The Dog

Намджуну глубоко насрать на чужое мнение, потому, как только стрелка его наручных часов показывает ровно шесть, мужчина хватает ключи со стола, пиджак и стремится к выходу, не обращая никакого внимания на окликающие его голоса. Рабочий день закончен, а это означает, что можно смело забить на всех окружающих его людей и поспешить домой, ведь дома всегда лучше. На улице холодно до омерзения, но Ким Намджун не из тех, кто свернёт со своего пути из-за погоды или прочего пустяка: парень лишь зарывается пальцами в высветленные волосы, слегка ероша их, высвобождая от приставших снежинок. Намджун был почему-то уверен, что этот день, ровно, как и все остальные за прошедший год, будет идеальным, потому завидев свой автомобиль — беленький хёндай, мужчина лишь ускорил шаг. Внутри машины пахло перечной мятой, а ещё было неимоверно уютно: так что дорога до дома была сплошным удовольствием, если бы не вынужденная остановка, которую Ким совершал, когда у него было особенно хорошее настроение. Намджуну далеко насрать на чужое мнение, потому, подъезжая к своему дому, он паркуется на своём излюбленном месте, немного заезжая на клумбы, но не обращает на это никакого внимания. Лифт поднимается намного медленнее, чем хотелось бы, а мужчина по привычке крутит на пальце ключи от квартиры, которые в закрытом помещении отдаются громким противным звоном. Намджун успел несколько раз пожалеть о своём решении ехать на лифте, ведь по лестнице могло выйти намного быстрее. Ким Намджун очень любил свою квартиру и всех её обитателей: начиная от микроскопических микробов, заканчивая большим прекрасным псом, любовь к которому была сравнима лишь с любовью к собственной матери. Медленно раздвигаясь в стороны и противно скрипя, лифт выпустил из своего плена Намджуна, который, наконец, смог нормально вздохнуть: замкнутое пространство всегда ассоциировалось у парня с нечто ужасным, особенно если это нечто способно было передвигаться, неважно как. Но уже при виде родной двери, на лице Намджуна расплылась глупая довольная улыбка, которая не предвещала ничего хорошего. Но и ничего плохого. Расправившись с дверным замком и кратко поздоровавшись с соседкой, Ким с огромным удовольствием вдохнул домашний запах: так могло пахнуть только дома, потому что пахло уютом и теплом, которые не найдёшь нигде больше. Быстро сняв дорогие туфли и повесив пальто в шкаф, Намджун взглянул на себя в зеркало, лишь уверяясь, что выглядит безупречно. — Тэхён-а, — Намджун произнёс имя достаточно громко, чтобы его можно было услышать из любой комнаты не самой большой, но просторной квартиры. И правда, послышалось лязганье цепи, и через пару секунд в прихожей появилось заспанное лицо «пса». Юноша был полностью обнажён, если не считать атрибутами одежды ошейник с длинной цепью, что была прикреплена в спальне к ножке кровати, огромного шёлкового банта шоколадного цвета тут же, на шее, и пушистого хвоста, который виднелся свисающим между ног любимого питомца Намджуна. — ты проголодался? В глазах Тэхёна щенячий восторг и, если бы он мог, он бы обязательно повилял бы тем самым хвостом, что так сильно выделяется на фоне его бледной кожи на бёдрах. Намджун складывает золотые запонки в коробочку и убирает её в полку, заправляет рукава и идёт на кухню, краем глаза замечая, как тускнеет блеск в чужих глазах и как парень оседает на пол, обхватывая колени руками. Но всё это доставляет Намджуну неимоверное удовольствие: его даже возбуждает тот факт, что цепь не позволяет «псу» пройти дальше прихожей, и он вынужден остаться там, вслушиваясь в каждый его шаг и каждых вздох Намджуна. Ким Намджун — страшный человек, ему неимоверно хорошо от той мысли, что Тэхён, как верный пёс, до конца будет ждать его, сидя на холодном полу в прихожей, поэтому в его голову приходит не менее страшная идея, а по лицу расплывается гадкая улыбка. Намджун открывает окно нараспашку, а сам кутается в любимый плед, который оставил здесь утром, потому что на улице гадко и холодно до омерзения, а ледяной ветер как-то слишком быстро врывается в квартиру, вызывая даже у её хозяина дрожь в теле. В холодильнике оказывается