию шкафчиков. Он не уверен, что Мишель будет в восторге от этой затеи. Эггси-то точно понравится: мальчишка всегда был за любое движение, и чем безумней будет затея, тем лучше. Агент Галахад, выпекающий пряничный домик? О да, он будет в восторге! А вот для Мишель Анвин Гарри – виновник гибели ее мужа, любовник сына, а теперь еще и хозяйничает на ее кухне. Хозяйкой Мишель была хорошей. Ей явно нравилось готовить, шкафчики оказались наполнены аккуратными рядами коробок кондитерских украшений и приправ. Среди них Гарри видит многое из того, чем пользуется сам. Это вызывает уважение. Эти специи были малоизвестны, их не рекомендовали, к такому выбору он пришел только после многолетнего опыта. Чем руководствовалась Мишель, он не знает, но без труда находит все, что нужно для пряничного домика и его украшения. – Я сделаю стены, а потом мы вместе их украсим, договорились? – Гарри снимает пиджак, улыбается, закатывая рукава и без промедления замешивая тесто. Он не знал, на сколько спокойных минут хватит интереса Дейзи к происходящему. Склеивать пряничный домик интересно, раскрашивать – тоже, а вот наблюдать за приготовлением теста, вырезанием и выпечкой деталей... Дети в ее возрасте на удивление непоседливы и легко отвлекаются на любые мелочи, поэтому Галахад старается действовать так же быстро, как на задании. Интуиция подсказывает, что разговор Эггси с матерью может затянуться. Мальчишке понадобится немало аргументов, чтобы убедить Мишель в целесообразности их отношений, – думает Гарри, включая плиту. Когда в последний раз он делал пряничный замок, то сначала чертил проект, делал трафареты, а потом переносил выкройку на тесто. Сейчас на это не было времени, придется оперировать только ножом и пространственным мышлением. Стены, мебель, детали ландшафта – пожалуй, они уложатся. Галахад склоняется над тестом, тщательно выкраивая детали будущего замка и замирает от неожиданного вопроса: – Ты любишь блатика? – Да, – коротко отвечает он, возвращаясь к работе. Знакомство с родителями и малолетней сестрой, видимо, подразумевает элементы допроса. Правда, он, скорее, ждал вопросов от матери Эггси, чем от сестры. – Не обижай его. – Не обижу, – Галахад заканчивает с тестом, ставит его в духовку и оборачивается к девочке. Следующие двадцать минут они увлеченно обсуждают декор. Пока Гарри готовит глазурь, Дейзи выдает столько идей, что их хватит на маленький пряничный городок, какой там дом или замок! Галахад сам не замечает, как втягивается в обсуждение, с пылом и жаром доказывая, что к такому цвету стен лучше всего подойдет серебристая фигурная решетка, а не желтый заборчик. Как ни странно, Дейзи охотно идет на уступки, поэтому остается надежда, что их домик будет похож на что-то приемлемое, а не на взбесившуюся радугу. Он берется за леденцовые окна, наблюдая за девочкой, которая, высунув от усердия язык, послушно раскрашивает стены цветной глазурью. Он показывает, как мостить черепицу орешками и выкладывать стену конфетками так, чтобы она стала похожа на булыжную кладку. – Я всего лишь просил с ней поиграть, а ты с поистине хартовским размахом готовишь какого-то архитектурного Франкенштейна! – Эггси подныривает под руку, обнимает его за талию, целует в щеку и совершенно невозмутимо вытаскивает одну из елок, слизывает еще не застывший крем и отправляет ее в рот. Гарри с возмущением шлепает Эггси по рукам, когда он тянется к свежему окну из лимонной карамели. Они переглядываются и одновременно смеются. – Дейзи, Эггси не нравится наш домик, не угощай его, делись только с мамой! – Гарри пользуется тем, что девочка не видит их сзади и медленно гладит поясницу парня. Лучший способ понять, все ли у него в порядке – прикоснуться. Почувствовать, напряжены или расслаблены его плечи и спина. Гэри улыбается, показывая глазами, что все хорошо. Пальцы облегченно соскальзывают ниже, коротко обводят ягодицы, и с легким вздохом Гарри отстраняется. – Не вздумай его слушать! – Эггси смеется. – Беги к маме. Мы привезли