WildYoungAndHappyNewYear

- Не хочешь сходить в кино? - как-то холодным декабрьским вечером спрашивает Вон У, внезапно оторвавшись от чтения. Мин Гю хочет. На самом деле, он хочет и в кино, и к маме, и в магазин за пивом, лишь бы с Вон У, насколько угодно долго, желательно, навсегда. А еще желательно при этом держаться за руки, или за ноги, или еще за что-нибудь, хотя бы мало-мальски подходящее критерию возможности держаться. - Можно, - вслух говорит Мин Гю и кивает. Совсем скоро новый год, над подарками никто не думает, потому что сами друг для друга те еще подарки, а еще потому что они неделю едят только быстрорастворимую лапшу из супермаркета по соседству и пьют кофе "три в одном (дерьме)". В их скромной квартире криво висят полторы гирлянды, да и то две половины не горят, а несчастная половина целой гирлянды горит кое-как, с горем пополам, из-за чего елочка, сооруженная из них на стене, ночью выглядит как острый нос с оттопыренными губами. Вместо звезды на ее верхушку Вон У приклеил распечатанную на черно-белом принтере и обведенную гелевой ручкой селфи Мин Гю с утиными губами. Но любитель фронтальной камеры не лыком шит, и в отместку распечатал самые неловкие детские фотографии Вон У (измазанный шоколадом рот, полосатые колготки, бантик на голове, костюм зайчика в детском саду), обрезал края кружочком и приклеил в границах елки, будто это висящие на ней шары. В общем, посмеялись, но не убрали. Потому что мило. А еще у них негласное правило надевать какие-нибудь нелепые вещи, раз уж на дворе праздник. Поэтому часто в их квартире можно увидеть ленивого эльфа с красным носом и гиперактивного оленя (тоже с красным носом), реже - фею с кирпичным лицом и котика из порнофильма. Ну, и ко всему прочему на днях Мин Гю притащил из "макдональдса" две пары красно-белых полосатых гольф, громогласно объявляя, что он помог устроить праздник детям. Носят теперь. И вообще они очень давно никуда не выбирались, поэтому предложение Вон У сходить в кино было как свежий морозный воздух в закрытом помещении. Оба абсолютно не представляли, что идет в прокате, потому что экзамены-сессия, какое там кино. Поэтому, придя в кинотеатр, они откровенно тупили и прочли флаеры про каждый фильм. У обоих было жутко хорошее настроение, поэтому они то и дело прикалывались и говорили какую-то откровенную чушь. В итоге дошло до того, что взрывы смеха Вон У вызывали просто дебильные звуки, издаваемые Мин Гю, как будто он восемнадцатилетний даун, хотя, от правды недалеко. Шутка. И вообще Ким Мин Гю парень видный, порядочный, а Чон Вон У - работящий и правильный, пара идеальная, если не учитывать некоторые гендерные особенности, но это же не помеха, правда? В общем, смех смехом, а задница у Мин Гю классная, за нее так и хочется схватиться, так он ее еще и в обтягивающие джинсы одевает, ух. Он довольно подтянутый и стройный, но вот жопка с потрохами выдает всю его любовь к гамбургерам всяким и на диване полежать. А у Вон У проблемная кожа на щечках, это едва заметно, да и то только при близком рассмотрении, например, если целовать их (если ты его мама) или, скажем, облизывать (если ты собака). Мин Гю ни мамой, ни собакой, очевидно, не являлся, поэтому щечки Вон У для него - недосягаемая роскошь. И вот они - один с жопкой, другой с щечками - стоят как два столба у афиши и не имеют никакого понятия по поводу того, что им смотреть. По отдельности они уже поржали над сюжетами всех предлагаемых фильмов, точнее, над их формулировками на флаерах, настроения идти на что-то серьезное не было, поэтому они закрыли глаза и ткнули в первое попавшееся. Вон У попал в комедию, а Мин Гю - в мороженое, которое тот держал в руке. В общем, идут они в итоге на второсортную американскую комедию, которые почти всегда есть в любом прокате, потому что их штампуют пачками с почти одинаковым сюжетом, шутками и составом актеров. Заваливаются в зал все красные и покачивающиеся из стороны в сторону от смеха над своими откровенно тупыми шутками, роняя по ходу попкорн из большой бадьи, на которую они раскошелились, собрав по