Вас приветствует САЗ-17.

POV Саши - Кен, это Александр Гаджик, - представил меня Жуков, - мой новый технарь. - С каких это пор в технари хлюпиков берут, он же загнется! - Если ты не поможешь, то не загнется, поэтому держи свои руки от него подальше, а если невтерпеж потрахаться, то для этого есть истопники и прачки. Ты меня понял? Вот так и начался мой первый рабочий день. Вернее, не так, пока еще просто первый день на базе. Рабочие группы работают в три смены: первая смена с шести утра и до двух дня, вторая – с двух и до десяти вечера, а третья смена ночная – с десяти вечера и до шести утра. Три группы дежурят, а четвертая отдыхает. Такой здесь рабочий график. Сегодня мы работаем во вторую смену, и до двух часов дня Смолев таскал меня по всей базе, показывая и рассказывая. Дольше всего мы зависли, разумеется, в информационном центре. Здесь такое оборудование, что просто охренеть можно! Я такое только на картинках в инете видел. Сёма потихоньку начал вводить меня в курс дела. Он все так классно объясняет. Я просто уверен, что с таким учителем скоро и сам смогу работать. После обеда сразу в смену. Когда я вошел в «дежурку», то охренел. Вы имеете представление, как выглядят дежурки? Вот и я имел представление, до сегодняшнего дня. А тут такая нехилая комнатка, наверное, десять на двадцать, разделенная на четыре зоны. Одна зона – своеобразный инфо-центр в миниатюре, другая – рабочие столы, кофе-машина, холодильник и еще какая-то хрень. А вот третья и четвертая... Это уголок отдыха с кожаными диванчиками, плазмой и игровой консолью и бильярдный стол! И это дежурка? Во люди работают! - Гаджик, чего замер? Это теперь твой дом родной, располагайся, - широким жестом предложил Жуков. - Ну уж нет. Он будет учиться, а не дурака валять. Хватит нам и этих, - и Сёма кивнул на дружную парочку установщиков, режущихся в приставку. Я говорил, что Смолев классный учитель? Да он просто тиран, не дающий мне продыху! Через пять часов у меня все плыло перед глазами. Я не мог запомнить уже ни одной операции, и тогда, слава всем Богам, Сёма меня наконец-то отпустил. Полулежа на удобном диванчике и потягивая из кружки обжигающий кофе, я отстраненно созерцал происходящее, не стараясь вникать. Мозг фиксировал перебранку Жукова и Руиджи, остальные вставляли иногда какие-то реплики и ржали. Пять взрослых мужиков ни черта не делают, валяют дурака и при этом, наверняка, получают приличные бабки. Вот житуха! Я тоже так хочу, лежишь на диванчике, а зарплата капает… - Ааа! – от воя сирены я аж подскочил и, конечно, опрокинул на себя недопитый кофе. Вот черт! – Что это?! - Сигнал тревоги, маяк слетел! Подорвал задницу и вперед! И тут такое началось! Меня за шиворот сдернули с диванчика, впихнули в теплую одежку и куда-то потащили. Оказалось, что в ангар, а там такие монстры! Вылитые танки, но без пушек. И вот в такое чудо техники меня и впихнули, усадили в кресло, пристегнули. Я же мог только глазами хлопать да рот, словно рыба, открывать. Все расселись по местам: Жуков с Туминым впереди, за ними мы с Сёмой, а где-то сзади установщики. - Куда? – гаркнул Тумин. - Сорок пятый, - это уже Сёма… - Есть. И понеслась… Это какие-то американские горки по заснеженному пространству. А Сёма еще умудряется что-то там делать и комментировать, да и передо мной монитор с клавой развернул, будто я там что-нибудь понять смогу. Другие его понимали, что-то спрашивают, о чем-то говорят и все коротко, отрывисто, словно командами обмениваются. Пять минут прошло, десять, и я начинаю понемногу успокаиваться, пытаюсь прислушаться к словам, как вдруг «Бамс»! - Аааа – это уже я, - в нас стреляют!!! - Заткнись, - зло шипит Жуков, - это ветер. - Ветер?! – да ни хрена ж себе ветер! Он чуть вездеход не перевернул! И опять «бамс», только с другой стороны, все аж дребезжать начало. – Да ты гонишь! - Мы вошли в зону отключившегося маяка, - торопливо объясняет Сёма, - здесь природную аномалию уже ничего не сдерживает. Привыкай. Привыкать?! К этому? Да он издевается! Я скоро поседею от страха, а за окном такое творится… Мама дорогая, роди меня обратно! - На месте. Три метра, - и уставился на меня. Чего Тумину надо? А, не на меня? Оглядываюсь назад, а там… Руиджи и Гришин кислородные маски надевают. Между нами медленно