вам украшения, помоги ей украсить дом. А это для ДжейБи, – мальчишка подмигивает сестре и протягивает ей небольшой ободок, украшенный оленьими рожками. Эггси снимает ее со стола, а Гарри думает, что ДжейБи теперь точно не спастись. С рожками была идея Эггси. Мопс, конечно, был терпеливым, но Гарри не стал бы настаивать на ободке, если бы тот не захотел, а с Дейзи у пса не было никаких шансов избежать трансформацию в мини-версию оленя. У Анвинов стояла елка, украшенная шарами и переливающаяся гирляндой, висел венок из остролиста, но Гарри и Эггси принесли столько украшений, чтобы сделать из дома настоящий сказочный замок. Светящиеся звезды Гернгута, ветки омелы, венки, гирлянды и мишура, а для комнаты Дейзи – маленькие феи со светящимися крылышками. Мальчишка прижимается к нему всем телом и нежно целует в щеку. – Кажется, ты ей понравился. Хотя это меня совершенно не удивляет – строитель такого шикарного пряничного домика просто не может не нравиться маленьким девочкам! – Она сказала, чтобы я тебя не обижал, – Гарри улыбается. – О, тогда у меня есть индульгенция на поедание домика! – Обойдешься, – Гарри смеется. – Брат у нее давно, а домик, похоже, впервые. – Да, мы никогда не делали его. Даже не знаю, почему. – Гэри пожимает плечами и отправляет горсть орехов в рот. – Я поговорил с мамой. Не буду обещать, что прямо сегодня она бросится к тебе на шею, но когда узнает тебя получше, точно полюбит тебя не меньше, чем меня. Давай вместе закончим дом и поможем им с украшениями. По-моему, ты скупил половину магазина. – Я скупил? – Гарри возвращается к черепице из миндаля. – Ну, не я же, – парирует Эггси, склеивая глазурью мебель. Действительно. Покупали все вместе, если говорить откровенно. В четыре руки они заканчивают за четверть часа и присоединяются к остальным. Мишель больше не смотрит на него волком, а ведет себя вполне доброжелательно, но Галахаду кажется, что ей немного неловко. Не так просто смириться с тем, что любовник сына – мужчина старше ее, по вине которого когда-то погиб ее муж. Поэтому Гарри Харт старается быть максимально вежливым и предупредительным. Он методично украшает комнату Эггси, когда мальчишка незаметно подкрадывается сзади. Хорошо, почти незаметно. – Ты стоишь под омелой. Гарри не отвечает, а просто разворачивается и целует его. К этим губам он хочет прикасаться без остановки. Остается только надеяться, что их никто не прервет… Поцелуи с Эггси всегда такие упоительные, что Галахад готов целоваться часами. К счастью, Гэри любит целоваться так же, как он, и они частенько доводят друг друга одними только поцелуями до температуры кипения металла. Сейчас у них не будет такой возможности, но Гарри с удовольствием пользуется шансом и прижимается губами к губам. Очерчивает контур нижней губы кончиком языка, мягко прикусывает ее зубами – все это сводит его Эггси с ума. Гарри чувствует, как он резко выдыхает через нос, притягивает его к себе сильнее и целует так, словно они не виделись несколько недель. Поцелуй все еще ощущается на губах, когда в комнату врывается Дейзи: – Эггси, тебя зовет мама! – Иду. А ты пока помоги Гарри украсить люстру. Эггси выходит, а мужчина протягивает девочке гирлянду и сажает себе на плечи. Девочка сначала испуганно хватается за его голову, а потом храбро прикрепляет гирлянду, пока он крепко держит ее за ноги. Галахад ставит ее на пол, садится на корточки и серьезно благодарит: – Спасибо, Дейзи. Один я бы не достал. – Не за что, – Дейзи улыбается и срывается с места. Гарри удовлетворенно осматривает комнату и подходит к фотографии на полочке. Эггси в форме морской пехоты выглядит непривычно серьезным. Если бы что-то в его жизни пошло иначе, они бы не встретились. А теперь мальчишка взъерошенный и сонный пьет по утрам чай в его кухне, а ночью засыпает в его постели. И это Гарри не согласен ни на что променять. Галахад офигевает, вернувшись в гостиную. Вместо стильного костюма или ставших уже привычными для него футболками поло и бомберами