дико мало съестного, и Намджун мысленно себя проклинает, что не купил нормальной еды. Но мужчина всё же берёт йогурт и наливает крепкого кофе, Быстренько закрывая окна. Как и ожидалось: Тэхён всё ещё сидит в прихожей, хотя его тело и пробивает крупной дрожью, а глаза полны обиды. Ему никогда не нравилось подобное обращение со стороны Намджуна, но он был без ума от него, потому особо не возникал. Лязганье цепи снова разбило тишину в дребезги, стоило Намджуну пройти мимо него в спальню, поставив на тумбочку еду и залезая на кровать с ногами. В комнате было привычно светло и Ким, наконец, чувствовал себя дома, блаженно расплываясь по кровати. Сценарий каждого дня намджуновской жизни был примитивен и ничем не отличался от предыдущего, но мужчина был более чем доволен. Тэхён стоит в дверях, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь войти, а Намджун снова невольно засматривается на своего питомца, потому что вот он — спасительный круг его жизни. Мужчина совсем легко постукивает ладонью рядом, а спустя мгновение Тэхён, держа рукой цепь, уже сидит перед ним, поджав под себя колени и широко улыбаясь. Намджун уверен, что кожа у Тэхёна холодная, и что парень вообще-то замёрз, но вместо того, чтобы дать ему согреться, мужчина только улыбается и подсаживается ближе к «псу», надавливая ему на плечи и заставляя лечь. А Тэхён плавится. Плавится только от одного прикосновения Намджуна и счастливо улыбается, потому что сегодня Ким странно нежен и излишне улыбчив. Парень, смущаясь, гнёт ноги в коленях и сводит их вместе, густо краснея под пристальным взглядом Намджуна. А в комнате царит тишина, сопровождаемая лишь скрябаньем железной ложечки по пластмассовой коробочке йогурта и тихими вздохами Тэхёна, который уже откровенно дрожит от холода. Намджун, с садистским выражением лица зачерпывает ложкой холодную розоватую массу и выкладывает её на чужой живот, слегка размазывая и наблюдая, как резко поджимаются мышцы на теле его любимого «пса». Тэхён лежит с закрытыми глазами, сильно закусив губу, потому что он знает, что Намджуну не нравится, когда он разговаривает без его дозволения. Тело сковывает от холода, ноги и руки дрожат, хочется укрыться тёплым пледом и забыться, но тяжёлый взгляд Намджуна, эти прикосновения холодной ложечки к тэхёновскому телу и этот вязкий йогурт, от которого несёт вишней, заставляют Тэхёна не думать о тепле, а сосредоточиться на своём хозяине, которому всё это доставляет удовольствие. Намджун и не думал останавливаться, когда, достав из полки упаковку с кукурузными палочками, он открыл её и достал пару штук, сразу же отправляя себе в рот. Ким Намджун с издёвкой наблюдает за тем, как блестят глаза Тэхёна в тускло освещённой комнате, но лежит парень смирно. Блондин берёт ещё одну палочку, и на сей раз проводит ей по вмиг поджавшемуся животу Тэ, собирая ею йогурт и отправляя в рот, широко улыбаясь и облизываясь. Намджуну нравится этот вкус вишни, нравится, что от Тэхёна пахнет вишней, что вообще весь воздух пропитался этим приторным вишнёвым запахом. — Хочешь кушать? — мужчина вытаскивает из пакета последнюю палочку и отправляет обёртку вместе с кофе на тумбу, а сам медленно ведёт ею по телу Тэхёна, собирая остатки сладкого йогурта. «Пёс» лишь смотрит на него, не моргая и практически не шевелясь, только кадык парня иногда дёргается вверх-вниз. Намджун подносит сладость ко рту, закусывая её кончик своими зубами, а свободной рукой притягивает Тэхёна к себе за цепь, наматывая ту на кулак. В глазах у Тэ то ли испуг, то ли жажда чего-то невероятного, а Намджуну нравится это: ему всегда всё нравилось в этом парне. Намджун наклоняется к лицу брюнета так близко, что, кажется, слышит его сердцебиение. Между их лицами буквально несколько миллиметров, а йогурт капает на губы Тэхёна, который он тут же слизывает. Но капли попадают и на подбородок, скатываясь на шею, а сам Тэ дышит тяжело, и смотрит на Джуна, который остановился и не дышит даже. Тэхён приподнимается на локтях и хватает губами кукурузную палочку, проводя по губам Намджуна языком, слизывая остатки йогурта, а затем откидывается обратно, не