крупицам остатки стипендии, праздник все-таки. На них косятся люди, потому что они похожи на упоротых дегенератов, да к тому же еще в шапках с оттопыренными ушами и почти двухметрового роста. У них места на самом последнем ряду, потому что они пожалели людей: им-то с любого ряда удобно смотреть. Да только кто знал, что на самом последнем ряду места двойные. И вот сидят у стены обнимающиеся и чуть ли не сидящие друг на друге парочки, которые пришли сюда явно не смотреть кино, и эти два придурка, спорящие, кто на кого закинет ноги, потому что вдвоем они едва умещаются в это узковатое, хоть и расчитанное на двоих, сиденье. На моменте, когда резко начала идти реклама, Мин Гю поперхнулся попкорном от неожиданности и, пока он откашливался, Вон У закинул на него ногу, выходя победителем в этом споре. Всю рекламу они продолжают приглушенно ржать, параллельно Мин Гю предпринимает тщетные попытки скинуть ногу Вон У со своей. Но как только начинается фильм, оба тактично кашляют, принимая максимально серьезный вид и замолкают. На пару секунд. Потом поворачиваются друг другу, смотрят на кирпичные выражения лиц и снова начинают хихикать как полудурки, пытаясь не шуметь и прикрывать рты ладонями. Примерно через полчаса фильма они более-менее успокоились, хотя комментарии Мин Гю, которые он вставлял по абсолютно любому поводу, доводили Вон У до истерики и вытирания проступающих на глазах слез. Серьезно, это было гораздо смешнее, чем плоские шутки, предусмотренные фильмом, они забавляли не столько своим остроумием, сколько блестящей тупостью. По закону жанра, попкорн был съеден, когда от фильма не прошло и часа. Дальше они просто смотрели комедию, откинувшись на спинку своего узкого сидения, где сидели плечом к плечу, к тому же Мин Гю прислонил свою не обременненную тяжестью голову к голове Вон У. Со стороны могло показаться, что они очень даже вписываются в концепт парочек на заднем ряду, только никакой бурно разворачивающейся картины страсти у них не было, потому что она и не планировалась, разве что можно было сказать: нога Вон У СТРАСТНО лежала на ноге Мин Гю, и виском к виску они прислонялись тоже СТРАСТНО. Просто безудержно. Вы чувствуете, как становится жарко? Ух. Но на самом деле где-то на том моменте, когда Вон У попробовал устроиться поудобнее и случайно прошелся голенью по "неприкосновенному междуножью", если вы понимаете, Мин Гю действительно стало чуть жарче, чем до этого. Нет, дело здесь даже не в случайном прикосновении, которое почему-то скорее походило на намеренное поглаживание, а в том, что по правую руку от него на соседнем сидении девушка так очевидно постанывала, что это было слышно даже через громкие разговоры актеров в фильме и музыку. Совсем уже ни в какие ворота не лезет, ей богу, нашли место, чтобы заниматься подобными вещами. Подумал Мин Гю и выпустил пар из ушей, прикрывая ладонью раскрасневшееся лицо. Он понимает, что в темноте зала его никто не видит, но ощущение горящих щек очень напрягало. Он хочет посмотреть на Вон У и сказать что-нибудь смешное по этому поводу, чтобы самому расслабиться, поворачивается и случайно задевает его щеку носом. Вон У удивленно отстраняется и поворачивается к нему, мол, ты чего? Мин Гю качает головой, шепотом говоря, что он случайно. Его напарник по сиденью пожимает плечами, не придав этому никакого значения, и принимает прежнюю позу. Офигеть просто, думает Мин Гю. Он чувствует себя загнанным в угол: с одной стороны эта постанывающая бабища, с другой - нога Вон У, лежащая на нем. Очень хочется погладить ее, но все же отлично понимают, что этот жест более чем просто интимный, верно? Не хотелось бы портить себе впечатления от просмотра этого редкостного дерьма, но Мин Гю уже отвлекся, а нога Вон У вызывала у него гораздо больше интереса, чем комедия на экране. Как будто почувствовав неладное, как только Мин Гю хотел положить на колено Вон У ладонь, он убрал ногу и закинул на нее свою. Теснее не стало, скорее наоборот, если не брать в расчет штаны. Приехали. В это время на экране происходит какая-то несусветная