разных цветов на Эггси красуется безвкусный свитер с оленями. В этой области можно было найти много интересных и стильных изделий, но Эггси почему-то выбрал нечто грязно-зеленого цвета и бесформенного силуэта. Полосы желтовато-белого цвета, высокий воротник, бездарно вывязанный олень... – По твоим глазам видно, что ты в восторге, – Эггси откровенно ржет. – А тебя ждет то же самое! Гарри вежливо приподнимает бровь в немом вопросе. – Это мамин подарок. Мне и моему парню, – мальчишка приближается и обнимает его за талию. – Что будет делать мой парень? – мурлычет он. – А то ты не знаешь, – Гарри улыбается уголками губ. Хорошо, что Эггси предупредил его заранее; ни единым дрогнувшим мускулом Галахад не выдает своего отношения, напротив, церемонно благодарит за подарок. Несколько минут назад ему казалось, что большего отсутствия вкуса у этого горе-дизайнера нельзя обнаружить, но он ошибся. Гарри повезло меньше, чем Эггси: его свитер точно такой же, только коричневого цвета неприятного оттенка. К коричневому цвету вообще следовало подходить очень аккуратно, чтобы вещь казалась стильной, а не походила цветом на свеженькое кошачье дерьмо. Цветовые сочетания с разными оттенками коричневого были одними из самых сложных задач в колористике, а при выборе одежды коричневого цвета стоило учитывать цвет волос, глаз и оттенок кожи Тем не менее Галахад покорно надевает свитер и невозмутимо сидит в нем остаток дня. Напряжение Мишель окончательно растворяется в рождественском вине. Гарри старается не провоцировать ее, не лапать Эггси, не целовать, не демонстрировать их отношения с той степенью откровенности, которая совершенно излишня для матери. Однако он не отодвигается, когда к нему тянется сам Гэри. Эггси может вести себя прилично, но сейчас он или не считает нужным это делать, или намеренно показывает маме их отношения, чтобы все осталось не только словами – это его семья и выбор полностью его, Гарри не собирается вмешиваться. Он просто любуется, как светится Эггси, когда его родные распечатывают подарки. Доход в Кингсмен был первыми его серьезными деньгами и, наконец, он может подарить близким то, что хочет. Мишель искренне рада красивому колье. Гэри незаметно сжимает его руку. Гарри помогал ему с выбором изделия; они тогда провели в ювелирном несколько часов: Галахад рассказывал о многих нюансах, связанных с ювелирными украшениями, но окончательное решение Эггси принял сам. И Гарри гордился им. Дейзи же в последнее время бредит балетом. Мальчишка сам разыскал мастерскую по изготовлению пуантов и заказал ей балетные туфельки с изящным шелковым шитьем. Никто не знает, перерастет ли ее увлечение во что-то серьезное, но красивый подарок от брата у нее останется в любом случае. Они уходят за пару часов до полуночи. Мишель уговаривает их остаться и даже предлагает потом постелить в старой комнате Эггси. Гарри не против остаться, он не видит смысла добираться ночью через весь город. Тем более, Мишель соскучилась по сыну, ведь Эггси нечасто забегает к ним в гости, но тот непреклонен. Уже в такси, обнимая прижавшегося к нему парня, Гарри спрашивает: – Почему ты не захотел остаться? – Я хочу провести только с тобой наше первое Рождество. Я пригласил их в гости после Нового года. Ты не против? Гарри отрицательно качает головой. И сейчас он отлично понимает, о чем говорит Эггси. Ему немного неудобно, что он похитил у Мишель сына, но Галахад тоже хочет провести этот день и ночь только вдвоем с ним. В молчании, сопровождающем их весь остаток пути, нет напряжения, только умиротворение и покой. – Хорошо, что мы украсили дом заранее, – Эггси включает все гирлянды и зажигает свечи на столе. – Жаль только, об ужине не подумали. Придется ждать утра. – В духовке горячая индейка. – Гарри вытягивается на диване. Впервые за много лет у него дома столько украшений, что подсветка гирлянд позволяет обойтись без верхнего света. Ему уютно рядом с любимым человеком в этих дрожащих огнях гирлянд и теплых отблесках