закрылась прозрачная перегородка, и они… черт-черт-черт! Открывают боковой люк наружу! Тут же за перегородкой все заполонило снегом. Ни черта не видно! Они что, самоубийцы? Я, наверное, начинаю орать, так как кто-то зажимает мне рот… и все стихло… За перегородкой утих ветер, и снежинки, медленно кружась, оседают на пол. Меня отпускают, тяжело дыша, спрашиваю: - Как это? - Маяк восстановлен и опять функционирует, поле аномалии стабилизировалось, – Сёма-Сёма, ты абсолютно спокоен и, как всегда, невозмутим. В люк вползают установщики, и Руиджи показывает большим пальцем вверх. Вездеход взревел и начинает движение… поворачиваюсь к Сёме: - И че теперь? - Теперь назад на базу и дальше дежурить. - Часто у вас так? - Один - три раза за смену, - ну ни хрена ж себе! Три раза? Просто сдохнуть… - Маяки расположены в виде матрицы размерностью одиннадцать на одиннадцать, всего сто двадцать один. Технари и синоптики, сидя в инфо-центре, меняют их силу взаимодействия в зависимости от изменений аномалии. Мы же в свою очередь обеспечиваем исправную работу самих маяков. Плохо бывает, когда обнуляется строка или столбец полностью. Тогда вызывают вторую группу. - Как это «обнуляется»? - Выходят из строя все одиннадцать маяков, стоящих на одной линии. Гаджик, да не трясись ты так, привыкнешь. Привыкнешь… привыкнешь? Ему легко говорить, а у меня вон руки дрожат до сих пор. С трудом помню, как мы добрались до базы, как меня доставали из вездехода и тащили в дежурку. Усадив на диванчик, Жуков впихнул мне в руки стакан: - Пей. - Что это? - Пей, тебе сейчас надо, - выпиваю одним залпом. Черт-черт-черт! Это же спирт! Горло жгло неимоверно, из глаз брызнули слезы, я закашлялся. Тут же мне дали воды, и слегка полегчало, но ненадолго. Потому что в меня опять влили стакан этой дряни и… *** Проснулся я уже явно в своей комнате. Продрав глаза, обнаружил, что прямо передо мной стоит стул, на нем стакан, а рядом таблетка. Антипохмелин? Это кто ж у нас такой заботливый? Выпил в надежде, что полегчает, и пополз в душ. Контрастный душ – вот что спасет мир! Ну, если и не мир, то хотя бы меня одного. Мне никогда еще не было так паршиво. Да я никогда и не напивался. Бывало, посидишь в баре, пару бокалов пива выпьешь и все. Напиваться одному не с руки, а компании у меня не было. Так что просыпаюсь в таком состоянии я впервые. То ли душ, то ли таблетка, но я почувствовал себя значительно лучше. Кругом никого, спят или шатаются где-нибудь. Нам сегодня в ночную смену. Захожу одеться…ого, уже одиннадцать часов дня. Не хило я поспал! Спецовочные штаны, футболка, свитер, все как велел Жуков. А что это у нас на столе? Поднимаю салфеточку… жареная курочка, моя любимая! А еще салатик, кефир и пирожки. Заботливые вы мои, я вас уже почти обожаю! *** После такого завтрака в столовую идти нет смысла, и я решил наведаться в спортзал. Где он находится, запомнил, и Сёма сказал, что посещение там свободное в любое время дня и ночи. Пойду наращивать мускулатуру, а то мужики таскают меня, как плюшевого мишку. И только я снял куртку, как сразу понял, что прийти сюда было плохой идеей, очень плохой идеей… - Оу, и кто тут у нас нарисовался? – Долвак, черт-черт-черт, Долвак! – Маленькая киска решила прийти в гости к настоящим мужчинам? - Нет, - и тут же попытался проскользнуть в коридор, но рука Долвака преградила мне путь. - Не так быстро, сладенький, папочка с тобой еще не закончил, - и осмотрел меня с головы до ног и обратно. Какой у него мерзкий, липкий взгляд. – Вернее, я еще даже и не начал. Ну что, начнем? - В-вы-ы о ч-чем? – и че я заикаться начал? А сам пячусь от него назад. - Как это о чем, недогадливый ты мой? Сделай папочке хорошо, - при этом подходит все ближе и ближе. - Н-не п-пон-нимаю… - черт, упираюсь в стену, а Долвак прямо передо мной. - Не понимаешь? Совсем-совсем? Неужели целочка еще? – придвинулся вплотную, а я смотрю ему куда-то в плечо и глаза боюсь поднять. Да я вообще его боюсь! – Так я тебя распечатаю и сделаю это с огромным удовольствием. - Пошел на хер! – пытаюсь оттолкнуть, но где там. Он хватает меня за запястья, и я попадаю в железные тиски. - Ууу, а мы с характером! Я таких люблю, - и наклоняется к моему уху, шепча, - я люблю, когда сопротивляются, кричат и стонут, сначала от боли, а