сильно стукаясь головой о мягкий матрац. В глазах у Джуна чертята пляшут, а слегка сумасшедшая улыбка добавляет к его образу пугающие нотки. Питомец Намджуна мягко улыбается и тянет своего хозяина за однотонный галстук. Джун перекидывает ногу через тело парня, нависая над ним и выдыхая горячий воздух на его губы, вызывая на чужом лице недовольство и крайнее неудовлетворение происходящим. Тэхён не хочет провоцировать Намджуна, но руки сами находят пуговицы на чужой рубашке, а губы оказываются смяты в грубом поцелуе. Джуну плевать на то, что костюм оказывается в липких пятнах от остатков йогурта, размазанного по обнажённому телу, он прижимает Тэхёна к себе как можно ближе, отдавая ему всю волю в поцелуе, который вызывает разные ощущения: с одной стороны Тэхён целует медленно и нежно, а с другой — кусает почти до крови, цепляясь руками за чужие плечи, пытаясь стать как можно ближе к Намджуну. Но Намджун не может позволить всего Тэхёну. Он как-то резко отрывается от своего питомца и встаёт с кровати, снимая с себя рубашку. Тэхён в глазах Джуна — один сплошной фетиш. Брюнет облизывает и без того влажные губы и проводит рукой от шеи до груди, затем пальчиками спускается по животу и теряется где-то между плотно сведённых ног, между которыми виднеется пушистый хвост. Щёки у Тэхёна давно залились румянцем, но он упрямо продолжает смотреть на Намджуна, хотя его глаза уже покрылись лёгкой пеленой возбуждения. Джун лишь как-то странно ухмыльнулся и скинул свои брюки на спинку стула, а сам полез в шкаф, доставая оттуда небольшую, но достаточно объёмную коробку. Он даже не успел поставить её на край кровати, когда тишину комнаты разбил в дребезги едва слышимый стон: Тэхён лежал на спине, широко раздвинув ноги, и медленно водил рукой по члену, одними пальцами пробегаясь по стволу и ладонью сжимая головку. Глаза его были полуприкрыты, но даже так было видно, куда он смотрит. Намджун, ехидно улыбаясь, медленно поставил коробку на кровать и придвинулся ближе к Тэхёну, который едва мог улыбаться. Губы парня были немного приоткрыты, из которых временами вырывались редкие стоны, но Джуну показалось это слишком, и мужчина, накрыв ладонь Тэ сверху, вырывая из тонкого тела юноши ещё один, но более громкий стон, медленно убрал руку в сторону. — Ляг на живот, — голос Намджуна с его хрипцой возбуждал немало, а сам Тэхён находился не в том положении, чтобы спорить. Тишину вновь нарушило лязганье цепи, но парень послушно перевернулся на живот. Джун сцепил руки Тэхёна наручниками и прицепил их к кровати, заставляя улыбнуться парня под собой как-то с довольством. Но стоит Намджуну отойти, как Тэхён встаёт на колени, упираясь о кровать локтями и оттопыривая свою не менее шикарную задницу с пробкой назад. Мех хвоста слишком идеально сочетается с бледной кожей, а это немало заводит. Тэхён, который, с первого взгляда был спокойнее некуда, на самом деле очень переживал: он видел, в каком состоянии находится Намджун и почти что представлял, что с ним может произойти. Вроде бы, Джун был тоже спокоен, однако его пульсирующая жилка на виске и резкие движения выдавали мужчину с потрохами. Джун пытался касаться нежно, но вместо этого лишь больно сжимал кожу на чужих боках, которые и без этого были усыпаны лиловыми отметинами с прошлых дней. У Намджуна совсем не было терпения, и уже через секунду Тэхён оказался вжат телом Джуна в матрац, а голова задрана за волосы назад. Это причиняло какую-то глухую боль, потому что Тэ уже привык. Даже сквозь грубый поцелуй, когда Намджун кусал его губы, врывался в рот языком и просто не давал даже секунды для вздоха, парень шепча молил его успокоиться, быть чуть тише и аккуратнее, но взамен лишь получал больнючие укусы на шее и лопатках. Тэхён практически не дышал: контраст такого Намджуна его пугал ещё больше. Мужчина нежно целовал позвонки на спине, до боли сжимая кожу на бёдрах, и называл маленькой блядью. Джун ещё никогда не был таким: не показывал этой своей стороны. Блондин проводит пальцами вдоль талии, сжимает ягодицы до негромкого мычания со стороны Тэхёна и касается пробки, слегка потягивая её назад. Тэхён