свечей. – Откуда? Нас же целый день не было! – Слово "таймер" тебе о чем-то говорит? Эггси смеется и окидывает его взглядом, полным такого неприкрытого обожания, что впору смутиться. Они устраиваются на полу. Подушка, тарелка с горкой нарезанного мяса, две вилки, камин и бутылка вина. Им больше ничего не нужно. С Эггси Гарри разрушил много условностей и рамок в своей жизни, но ни разу не пожалел об этом. Мальчишка умел вписываться в любую обстановку и атмосферу. Если бы Галахад настоял, чтобы они ходили по утрам в халатах поверх пижамы, после секса обязательно принимали душ и ужинали каждый день с тем безумным количеством столовых приборов, которые положены по правилам этикета, Эггси бы согласился. Но Гарри позволял ему самому принимать решения, и ему нравились результаты: в чем-то мальчишка без труда подстроился под его устоявшийся образ жизни, но в другие моменты Эггси вел себя так, как не повел бы себя ни при каких обстоятельствах сам Галахад, тем самым открывая для него что-то новое. И Галахад делал шаг навстречу. Совершенно несолидно для мужчины его возраста и статуса с удовольствием валяться на полу, сидеть, прислонившись спиной к дивану и методично поглощать сочное мясо, но какая к черту разница, если он до одурения счастлив? Когда-то в юности Гарри оказался на поле, где цвел хмель. Вдыхать сладковатый аромат его цветов оказалось опасным и обманчивым ощущением: ты пьянел, не выпивая. И эта легкая эйфория длилась несколько часов в отличие от алкоголя, действие которого или усиливалось или постепенно сходило на нет. С Эггси рядом он постоянно чувствовал себя надышавшимся этим наркотическим ароматом. Они чуть не пропускают полночь. Встряхиваются от ударов Биг Бена и подходят к окну. Конечно, отсюда рассмотреть главную достопримечательность Лондона невозможно, но у окна лучше слышно. Гарри ощущает этот звук всем телом. Он прокатывается по нему горячей, густой, торжественной волной и растворяется в Эггси. Гарри прикрывает глаза и прижимается губами к макушке парня. Он слушает тяжелый перезвон до конца и тихо произносит: – Твой подарок под елкой. Эггси смеется, выпутывается из его рук и развязывает бант на коробке. Гарри устраивается на диване, наблюдая за его реакцией. Он нашел тот самый шар со снегом, с которым играл пятилетний Эггси. Тот шарик был необычным, Гарри помнил его все эти годы. Обычно в таких шарах был небольшой домик, снеговик, Санта Клаус или даже вертеп, но никогда больше Галахад не встречал в шаре заснеженных гор. Но спустя столько лет он нашел эту игрушку на каком-то из блошиных рынков и без раздумий купил. Эггси задумчиво встряхивает шар и смотрит на вихрь пластиковых снежинок. – У меня был похожий в детстве... – Такой же, – уточняет Гарри. – Да? Наверное, ты прав... – парень задумчиво смотрит на игрушку и неожиданно его лицо проясняется. – Это же ты подарил мне его! Я вспомнил! Знаешь, я с детства помнил эту медаль, даже смутно припоминал, что мне ее отдавал какой-то мужчина, но ничего больше. А сейчас все помню. У мамы была короткая стрижка тогда. Я сидел на полу, а ты опустился передо мной на корточки, отдал медаль и подарил шар. Ты и тогда был таким красивым... – Это был твой шар, – Гарри качает головой, – я взял его у тебя из рук и отдал медаль, а потом поставил его на комод. По сути, обменял медаль на шарик, – мужчина улыбается. – Черт, а я почему-то все равно помню, что ты подарил мне этот шар, – Эггси снова отправляет снежинки в хоровод одним резким движением и садится к нему на колени. Он мягко прижимается к губам, улыбается и тихо шепчет: – Спасибо. Внутри разливается облегчение от осознания, что Эггси правда понравился подарок. Первым желанием Гарри было скупить для Эггси полгорода, но для этого не нужен был праздник, это можно было сделать и без повода. Внезапно Эггси хохочет в голос. Гарри вопросительно смотрит на него, и, отсмеявшись, тот поясняет: – Гарри, да ты же мастер пикапа! Склеил меня в пятилетнем возрасте, еще и на глазах у матери подсунул свой