потом от удовольствия. И ты, киска, тоже будешь кричать от удовольствия, будешь извиваться подо мной, как последняя блядь, и умолять выебать тебя пожестче. - Отпусти, тварь! – я уже весь пунцовый от стыда, но не прекращаю попыток вырваться. А эта тварь только смеется, потом начинает вылизывать мое ухо… черт! Мотаю головой, пытаясь ударить. Хриплый смех – мне ответ. Он резко заводит мои руки вверх, прижал их одной рукой к стене, а другой рукой схватил меня за подбородок, разворачивая лицом к себе. Несколько мгновений смотрит в мои расширенные от ужаса глаза и впивается в губы жестким поцелуем. Я крепко зажмуриваю глаза, стараюсь плотнее сжать губы, но он их и не пытается разжать. Вместо этого мнет мои губы, кусает их, безжалостно терзая. Его рука, отпустив мой подбородок, перемещается к паху. Долвак начинает самым бесстыдным образом гладить и мять мой член через ткань брюк, а затем резко сильно сжимает. От пронзившей меня боли я вскрикиваю, и тут же его язык проникает мне в рот… - Долвак, а другого места развлечься не нашел? Это же общественная раздевалка…- все еще удерживая мои руки вверху, Долвак медленно от меня отстранился, поворачиваясь к говорившему. - А что поделать? Эти пидовки вообще обнаглели, прямо вешаются, не обращая внимания на место. Разве могу я устоять? Я же не железный, - и эта скотина глумливо заржала. А я все еще пытаюсь судорожно восстановить дыхание и не могу вымолвить ни слова. - Пидовка, говоришь? А вот мне кажется, что это новый технарь Жукова? И Жуков тебя вчера предупреждал. Разве нет? – О, Святые угодники! Он меня знает. Дяденька, помоги! - Тулин, не лезь туда, куда не надо, - Долвак уже рычит? - Он не прачка и не истопник, а значит, не обязан под тебя ложиться, - не унимался мужик. - А он сам хочет! - Правда? Малыш, ты согласен на это? – это он мне? - Н-не-ет, - пытаюсь проблеять в ответ.. -ДОЛВАК! – ого, как люди орать умеют. Меня сразу отпустили, и я тут же, схватив свою куртку, метнулся к двери. - Жуков во втором ангаре! – донеслось до меня, но я его уже не слушал, я бежал, быстрее и быстрее, только бы убраться подальше. Остановился отдышаться уже посреди технического корпуса. И куда дальше? Второй ангар, услужливо ответила память. Узнав у проходившего мужика направление, ринулся туда. А вот и спасительная цифра «два» на воротах, заскакиваю внутрь помещения и… облегченно выдыхаю, ребята… - Гаджик, что с тобой? - Ты где был? - Что случилось? - Гаджик, чего такой белый? - Тебе плохо? Неслось со всех сторон, а мне было хорошо. Здесь, рядом с ними, я чувствовал себя спокойно и защищенно. Я мог дать волю своим страхам и слабостям. Закрыв лицо ладонями, чувствую, что меня начала сотрясать крупная дрожь. Рядом присел Сёма и, обняв меня за плечи, тихо заговорил: - Сашенька, тебя кто-то обидел? – у него такой хороший голос, добрый... так и хочется ему поплакаться, и чтобы он меня пожалел. Я рано перестал быть ребенком, перестал быть кому-то нужным… - Да, - и развернувшись, уткнулся лицом в его плечо, а он только крепче прижал меня к себе. - Ты знаешь этого человека? - Да… - Кто он? – почему другие молчат? Им на меня плевать? Они меня бросили? Я никому, кроме Сёмы, не нужен? - Долвак… - громкое «Вот тварь» и «твою ж мать» дали мне понять, что я не одинок, ребята рядом и меня не бросили. - И что он сделал? - Он, он… - я не могу этого сказать! – мне стыдно… - Давай я помогу. Я буду говорить, а ты только кивай. Хорошо? – я кивнул. – Он застал тебя одного? Он наговорил тебе гадостей? Он тебя трогал? Лапал? - А еще поцеловал. Это было противно и больно… - ну вот, я и сказал… - Почему он тебя отпустил? – оу, это уже Жуков. - Ему мужик сказал… - Какой мужик? - Какой-то Тулин, - мозг услужливо выдал фамилию, хоть я и слышал ее только один раз. – А он кто? - Начальник этой базы. Мы с Сёмой еще посидели так чуть-чуть, потом меня заставили выпить опять спирт и потащили знакомить с вездеходом. Постепенно я отвлекся и уже не дергался от каждого звука или прикосновения. Уже сидя за обеденным столом, Жуков спросил: - И как тебе твой первый опыт, понравилось? – да он что, издевается? Я только успокоился. - Слава, ты че, охренел? Как может понравиться, когда тебя изнасиловать пытаются? - Вообще-то я про работу спрашивал, про вчерашний выезд к маяку…