Время равно жизнь

Джин встаёт непривычно рано уже несколько недель. Даже мама привыкла к новому распорядку, готовя завтрак на час раньше. Но именно сегодня ему, наконец, и самому это начало казаться странным. Поймав себя за тем, что уже несколько минут он боролся с непокорными волосами, он и вовсе впал в недоумение. Аккуратно отложив расчёску, он взял портфель и спустился вниз. Всю дорогу до школы он пытался понять, что с ним не так. - Привет, - поздоровался с ним Казуя, встречая у ворот и тут же хмурясь, разглядывая его разукрашенное ранками лицо. Мысли Джина улетучились, полностью переключаясь на него. Улыбка сама растянулась на губах, жизнь внезапно стала на порядок лучше. - Совсем ужасно? – поинтересовался он. - Что ты хочешь от меня услышать? – фыркнул Каменаши, поворачиваясь и направляясь в здание. - Что я красавчик, - заглянул ему в лицо Джин. Тот ещё раз фыркнул и не больно стукнул его по руке. Аканиши притворно охнул, пытаясь пошутить, но Казуя с неподдельной тревогой взглянул на него. - Не больно? И Джину захотелось продолжить изображать великомученика, чтобы получить ещё прикосновений и заботы, но он не мог расстраивать Каменаши, поэтому отмахнулся: - Конечно, нет. И улыбнулся. Снова улыбнулся. Утреннее ощущение неправильности вернулось к нему: он сияет, как новенький пятак пол-утра, хотя с чего бы… - Ты помнишь, что тебя обещали вызвать на этом уроке, потому что застукали спящим на прошлом? – отвлек его Казуя, и все мысли Джина снова приковались к нему. - Нет. - Я так и думал, – начал ворчать отличник и подсунул свою тетрадь. – До начала ещё есть время, постарайся вникнуть. Аканиши аккуратно придвинул к себе тетрадку, чувствуя себя словно надутый исключительно счастьем воздушным шаром, который вот-вот лопнет. Он никогда не просил Казую давать списать, а тот сам предложил первым… Джин поднял на него благодарный взгляд, но Каменаши уже отвернулся, явно засмущавшись. <div align="center">***</div> Джин недовольно вглядывался в окна. Казуя умудрился как-то прошмыгнуть домой без него, наверняка в рамках своего гениального плана по спасению Аканиши Джина от избиений. Глупо и безрассудно. Потому что вместе они сила, и далеко не каждый решится напасть, и даже если решится, то это обойдётся им в пару синяков и кровь из носа, потому что кулаки Джина нисколько не потеряли свою силу, а вот с одним тощим отличником будет совсем другой разговор. Более того, давно понятно, что Казуя тут не причём. Он, максимум, был предлогом, но человеком, слившим адрес Джина, рассказавшем о единственной дороге до школы, был совсем другой персонаж, переметнувшийся к противнику ради власти. Такой удар от Икуты был болезненным, но Джин почти пережил это. Взгляд зацепил отблеск меди в растрёпанных волосах идущего за школу школьника, и Джин сорвался с места. Когда он прибежал, у Казуи уже была рассечена губа и сбиты костяшки на руках. Улыбки четверых выпускников погасли с его появлением, и только Окамото остался совершено спокоен. В Аканиши просто проснулся зверь от вида крови Каменаши. Он мутузил всё, что видел перед собой, пытаясь держать отличника за своей спиной, но тот был не согласен и рвался помогать, постоянно отвлекая. В итоге в очередной раз повернув голову на болезненный вздох Казуи, он пропустил удар и упал на землю. Противников четверо, он — один, и ещё Каменаши, которого не пускал Окамото. Оказаться на спине в такой ситуации — хуже не придумаешь. Это как приговор, потому что будут пинать, пока не надоест. А это снова постельный режим, снова торчать одному дома, без Казуи… Хотя, может, он будет заходить и… - Подождите! – крикнул Икута, вклиниваясь между бывшим другом и нынешними соратниками. - Что такое? Дружка пожалел? – издевательски протянул Окамото, легко сдерживая рвущегося из захвата Каменаши. Икута молча кивнул на одно из окон школы, откуда с хмурым видом взирал на происходящее директор. - Меня только что вызывали на беседу, - безэмоционально прокомментировал Икута. – С сегодняшнего дня бить Каменаши запрещено под угрозой исключения, потому что он нужен школе для рейтинга. Окамото чертыхнулся и отступил. Кинув парочке угрожающие взгляды, вся компания ушла. Икута обернулся и едва заметно кивнул Джину. А тот расплылся в широкой улыбке. В глубине души он знал, что на друга можно положиться. Они доковыляли за угол школы и плюхнулись на траву, опираясь спинами на кирпичную стену. Казуя сидел почти вплотную и, вздыхая, подтянул к себе портфель. Там привычно находились пластыри и антисептики. Отличник хмурился, глядя на израненные руки Джина и молча принялся за дело. Ссадины пустяковые, и Джину бы посмеяться, но он не мог оторвать взгляд от сосредоточенного лица Каменаши. Оно было так красиво, что сердце едва не замерло в груди. Во рту пересохло, и Джина вдруг озарило. Казуя поднял на него взгляд, чтобы обработать лицо, и замер. И это хорошо, потому что для Аканиши это как самый важный момент в жизни. - Мне кажется, я в тебя влюбился, - хриплым полушепотом проговорил он, и всё внутри свернулось в комок в ожидании реакции. Каменаши не знал, куда деть глаза. Он смочил бинт в антисептике и снова промакнул уже обработанные ранки на руках Джина. Потом вдруг поднял взгляд на Аканиши, который застыл, боясь выдохнуть. Но в момент, когда нехватка воздуха уже грозила удушьем, снова вернулся к рукам. И только Джин решил, что ответа уже не дождаться, и постарался себя убедить, что такая реакция — не худшее, что могло случиться, как Казуя резко коснулся его губ своими, и в душе расцвели цветы, краски мира стали ярче, а собственная жизнь показалась самой лучшей на свете.