чушь, за которой Мин Гю не следит уже минут 15, потому что голова его занята другими мыслями, которые и хотели бы сконцентрироваться на одном конкретном месте, но как-то не сложилось, наверное, потому что хозяин этих мыслей старался даже близко не подпускать всякого рода пошлятину к своему сознанию. Безуспешно. Он прикрывает лицо руками. Они очень холодные по сравнению с его кипящим щечлом. Хорошо, что Вон У смотрит фильм, и не обращает на него внимания. Какая-то шутка вызвала у него смех, отчего он почти хлопнул в ладоши, потом хлопнул ладонью по бедру Мин Гю, концентрируя его внимание на этой «блестящей» шутке, одной единственной в своем роде и в этом фильме, но у и без того разнервничавшегося напарника по сиденью это вызвало обратную реакцию. Мин Гю поджал губы и безысходным взглядом посмотрел на ладонь Вон У на своей ляжке, обтянутой джинсами. Он был готов захныкать. Честно. Как бы так аккуратно убрать ее, чтобы Вон У ничего не заметил и, главное, чтобы ничего не заподозрил. Надо бы как-нибудь так тактично повернуться. Ага. Мин Гю опирается рукой на подлокотник, подпирая голову ладонью, и пытается максимально закинуть ногу на ногу, при этом повернувшись немного боком. Ладонь Вон У соскальзывает. Ему на задницу. Мин Гю шлепает себя по лицу и с тихим шипением выпускает воздух сквозь сомкнутые зубы. Это, черт возьми, просто великолепно, вы только посмотрите на эту картину: типичный семейный вечер в кино у двух откровенных пидарасов. Так, спокойнее. Вон У замечает, что его ладонь лежит как-то не так, смотрит то на нее, то на Мин Гю, после чего его почему-то пробивает на смешок, то ли оттого, что «вышло очень забавно», то ли он просто поржал с позы сидящего рядом друга. Он так безмятежен и весел, похоже, что, и правда, ничего не заподозрил, несмотря на откровенный дебилизм ситуации, давайте будем честными. Но руку не убрал. Мин Гю жалеет, что родился на свет. Дебилом. Нет, дело не в том даже, что где-то что-то с его логикой мышления пошло не так, просто отродясь он как-то не привык выкручиваться из подобных ситуаций. Сидеть, закинув одну ногу на другую, было крайне неудобно в условиях несколько возбужденного состояния, а он еще оказался поближе к развлекающейся по соседству парочке, отчего был готов встать и уйти прямо сейчас. Ой, да кого он обманывает. Сидеть, действительно, очень неудобно, поэтому Мин Гю расставляет ноги в стороны, при этом ладонь Вон У возвращается к нему на бедро. Теперь ближе к корпусу. Кажется, в зале стало очень жарко. Мин Гю покрывается потом от щекотящих прикосновений пальцев Вон У к внутренней стороне бедра. Пожалуй, это тот самый момент, когда пора бы сосредоточиться на фильме. Ага. Что? По крайней мере, чтобы быть честным с самим собой, Мин Гю признал, что он положил на фильм все, что только возможно было положить. Пальцы медленно и сначала едва заметно поглаживали кожу через джинсы, очень нервирующие ощущения, особенно рядом с непосредственно эрогенной зоной. Причем, даже не понятно, что при этом делать: то ли намекнуть, что можно как бы и дальше, то ли, наоборот, убрать руку от греха подальше, либо сидеть и ждать, может, пронесет. Мин Гю выбирает последнее. Не проносит. Пальцы Вон У медленно, но верно переходят с бедра на низ живота и чуть ниже, на лобок и пах, и даже несмотря на джинсы, ощущалось это все очень живо, а мурашки прошлись аж до шеи и забежали за уши. Мин Гю неловко оттого, как его член пульсирует под пальцами, он старается не зацикливаться на этом, но о чем ему еще, блин, думать? "Хм, у той актрисы такая странная юбка-а-ах, да что этот парень делает?" Этот парень, который Чон Вон У, черт бы его побрал, мягко так сжимает в ладони через джинсы все, не сказать, что прекрасное, но все точно. По крайней мере, Мин Гю кажется, что как минимум всю его бренную жизнь и надежды на среднестатистическое будущее. Не светит ему ровным счетом ничего, пока всякие парни лезут к нему в штаны, мать его, он лезет к Мин Гю в штаны. Можно бесконечно наслаждаться тремя вещами: теплом огня, прохладой воды и тем, как тебе надрачивают в