Превратности судьбы

      Сакура безумно устала, ей хотелось спать, но хуже всего было то, что она уже зверски проголодалось и её начало тошнить. Девушка не могла спокойно сидеть на стуле, ибо все тело затекло, но любая попытка пошевелиться вызывала лишь боль. Хотелось завыть, закричать, разреветься, в конце концов, но она, как и сказал Какузу, играла роль сильной и гордой девочки, что не желает показывать врагу своей слабости. Глупо, ведь на самом деле она не такая, у нее не осталось сил.       Сакура подняла взгляд на Дейдару, но тот продолжал рисовать, при этом время от времени отпивая холодного пива из бутылки. Волна неприятной дрожи пробежала по телу, а что, если он обманул её и не собирается помогать? Такое вполне может быть… Учиха боялась, по-настоящему боялась, ведь понимала, что не справится в одиночку.       — Тебе лучше поторопиться, — зевая, сказал Какузу, в очередной раз, переключая канал на телевизоре. Мужчина все не потерял надежду на то, что сможет найти что-нибудь интересное, то, что сможет ему скоротать время ожидания. — Уверен, скоро в твоей музе отпадет необходимость.       — Не торопи художника, — буркнул блондин, краем глаза замечая мелькнувшую в коридоре тень. Хорошо еще, что хозяин квартиры смотрит в другую сторону.       — Я предупреждал, что у тебя мало времени, так что это честная сделка, — хохотнул Какузу.       — Ну, время у меня еще есть, так что не отвлекай меня, — Дейдара поднялся со своего места, медленно подходя к Сакуре. Он понимал, что когда Мадара начнет действовать, будет лучше прикрыть девушку, а еще лучше утащить подальше, ну или, по крайней мере, повалить на пол и попытаться доползти до кресла, что может стать неплохим укрытием при недолгой перестрелке.       — Ты что удумал? — неожиданно напрягся преступник, бросая внимательный взгляд на своего гостя. — Я же сказал, руками не трогать, за это отдельная плата причитается.        — Она просто сменила позу, а мне это не нравится, — не моргнув глазом, соврал Дейдара, подходя к своей натурщице. — Так что тронуть придется, и вообще не мешай.       — Не забывайся, здесь я хозяин, могу выбросить тебя на улицу в любой момент, — раздраженно бросил Какузу, отворачиваясь обратно к телевизору. Его что-то тревожило, но мужчина не мог понять, что именно. Это было нечто на уровне интуиции, а он привык доверять этой даме, что частенько спасала его никчемную жизнь. Резко выхватив пистолет, преступник направил его на художника. — Не смей двигаться!       — Эй, ты чего? — блондин замер буквально в полушаге от Сакуры, поднимая руки вверх. — Я же сказал, мне нужно только чтобы она изменила позу так, как было.       — Не важно, тебе лучше уйти!       — Нет, я заплатил, — попытался возразить Дейдара.       — Думаешь, меня волнуют такие мелочи, деньги я не возвращаю, но ты ведь это и сам знаешь, не первый раз работаешь со мной, — хохотнул Какузу, поднимаясь с дивана. Он уловил тихие звуки, доносящиеся из коридора и собирался проверить, что же творится в квартире. Если потребуется, он пристрелит и Дейдару и Сакуру, все равно они его достали. — Уходи по-хорошему, пока я добрый.       — Как скажешь, — сквозь зубы процедит художник, не зная, что делать. Действительно ли мелькнувшая тень принадлежит Мадаре, а что, если нет? Что же делать? Блондин взглянул на бледную девушку — она была на пределе своих возможностей.       — Тогда не стой столбом! Вали отсюда, — практически рычал Какузу, приближаясь все ближе.       — Дей, в сторону! — раздался громкий крик, и это решило все. Художник метнулся вперед, наваливаясь на Сакуру. С грохотом они рухнули на пол, и мужчина практически навалился на неё так, чтобы девушку не было видно, фактически он стал живым щитом для своей модели. Глупо? Безрассудно? Да. Дейдара все это понимал, но сейчас действовал на инстинктах, сам не понимая, почему рискует. Раздались звуки выстрелов. Один. Второй. Третий. Острая боль пронзила ногу, заставляя блондина вскрикнуть, затем последовало еще два выстрела, и кто-то со стоном упал на пол. Блондин, стиснув зубы, продолжал лежать, внимательно прислушиваясь к окружающим звукам. Кто же победит в этой перестрелке? Последовал еще один выстрел.       — Дей, слезь с моей жены, — послышался дрожащий голос Учихи. — Я согласился, чтобы она стала твоей моделью, а не подушкой.       — Чёрт! Как же я рад, слышать твой голос, — нервно засмеялся художник, сползая с перепуганной девушки, пребывающей в шоке. — В какой-то момент, мне показалось, что Какузу пристрелил тебя, и нам конец.       — Как видишь, это не так, — Мадара рухнул на колени рядом с женой, осторожно приподнимая её и прижимая к себе. Боже! Как же он рад видеть её живой и относительно невредимой, она отделалась только синяками и ссадинами.       — Малышка, как ты? Скажи, что все в порядке, — бормотал полицейский, покрывая поцелуями заплаканное лицо Сакуры.       — Учиха, и как ты только полицейским стал с такими-то мозгами, — не удержался от колкости Дейдара, зажимающий рукой рану на ноге. — Как она тебе ответит с кляпом во рту? Вытащи его, хотя бы для приличия. И вообще, я тут кровью истекаю, а ты устроил нежности, аж противно!       — А ты не завидуй, — брюнет вытащил кусок тряпки изо рта девушки. — Ты как?       — Все хорошо, теперь все точно хорошо, — Сакура резко подалась вперед, жадно припадая к губам Мадары. Ей было необходимо вновь ощутить его, осознать, что он вновь пришел за ней и спас. Поцелуй был жарким, безумным, полным страсти и любви, но мимолетным, ведь уже спустя пару секунд девушка отстранилась от мужа и улыбнулась. — Нужно позаботиться о Дее, а еще узнать, как там Итачи.       — Не волнуйся, с ним все хорошо, но морду я ему все равно набью за то, что он сделал, — буркнул полицейский, освобождая жену от пут. Остается только поражаться тому, как быстро девушка пришла в себя. Она уже не дрожит, а беспокоится о других, даже пытается командовать. И не скажешь, что мгновение назад её жизнь была под угрозой.       — Мадара, ты меня слушаешь? — нахмурилась Сакура, бросая полный негодования взгляд на мужа.        — Угу.       — Тогда почему сидишь, вместо того, чтобы вызывать скорую и искать аптечку? Ну же, шевелись… Сейчас не время расслабляться.       — Я знаю, пока еще слишком рано.  — Кивнул брюнет, доставая телефон.