телефончик! – Какая пошлость! – Галахад смеется в ответ и целует парня в подбородок. – Ладно, а теперь настало время твоего подарка, – мальчишка спрыгивает с его колен и выбегает из комнаты. Через полминуты раздается звук закрывающейся входной двери. Эггси ушел за его подарком на улицу? Но все магазины давно закрыты. Мальчишка возвращается через дюжину минут, плюхается прямо в куртке на диван, расстегивает молнию и достает оттуда крошечного спящего щенка: – А это тебе! Гарри укладывает теплый комочек на колени, аккуратно поглаживает пальцами, наблюдая, как чуть приоткрываются сонные глаза, и щенок, чуть пошатываясь, поднимается и смотрит на него. – Привет, – Галахад улыбается, проводя подушечкой указательного пальца по пушистой переносице. – Это корги? – Вельш корги пемброк. Я подумал, что это неправильно: у тебя уже двадцать лет нет собаки. Мистер Пиклз не будет ревновать. Гарри видит на его лице ту же улыбку, которая красовалась на его лице, когда Мишель и Дейзи открывали свои подарки. Эггси действительно нравится дарить подарки, он делает это от души. Почему-то после смерти мистера Пиклза ему не приходило в голову завести другую собаку. Сначала он тосковал и даже думать не хотел в эту сторону, а потом просто привык быть один. Все-таки любое живое существо требовало ухода и внимания. В Кингсмене можно было решить этот вопрос при отъезде на длительные задания, где нельзя было взять с собой собаку, но без пса он был почти никак не привязан к дому. Он в возрасте Эггси искал свободы, а мальчишка ищет стабильность и уют, которого он был лишен без отца... – Он здорово похож на тебя, заметил? – Гарри показывает на щенка, склонившего голову вбок. Из-за темной кромки у пасти кажется, что он улыбается. – Твоя улыбка, и задницы похожи... – Да ну тебя! – мальчишка шутливо пихает его в бок и смеется. – Кстати, это девочка. – То есть ты приобрел подружку ДжейБи? Тогда готовься стать папой через годик. Щенок сосредоточенно обнюхал руки Гарри, видимо, счел его достойным доверия и боднул ладонь лбом, настойчиво требуя ласки. – Ты ей понравился. Ты всем нравишься, – Эггси скидывает куртку и прижимается к его боку. Гарри обнимает парня за плечи. – Как ты ее назовешь? – Дебби. Дебора. Она напомнила мне молодую Дебору Керр. – Кто это? – Шотландская актриса. Снималась в пятидесятых. Эггси кивает. – Я еще купил ей кучу игрушек и корзинку. Но оксфорды все равно лучше убрать, – парень смеется и спускает Дебби вниз, позволяя ей исследовать новое пространство. – Спасибо, Эггси. Это идеальный подарок. После мистера Пиклза я так и не завел собаку, – Галахад допивает вино и снова наполняет их бокалы. Эггси выпивает вино залпом, забирает бокалы, ставит их на столик, сползает на пол и тихо выдыхает, глядя в глаза полным возбуждения взглядом: – Ты такой сексуальный в этом свитере. – По-моему, я и в мешковине буду для тебя сексуальным, – Гарри садится рядом и тянет парня к себе, не отводя взгляда от его бесконечных глаз. Быть рядом с Эггси – это значит держать нервы всегда оголенными. Иногда его прикосновения, как удары тока. От них встряхивает все тело, они настолько приятны, что могут восприниматься телом как болевой импульс. Яркий, острый, на мгновение затмевающий сознание и погружающий во тьму. Иногда это наркотик. Игла, медленно входящая в вену, жар и опьянение, распространяющиеся по всему телу. Остаться вдвоем на Рождество было правильным решением, единственным правильным решением. Они еще не успели насладиться друг другом настолько, чтобы им требовался кто-то еще. Каждое утро, просыпаясь рядом с Эггси, Гарри был только рад, если им никуда не нужно было идти. Гэри стягивает с него свитер, расстегивает рубашку на несколько пуговиц и жадно впивается губами в шею. От поцелуя по коже расплываются языки пламени. Гарри дергает его за ремень джинсов, роняя парня на пол, нетерпеливо рвет пряжку и тянет вниз язычок молнии. Они безумно любят раздевать друг друга и нетерпеливо ласкать обнажающуюся кожу. Галахад запускает