кинотеатре. Браво. Фраза года. В цитатник. Нет, только посмотрите на это лицо: Вон У безмятежен, как человек, познавший дзен, его лицо по выражению напоминает великую китайскую стену, только если эта самая стена как бы намекает, что через нее никто не пройдет, то лицо Вон У намекает, что ты никто. Перед его пальцами. Честно говоря, Мин Гю впервые оказывается в ситуации, когда его поставили в такой откровенный тупик. Возмутиться, конечно, желательно бы, но не может же он встать и на весь зал заявить что-то типа: "Какого это ж хрена, сударь, вы мой детородный орган лапать изволите". Поэтому сидит и молчит дальше. А тем временем молчать становится трудно, потому что воздух рвется наружу, а в голове будто бы заела мысль специально начать стонать прямо Вон У на ухо, которое находится не так уж и далеко. Мин Гю соображающими остатками мозга понимает, что так делать не нужно, иначе ситуация усугубится, хотя... куда уж хуже. Тем временем его ширинка уже расстегнута, край джинсов припущен, а пальцы Вон У влажные и скользкие от выделений, и это очень сильно щекотит нервы. Есть вариант откинуться на спинку стула, прикрыть глаза и познавать дзен, просто получая все удовольствия жизни, но Мин Гю так не может, он же добропорядочный парень, в конце-то концов. Ага. Когда ладонь Вон У целиком обхватывает член, Мин Гю уже так не думает. Пропадает даже сама идея думать. Это в принципе не нужно в данной ситуации. Вырывается серия коротких судорожных выдохов, которые сдержать не получается просто от неожиданности, хотя, казалось бы, что могло быть более ожидаемо. Например, что фильм внезапно кончится и в зале включат свет. От этой мысли по телу Мин Гю прошлась дрожь. Но вроде бы пока в концу не особо-то идет. Наверное. Кто знает? Ладонь Вон У медленно скользит вверх-вниз, а указательный и средний пальцы трут головку. Мин Гю сейчас сдохнет. Прямо здесь. Покосившись на развратника, он замечает, что тот сидит все с тем же спокойным выражением лица. И вдруг переводит свой взгляд с экрана на Мин Гю. О, нет, эти глаза отнюдь не спокойные. Эмоции, горящие в них, как бы предупреждают, что лучше бы Мин Гю сдох раньше, но раз нет, то придется терпеть. Терпеть, действительно, приходится. Если легкие и тихие стоны не слышно из-за шума голосов в фильме, то более громкие могут услышать сидящие спереди люди, на соседей по ряду надеяться не приходится, они своим заняты. Мин Гю хочется стонать громко, потому что Вон У слишком спокоен, а еще потому что он не стесняется. Да и к тому же сложно чего-то стесняться, когда все нутро уже вытащили наружу, благо, никто этого не видит. - Оторвись ты уже от этого чертова фильма, - почти на обычной громкости, еле сдерживаясь, говорит Мин Гю, притягивая к себе Вон У за свитер, и впивается в его губы не то чтобы с конкретными намерениями, скорее чтобы просто привлечь внимание. Конкретные намерения есть у Вон У, который с удовольствием отвечает на поцелуй, причем чувствуется, что он ждал этого момента, это выражается в нетерпеливости, покусываниях и прерывистых выдохах между короткими соприкосновениями губ. Тем временем Мин Гю почти выгибается, зажмуривая глаза: ладонь Вон У ни на секунду не останавливалась, а наоборот, набирала темп. Сдерживаться очень трудно, вокруг чертова куча людей, это так щекотливо и возбуждающе одновременно. Хочется кончить, но в то же время не хотелось бы, чтобы зал узнал об этом, поэтому нужно бы приготовиться к удержанию децибел в рамках дозволенного. - Тише, - шепчет Вон У на ухо. "Я стараюсь" хочется ответить, но сквозь стоны, да еще и поцелуи не получается, дышать-то толком не получается, что уж говорить обо всем остальном. В итоге Мин Гю не придумывает ничего лучше, кроме как уткнуться носом в шею Вон У, впиться зубами в его плечо и в него же шумно выдохнуть, когда его кроет оргазмом. Вон У вытирает ладонь о бадью с попкорном. И об обивку сидения. Этого никто не видел. - К такому и привыкнуть можно, - бормочет Мин Гю. - Предлагаю посмотреть этот фильм потом дома. Я все равно ничего не понял, - Вон У усмехается. - Я тем более.