утыкается лицом в матрац и тихо стонет, прогибаясь в спине. Ему невыносимо хочется прикоснуться к себе, но зафиксированные руки лишь доливают масла в огонь. А Намджун улыбается, хотя у самого испарина на лбу, а вся эта ситуация реально доставляет. Мужчина то вытаскивает пробку полностью с характерным хлюпающим звуком, от чего Тэхён заливается краской, то вставляет обратно, больно тянув стонущего парня за волосы. Джуну откровенно не нравится вся эта херня волосатая: он достаёт пробку и откидывает её куда-то на пол, а сам вводит без труда два пальца в анус Тэхёна, который довольно мычит. Но вскоре довольные стоны сменяются чуть ли не криком: Тэ никак не ожидал, что Намджун решится использовать что-то ещё из этой коробки, не беря в расчёт наручники и пробки. Тэхён боится посмотреть назад, потому что он чувствует, как в его многострадальную задницу одним за другим пропихивают шары разного размера, а от этого кричать хочется. Больно и потрясающе одновременно. Намджун ласково целует спину, слегка засасывая кожу, оставляя яркие засосы почти везде. Ему нравится то, что на Тэхёне мало места, где бы не было его отметок: так Намджун уверяет себя, что его пёс только его. Он целует Тэхёна в крестец, когда резко вытаскивает шарики наружу, заставляя брюнета кричать. Так громко и истошно, что уши закладывает. Намджун с удовольствием наблюдает, как сжимаются стенки ануса младшего, как он дрожит в первом оргазме, сжимая пальцы на ногах, как пачкая светлое покрывало своей спермой. Ким Намджун сам оказался на грани. Когда последний шарик выскользнул из ануса Тэхёна, брюнет был готов поклясться, что был уверен, что это конец, ничего дальше не будет и он сможет спокойно вырубиться прямо здесь и сейчас, но, очевидно, ошибался. Тэхён боялся смотреть на Намджуна, потому что он знал, что если взглянет на вспотевшего обнажённого блондина — то его взгляд снова будет казаться взглядом той самой «собаки», о которой в детских мечтах грезил Ким. Тэхён не помнит, когда успел прийти в себя, но отчётливо помнит чувство, когда тебя трахают резиновым членом, а руки очень сильно затекли. Это удовольствие, граничащее с болью, или боль, граничащая с удовольствием, Тэхён понять не мог. Но зато он отчётливо запомнил тот момент, когда Намджун, вытащив чёртов вибратор из его задницы на одну третью, вогнал его снова, но теперь это было не приятно, а жутко больно, потому что помимо чёртовой резины, в заднице Тэхёна был член Джуна. Брюнет глотал воздух, широко распахнув глаза, это было… невероятно. Намджун сам был на грани, а Тэхён, кажется, вообще не соображал: с уголка его губ медленно стекала слюна, глаза были плотно закрыты, хотя и было заметно лёгкое трепыхание ресниц. Лишь лязганье чёртовой цепи чёртового ошейника было таким же как и всегда, а бант развязался и почти сполз на кровать. И тогда в голову Намджуна пришла невероятная идея: он уже давно отбросил резиновую игрушку в какую-то сторону и теперь размашисто втрахивал Тэхёна в постель. Ещё мгновение, и тот самый шёлковый бант оказывается перетянут на шее брюнета, а сам Джун перешёл на медленный темп: медлено выходя из расстраханного ануса своего пса, оставляя лишь головку, и снова входя — резко и жёстко. Намджун внимательно смотрел, как краснел Тэхён, как он задыхался беспомощно хватая воздух, как его тело пробивала мнимая дрожь. Блондин лишь крепче ухватился за бёдра Тэхёна, кончая и ослабляя хватку банта, который тут же сполз обратно на кровать. Тэхён почувствовал, что умирает: сотни фейерверков загорелись перед его глазами, а душа и вовсе вылетела из тела. Намджун, тяжело дыша, смотрел, как в тело Тэхёна бьётся в оргазменной дрожи, как он теряет сознание и просто отключается, падая ничком на кровать. — Это было великолепно, — шёпотом произносит Ким, переводя дыхание, и тянется к рукам Тэхёна, высвобождая их из наручников. Ему до бесконечности хочется пойти в душ и смыть с себя слой грязи и пота, но сил просто не осталось. Намджун валится рядом с Тэхёном, по-хозяйски закидывая на его талию свою руку и понимая, что его пёс самый лучший, и что сам Джун любит своего питомца больше, чем родную мать.