руку в трусы и сжимает пульсирующий желанием член. От его мгновенной реакции перехватывает дыхание: Эггси тихо выдыхает и поднимает бедра, подаваясь навстречу его пальцам. То, что с него уже сняли рубашку, Галахад осознает, когда чувствует, как его соски напрягаются от легких, но таких умелых прикосновений пальцев. Гарри прикусывает губу, стягивая с Эггси штаны вместе с трусами. Они знают, как ласкать друг друга так, чтобы сознание превращалось в горячее желе. И для этого нужно совсем немного – просто любить. Гэри тихо стонет. Раздвигает ноги, чтобы прижаться ближе, нетерпеливо царапает пояс его брюк, пытаясь просунуть под него ладони. – Чертовы брюки! – шипит он. – Ненавижу их! Гарри тихо смеется, проталкивает пуговицу сквозь тугую петлю и позволяет беззвучно разойтись тонкой молнии. Эггси впивается пальцами в поясницу. От гортанного стона по телу, распластанному по полу, пробегает дрожь. Она передается Гарри и растворяется в кончиках пальцев, которыми он пытается нащупать пуговицы изнутри рубашки. Снимать свитер, а потом расстегивать пуговицы – это слишком долго. Галахад проводит руками по горячей коже под одеждой, и освобождает самую нижнюю пуговицу от плена ткани. Он поднимается снизу вверх, расстегивая одну пуговицу за другой, минует подрагивающий от напряжения живот, цепляется за ребра ходящей ходуном грудной клетки. Жар груди, биение сердца и нервные выдохи, смешанные с тихими стонами, здорово мешают сосредоточиться. Точно так же, как и пальцы, с силой мнущие его ягодицы. – Боже, Эггси, ты можешь полежать спокойно пять секунд?! – Гарри сдавленно ругается, пытаясь удержать вспотевшими пальцами последнюю пуговицу на воротничке рубашки. – Ты издеваешься?! Порви ты ее уже! – Эггси вцепляется в его кожу ногтями и Гарри вздрагивает. Они еще не успели друг друга раздеть, а уже возбуждены до предела. В такие моменты одежда для них – только преграда. Болезненное ощущение ткани под пальцами вместо горячей кожи похоже на изощренную пытку. Они дразнят друг друга постоянно. Дразнят на работе, дразнят дома, дразнят в постели, но оба знают ту границу, когда стоит прекратить шутить. Галахад, наконец, справляется с пуговицей и снимает с Эггси рубашку с дурацким свитером. Размыкать объятия не хочется, поэтому они просто помогают друг другу ногами избавиться от штанов, пока не остаются обнаженными, бесконечно прикасаясь кожей к коже. Гарри проводит носом по виску, вдыхает дурманящий аромат своего Эггси и касается пальцами напряженных сосков. Эггси вздрагивает, сдавливает его бедра коленями и шепчет, облизывая ухо: – Не смей тянуть. Гарри молча кивает. Горло сжимает возбуждением и зашкаливающими за все границы чувствами. Носить с собой смазку постоянно – вынужденная мера. К ней пришлось прибегнуть сразу, когда они поняли, что их секс выходит далеко за пределы их спальни, но нащупать ее в нужный момент – серьезное испытание. Гарри справляется с ним не без труда и, задержав дыхание, смазывает Эггси. Не удержавшись, проводит скользкой рукой по мошонке, сдавливает член. Глаза парня подергиваются туманной пеленой. Если до этого у них обоих была возможность хоть как-то сохранить контроль, то теперь она рассыпается сверкающими осколками. Галахад проглатывает готовый вырваться стон, просовывает ладони под ягодицы парня и осторожно входит сразу на всю длину. Эггси прогибается в пояснице, прижимается лопатками к полу и обхватывает его за плечи. Гэри с силой тянет его ближе к себе и утыкается губами в участок между плечом и шеей. Его дыхание обжигает, а зубы царапают кожу, когда Галахад частыми толчками вдавливает его в пол. Шея, наверное, будет растерзана в мясо, но это не имеет никакого значения. Важно не потерять темп, не выпустить это тело из вспотевших пальцев. Они стонут в унисон – тихий звук на толчке, полном соприкосновении тел, а дальше общий судорожный вдох. Приближение оргазма они чувствуют вместе. Достаточно одного расфокусированного взгляда и безмолвного "да", чтобы начать двигаться быстрее, резче и сильнее. Толчок, судорожный вздох, стон, скомканный поцелуй – и весь мир превращается в мерцающую рождественскую гирлянду. Биение крови в висках, пульсирующая жилка на шее, мягкий плед и накатывающая усталость под медленно проясняющееся сознание. Эггси размеренно дышит ему в ухо и прижимается к плечу. Галахад обожает эти минуты единения. Под пледом разлито медовое тепло их соприкасающихся тел, и, и несмотря на то, что рядом горит камин Гарри чувствует, что вскоре его бок, нога и плечи, не укрытые пледом и лишенные прикосновений Эггси, начинают леденеть. Галахад поворачивается набок, прячась под одеялом, гладит парня по груди и прижимается губами к шее. После секса время всегда замедляется, кажется расплавленной липкой карамелью. Он проводит языком по солоноватой от высохшего пота коже, прикусывает губами кожу на выступающих ключицах и упирается языком в яремную впадину. Эггси резко выдыхает через нос и выгибает шею, упираясь затылком в пол. Гарри обводит кадык кончиком языка, с нажимом ласкает напряженные мышцы шеи и накрывает ладонью живот. – Гарри, я… – Да, – соглашается мужчина. Эггси смеется, стискивая его плечи, и возбужденно царапает их ногтями. – Что это на тебя нашло? Гарри улыбается. Эггси почти всегда был готов на второй раз, и здесь Галахад проигрывал ему то ли по темпераменту, то ли из-за возраста. Обычно ему требовался перерыв в несколько часов; парень никогда не настаивал, ни разу эта тема не стала причиной конфликтов, и Гарри не чувствовал себя виноватым за это. А сейчас ему необходим этот второй раунд. – Наверное, Мишель подсыпала виагру мне в жаркое, чтобы я удовлетворял ее сына. – Господи, да мне иногда кажется, что я сдохну под тобой! Я не против такой смерти, но ты будешь скучать, – Эггси с удовольствием сдавливает его в объятиях. – Трахни меня еще раз. Гарри впивается в его рот жадным поцелуем. Им некуда спешить, но желание заливает сознание. Эггси охотно реагирует на его ласки: запускает пальцы в волосы, давит на затылок, не разрешая отрываться от его губ, беспорядочно гладит спину, сжимает ягодицы. Эта странная смесь нежности и страсти кружит голову. Нет нетерпения, только бесконечное желание принадлежать друг другу. Гарри переплетает их пальцы и спускается поцелуями ниже. Эггси сводят с ума поцелуи в шею, и Гарри отрывается за все те разы, когда они пытались сдерживаться, или эти поцелуи просто настолько заводили парня, что они оба уже не могли терпеть. Он с удовольствием терзает тонкую кожу зубами, осторожно царапает острой кромкой, прикусывает ее, медленно отпускает обратно и зализывает укус. Он откровенно трахает Эггси в шею языком так долго, что парня начинает трясти. Его тело все еще бьет крупной дрожью, когда Гарри входит в него. Он глотает тихие стоны и рваное дыхание, шепчет глупые нежности в приоткрытые губы и ощущает, как с каждым движением скользит не только член внутри, но и их тела, покрывающиеся бисером пота. Оргазм не разбивает мир на осколки, он накрывает обоих горячей волной, обжигая легкие, сминает сознание в бесформенный ком. Эггси тихо хрипит, на несколько секунд впиваясь пальцами в плечи, и обмякает. Галахад устраивается поудобнее, прижимает к себе усталого Эггси и прислушивается к успокаивающемуся рваному дыханию. Под одеяло забирается пушистый комочек, он накрывает Дебби ладонью и аккуратно гладит мягкие уши. Замерзла или устала от новых впечатлений, но, видимо, она действительно приняла его. – Черт, похоже, я буду ревновать, – ухо согревает теплый шепот, – она отняла у меня целую твою руку! – Зато весь остальной я с тобой, – Гарри целует парня во влажный висок. – С Рождеством, Эггси. – Это охуенное Рождество, Гарри, – сонно бормочет парень. – Испечешь мне пряничный Кингсмен? Подземный тоннель, ангар с самолетами… – Тогда я закончу к следующему Рождеству! – Галахад смеется. – Ладно... Тогда... Наш дом? – шелестит Эггси. Гарри прекрасно знает это состояние: мозг уже отключается, а ты упрямо пытаешься не заснуть. – Обязательно.